— Но это всё-таки ресторан, Ксения. Не офисная переговорка.

Бесит, что он прав.

Опускаю взгляд обратно в блокнот.

Пытаюсь сосредоточиться на записях, но мысли уже в другом месте.

Ресторан. Французы. Переговоры.

Пипец, в чём туда вообще ходят?

— В девять будьте на работе.

Поднимаю голову.

— В девять?

— Да.

Смотрю на него несколько секунд.

— Может хотя бы в десять?

Шахов переводит взгляд на моё лицо.

— Почему?

— Мне нужно собраться.

Пауза.

Взгляд медленно скользит по моему лицу, задерживается на волосах.

До него наконец доходит, о чём я думаю последние несколько минут.

Шахов коротко хмыкает.

— Хорошо. В десять.

Выдыхаю.

— Спасибо.

Беру со стола папку с документами.

— Ксения.

Оборачиваюсь уже у двери.

Шахов смотрит спокойно, внимательно.

— Не переживайте так.

Заметил.

Выхожу из кабинета. Щёки горят.

Вера Александровна поднимает на меня взгляд.

Быстро окидывает глазами и возвращается к монитору.

— До завтра, Ксения Владимировна.

— До завтра.

Иду к лифтам. Голова гудит.

Ресторан. Переговоры. Дресс-код.

Да чтоб вас всех!

Телефон вибрирует в руке.

Климов.

Даже не открываю сообщение.

Сейчас не до него.

На улице уже мягкий сентябрьский вечер. Воздух прохладнее, чем днём. Люди сидят на верандах кафе, спокойно ужинают, смеются, пьют вино.

Раздражают все.

Поправляю сумку на плече и иду к метро.

В переходе шумно и душно. Кто-то задевает локтем, рядом орёт ребёнок, у кофейни возле эскалатора толпа.

В вагоне тесно. Стою у двери, смотрю в тёмное стекло.

В голове крутится — нечего надеть.

Пальцы сжимают поручень, костяшки ноют.

Это просто переговоры.

Ладони мокрые, как перед экзаменом.

Поезд тормозит на моей станции.

Выхожу вместе с толпой, быстрее домой.

Забегаю в квартиру, скидываю туфли в коридоре.

Спальня. Рывком открываю дверцы шкафа.

Смотрю на полки.

Через десять минут вся кровать завалена одеждой.

Костюмы, блузки, платья. Всё выглядит или скучно, или просто для такого места.

Достаю чёрное платье.

Смотрю несколько секунд, швыряю обратно.

Нет.

Телефон уже в руке.

Набираю Полину.

— Алло?

— У меня катастрофа.

Полина начинает ржать.

— Что случилось?

— Завтра переговоры.

— И?

— В ресторане.

Пауза.

— Та-а-ак.

— В дорогом ресторане.

Слышу, как она садится.

— Насколько дорогом?

— Двухэтажный особняк в Трёхпрудном.

— О-о-о.

Закрываю глаза.

— Вот именно «о-о-о».

— Подожди.

Через несколько секунд в разговор влетает Марина.

— Что случилось?!

— У Ксюши нервный срыв из-за шмоток, — сообщает Полина.

— Неправда.

— Правда.

Ставлю телефон на комод и начинаю показывать вещи в камеру.

Марина морщится первой.

— Нет.

— Что «нет»?

— Ты в этом выглядишь как налоговый инспектор.

— Марина!

Полина ржёт.

Показываю другое платье.

— Это нормально.

— Это скучно, — отрезает Полина.

— Вы вообще помогать будете?

— Будем. Всё, поняли масштаб трагедии.

Слышу шум на том конце.

— Марина, собирайся. Едем к Ксюше.

— Господи, — стонет Марина. — Ладно.

— Бери всё, что у тебя есть. Платья, туфли, косметику. Всё.

— Даже страшно спрашивать, куда тебя понесло.

— В Трёхпрудный.

Пауза.

— А-а-а. Тогда реально всё беру.

Закрываю лицо ладонью.

Открываю — пакеты.

Много пакетов.

Полина заходит первой, скидывает кроссовки прямо в коридоре и уверенно командует:

— Так. Без паники. Сейчас соберём тебя как человека.

Следом в квартиру влетает Марина с двумя чехлами для одежды, стаканами кофе и пакетом еды.

— Господи, Ксюша, у тебя лицо человека, которого завтра повезут на расстрел.

