— Спасибо.

— И концепция.

— Спасибо.

— Сколько магазинов вы можете обеспечить?

Вот он.

Вопрос.

Клэр подумала.

— Сейчас?

— Да.

— Два.

Каролин подняла бровь.

— У меня двадцать один.

— Знаю.

— И вы предлагаете два?

— Да.

— Почему не пять?

— Потому что два я обеспечу идеально.

Каролин смотрела.

— А через полгода?

— Если расширение производства пройдёт так, как планируем, пять-шесть.

— Через год?

— Не знаю.

— Плохой ответ.

Клэр улыбнулась.

— Зато честный.

Каролин тоже едва заметно улыбнулась.

— Хорошо.

Она достала карточку.

— Позвоните в понедельник.

— По двум магазинам?

— По двум.

Клэр взяла карточку.

Каролин посмотрела на стенд.

— И ещё.

— Да?

— Не меняйте это.

— Что именно?

Она обвела взглядом дерево, керамику, продукты, Софи, которая в стороне спорила с Натаном, Элеонору и Мэгги, деливших последний кусок хлеба.

— Ощущение, что за брендом есть люди.

Клэр посмотрела туда же.

— Не планирую.

В семь вечера павильон опустел.

Последние посетители ушли.

Сотрудники начали закрывать стенды.

Гул стал тише.

На полу лежали обрывки бумаги, крошки, случайные рекламные карточки.

Bellwether выглядел уставшим.

Как и они.

Софи спала на диване в служебной комнате, свернувшись под жакетом Натана.

Мэгги сидела босиком.

Элеонора рядом.

Клэр вошла.

Посмотрела на обеих.

— Красота.

Мэгги подняла палец.

— Ни слова.

Элеонора сняла серьги.

— Я предупреждала про туфли.

— Замолчи.

— Ты не чувствуешь пальцев?

— Чувствую.

— Сколько?

— Элеонора.

Клэр рассмеялась.

Села на пол прямо у дивана.

Сняла туфли.

— Всё. Я тоже.

Элеонора посмотрела.

— Ты моложе.

— И?

— Слабое поколение.

Клэр уставилась.

— Вы сегодня три часа провели в кресле.

— Но в хороших туфлях.

Мэгги бросила в неё салфеткой.

— Стерва.

— Деревенщина.

Клэр откинула голову на диван.

— Как хорошо.

Мэгги посмотрела.

— Что?

— Ничего.

Просто хорошо.

Через несколько минут вошёл Натан.

— Машины готовы.

Клэр протянула ему руки.

— Подними.

Он поднял.

Легко.

Клэр прижалась к нему.

— Я больше не могу.

— Можете.

— Нет.

— Тогда понесу.

— Не надо.

— Почему?

— Элеонора увидит.

— Уже, — сказала Элеонора.

Клэр не отстранилась.

— Мне всё равно.

Натан улыбнулся ей в волосы.

— Прогресс.

Обратно ехали ночью.

Софи спала на заднем сиденье.

За окнами проплывали редкие огни.

Дорога лежала перед машиной длинной тёмной лентой.

Клэр сидела, повернувшись к Натану.

Туфли лежали под ногами.

Жакет снят.

Волосы давно потеряли идеальную укладку и рассыпались по плечам.

Помада почти стёрлась.

Она была уставшей.

Счастливой.

Настоящей.

— Два магазина, — сказала Клэр.

— М-м?

— Каролин.

— Знаю.

— Это большой шаг.

— Да.

— Страшно.

— Да.

Клэр посмотрела.

— Вы должны говорить, что всё будет хорошо.

— Всё будет хорошо.

— Поздно.

Он улыбнулся.

— Вы справитесь.

Клэр положила голову на спинку сиденья.

— Я не хочу справляться одна.

Натан посмотрел.

Клэр продолжила:

— Раньше хотела.

— А сейчас?

Она протянула руку.

Он переплёл пальцы с её.

— Сейчас нет.

Натан поднёс её руку к губам.

Поцеловал костяшки пальцев.

— Хорошо.

Клэр закрыла глаза.

— Я люблю тебя.

Он посмотрел на дорогу.

Но улыбнулся.

— Я знаю.

Клэр открыла глаза.

— Что?!

— Что?

— «Я знаю»?!