— Хуже, — бурчу я, закрывая дверь.

Марина замирает посреди коридора. Полина идёт в комнату.

— Показывай катастрофу.

Через десять минут квартира превращается в филиал женского безумия.

На кровати платья, коробки, косметика, туфли. Марина сидит прямо на полу и роется в пакетах, Полина открывает шкаф так, будто проводит аудит.

— Нет.

Достаёт бежевое платье.

— Нет.

Смотрит на чёрный костюм.

— Господи. Ты в этом как помощник нотариуса.

— Да что вам все не нравится?!

— Всё, — спокойно отвечает Полина.

Марина поднимает голову:

— Ксюша, ты идёшь в ресторан, где бокал вина стоит как моя месячная коммуналка.

Фыркаю.

Достаю чёрное платье.

— А это?

Полина замолкает.

Марина медленно кивает.

— Во-о-от.

— Надень, — командует Полина.

Через несколько минут выхожу из комнаты.

Обе смотрят молча.

Марина первой выдыхает:

— Ну всё. Земля пухом Шахову.

— Марина!

— А что? Я правду говорю.

Подхожу к зеркалу.

Чёрное платье до колена. Каблуки сразу вытягивают ноги, ткань подчёркивает талию и грудь, открытые ключицы выглядят красиво для обычных рабочих переговоров.

В зеркале — не уставшая девушка, которая носится по офису с таблицами и письмами.

Полина подходит ближе, поправляет ткань на талии.

— Волосы волнами. Украшения минимальные. Макияж спокойный.

— Спокойный? — хмыкает Марина. — После такого платья уже поздно говорить слово «спокойный».

Закатываю глаза.

— Я вообще-то еду работать.

Полина коротко усмехается.

— Конечно. Работать.

Марина начинает смеяться.

— Девочки, я вас сейчас выгоню.

— Не выгонишь, — спокойно отвечает Полина.

Подходит к пакетам у двери.

— Марин, давай.

Марина тянется к большому чёрному пакету.

Хмурюсь.

— Что это?

Полина переглядывается с Мариной.

— Вообще-то это было тебе на день рождения.

Не понимаю.

Марина достаёт сумку.

Чёрная кожа. Жёсткая форма. Лаконичная, дорогая, идеальная под ноутбук и рабочие документы.

У меня дыхание сбивается.

— Вы охренели?

Полина фыркает.

— Да.

Марина ставит сумку на кровать.

— Мы её месяца полтора выбирали.

Провожу пальцами по коже.

Господи.

— Хотели подарить в ноябре, — говорит Полина. — Но сейчас она тебе нужнее.

Поднимаю на них глаза.

В груди неприятно сжимает.

Марина сразу машет рукой.

— Всё. Даже не начинай реветь. Мы тебе макияж ещё не сделали.

Фыркаю сквозь смех.

Полина открывает бутылку вина.

— Так. Теперь показывай туфли ещё раз. Эти пока под вопросом.

К полуночи квартира наконец затихает.

Девочки уезжают поздно, оставляя после себя хаос из коробок, бокалов и косметики.

На вешалке висит чёрное платье.

Рядом стоят туфли.

На комоде — новая сумка.

Ложусь в кровать и натягиваю одеяло почти до подбородка.

Сон не идёт.

В голове завтрашние переговоры .

Кручусь почти до часу ночи.

Будильник. Рань.

Несколько секунд лежу с закрытыми глазами. Резко сажусь на кровати.

Сегодня переговоры с французами. Шахов, чтоб тебя.

Душ немного приводит в чувство.

На кухне варится кофе, я стою посреди комнаты в полотенце и смотрю на чёрное платье.

Выдыхаю. Начинаю собираться.

С волосами мучаюсь почти час.

Волны то разваливаются, то выглядят чересчур аккуратно.

Уже хочется собрать всё в хвост и поехать так.

Вибрация.

Полина: «Ты жива?»

Фыркаю.

«Нет».

Через минуту прилетает: «Фотку».

Закатываю глаза, делаю селфи в зеркале и отправляю.

Тут же ответ:

«Ну всё. Шахов сегодня работать не сможет».

— Офигеть, — бормочу себе под нос.

Макияж бесит не меньше.

Стираю помаду, крашу заново, переделываю стрелку, снова стираю.

К десяти утра на кровати лежат телефон, ключи, ноутбук, зарядка, пудра, помада.