Натан рассмеялся.

— Я тоже тебя люблю.

— Вот.

— Требовательная женщина.

— Очень.

— Знаю.

— Опять?!

На заднем сиденье сонно пробормотала Софи:

— Тише.

Они замолчали.

Клэр прикрыла рот рукой.

Натан кусал губу, чтобы не смеяться.

Софи не открывая глаз добавила:

— Взрослые.

Клэр отвернулась к окну.

Плечи задрожали.

В Bellwether приехали почти в десять.

Элеонора отказалась ехать сразу домой к Клэр.

— Я ночую здесь.

Клэр посмотрела.

— Почему?

— Потому что завтра хочу пройти до кухни.

— После сегодняшнего?

— Именно.

Ханна сказала:

— Можно.

Клэр повернулась.

— Вы тоже?!

— Если утром самочувствие будет нормальным.

Элеонора победно подняла подбородок.

Мэгги стояла рядом.

— Я приду.

— Зачем?

— Посмотреть.

— На что?

— Как ты упадёшь.

Клэр резко сказала:

— Мэгги!

— Чтобы поймать!

Элеонора посмотрела.

— Ты меня поймаешь?

— Попытаюсь.

— У тебя спина.

— У тебя характер тяжелее тела.

Элеонора улыбнулась.

— Приходи.

Мэгги кивнула.

Просто.

Без шутки.

Клэр увидела это.

И ничего не сказала.

Утром Элеонора прошла от гостиной до кухни.

Двенадцать шагов.

Ханна шла справа.

Клэр слева.

Мэгги стояла у кухонного острова и делала вид, что совершенно спокойна.

Натан и Софи остановились у двери.

Солнце лилось через большие окна, ложилось золотыми прямоугольниками на деревянный пол.

Элеонора была в мягких светлых брюках и тонком кашемировом кардигане. Без макияжа. Волосы просто расчёсаны.

Не светская женщина.

Не владелица активов.

Не манипулятор.

Просто упрямая семидесятидвухлетняя женщина, которая когда-то услышала, что лучше уже не станет.

Первый шаг.

Второй.

Третий.

Клэр видела, как напрягаются её пальцы на трости.

Четвёртый.

Пятый.

На шестом Элеонора остановилась.

— Всё? — тихо спросила Ханна.

— Нет.

Седьмой.

Мэгги прикусила губу.

Восьмой.

Девятый.

Софи вцепилась в руку Натана.

Десятый.

Элеонора тяжело дышала.

Одиннадцатый.

Двенадцатый.

И коснулась ладонью кухонного острова.

— Всё, — сказала Ханна.

Элеонора закрыла глаза.

Клэр уже плакала.

Молча.

Элеонора открыла глаза.

— Не смей.

— Поздно.

Мэгги подошла.

— Ну?

Элеонора посмотрела.

— Что «ну»?

— Я ждала.

— Чего?

Мэгги протянула руки.

— Обнять.

Элеонора смотрела на неё.

Потом сказала:

— Только не сильно.

Мэгги обняла.

Осторожно.

Совсем не так, как Клэр ожидала от неё.

Элеонора прижалась щекой к её плечу.

На секунду.

На две.

Мэгги закрыла глаза.

— Молодец, зараза.

— Спасибо, деревенщина.

Клэр засмеялась сквозь слёзы.

Софи тоже подбежала.

— Я тоже!

— Осторожно!

Натан поймал её за плечи.

— По очереди.

— Почему?

— Потому что вы её снесёте.

Элеонора рассмеялась.

Живо.

Громко.

И в этом смехе было больше победы, чем во всех её активах.

Каролин Мейер подписала пилотный контракт через девять дней.

Два магазина.

Не двадцать один.

Именно два.

Клэр настояла.

Элеонора сказала, что гордится.

Мэгги спросила, не заболела ли она.

Ребекка получила помощника.

Марк — новое оборудование.

А Bellwether впервые начал работать в две производственные смены, не увеличивая нагрузку на людей сверх разумного.

Они росли.

Не взрывались.

Росли.

И Клэр нравилась эта разница.

Через три недели она получила ещё одно письмо.

На этот раз не деловое.

От Гранта.

Всего одна строка:

«Мама сказала, что в воскресенье я должен привезти пирог. Это приглашение или приказ?»