Не осторожный.

Не вопросительный.

Клэр уже знала, что хочет его.

Знала его руки.

Его запах.

Тепло кожи.

То, как он сначала касается щеки, будто даёт ей последнюю возможность отступить.

Она не отступила.

Обняла за шею.

Натан прижал её к себе.

Медленно.

Сильнее.

Клэр почувствовала спиной деревянные перила.

Его ладонь скользнула по талии.

Дыхание сбилось.

Он поцеловал уголок губ.

Щёку.

Висок.

Потом снова губы.

Клэр закрыла глаза.

— Натан.

— Да?

— Если вы сейчас спросите, всё ли хорошо…

Он тихо рассмеялся у её щеки.

— Не спрошу.

— Учитесь.

— Быстро.

Она потянула его к себе.

И в этот момент в доме зажёгся свет.

Оба замерли.

Из окна показалась Элеонора.

Клэр закрыла глаза.

— Нет.

Элеонора увидела их.

Подняла руку.

И медленно задёрнула штору.

Натан уткнулся лбом Клэр в плечо и начал смеяться.

— Она…

— Да.

— Просто закрыла штору?

— Да.

Клэр тоже рассмеялась.

— Прогресс.

— Огромный.

— Может, реабилитация действует не только на ноги.

— Не говорите ей.

— Никогда.

Натан снова посмотрел на неё.

Смех постепенно исчез.

Осталось другое.

Тёплое.

Близкое.

Клэр провела пальцами по его щеке.

— Останетесь?

Он не ответил сразу.

— В гостевой?

Она посмотрела.

И улыбнулась.

— Нет.

Натан перестал дышать.

Клэр почувствовала, как собственное сердце ударило сильнее.

Не от страха.

Не совсем.

— Уверены?

Она кивнула.

— Да.

На этот раз вопрос не раздражал.

Потому что был последним.

И правильным.

Натан протянул руку.

Клэр вложила свою.

Они вошли в дом вместе.

Утро пришло золотым светом.

Клэр проснулась не сразу.

Сначала почувствовала тепло.

Тяжёлую мужскую руку на талии.

Дыхание у затылка.

Потом вспомнила.

И улыбнулась в подушку.

Ночь не была идеальной.

Слава богу.

Они смеялись.

Один раз столкнулись лбами.

Натан чуть не зацепился ногой за покрывало.

Клэр нервничала.

Он тоже.

Но всё это исчезло в тепле кожи, в долгих поцелуях, в осторожности, которая постепенно стала уверенностью, в руках, которые не брали — спрашивали прикосновением.

Не было необходимости доказывать страсть красивыми словами.

Она была в дыхании.

В том, как Клэр впервые за много лет позволила себе не думать, как выглядит со стороны.

В том, как Натан после просто притянул её к себе.

Без обещаний.

Без громких признаний.

И она уснула у него на груди.

Сейчас Клэр медленно повернулась.

Натан спал.

Растрёпанные волосы.

Щетина.

Лицо без привычной собранности.

Совершенно не красавец.

И до невозможности привлекательный.

Клэр провела пальцем по его плечу.

Глаза открылись.

— Доброе утро.

Голос хриплый.

Она улыбнулась.

— Доброе.

— Сколько времени?

Клэр посмотрела.

— Семь десять.

Натан закрыл глаза.

— Ещё рано.

— У меня дом полон людей.

— У нас двадцать минут.

— Почему двадцать?

— Элеонора завтракает в семь тридцать.

Клэр замерла.

— Откуда вы знаете расписание моей бывшей свекрови?

Он открыл один глаз.

— Все знают.

— Это страшно.

— Очень.

Она засмеялась.

Натан притянул ближе.

— Не уходите.

— Двадцать минут.

— Девятнадцать.

— Уже торгуетесь?

— Учителя.

Клэр поцеловала его.

— Замолчите.

— С удовольствием.

В семь тридцать восемь они вошли на кухню.

Вместе.

Ошибка.

Огромная.

Непоправимая.

Элеонора сидела за столом.

Софи ела хлопья.

Мэгги каким-то невероятным образом уже была здесь.

Клэр остановилась.

— Почему вы здесь?

Мэгги подняла глаза.

— Доброе утро тебе тоже.

— Сейчас семь тридцать.

— Я привезла масло.

— Какое масло?

— Обычное.

— Зачем?

— Нужно.

Клэр посмотрела на Элеонору.

Та невозмутимо пила чай.

Потом на Софи.

Девочка улыбалась.

Слишком широко.

Натан прошёл к кофеварке.

— Всем доброе утро.

— Доброе, — хором ответили три женщины.

Клэр захотела умереть.

Элеонора посмотрела на её волосы.

Потом на Натана.

Потом снова на Клэр.

Ни слова.

Это было хуже всего.

— Что? — не выдержала Клэр.

— Ничего.

— Говорите.

— Не хочу.

— Вы хотите.

— Очень.

— Тогда говорите.

Элеонора поставила чашку.

— Я уважаю личную жизнь взрослых людей.

Клэр уставилась.

Мэгги поперхнулась.

Натан закрыл лицо рукой.

Софи спросила:

— А что случилось?

Все одновременно:

— НИЧЕГО.

Девочка моргнула.

— Опять взрослые.

— Да, — сказала Клэр.

Софи продолжила есть.

Элеонора взяла тост.

— Кстати, Натан.

Он насторожился.

— Да?

— Тебе идёт эта рубашка.

Клэр посмотрела.

Натан был во вчерашней рубашке.

Мэгги издала странный звук.

Клэр медленно подошла к Элеоноре.

— Вы обещали уважать.

— Я уважаю.

— Вы издеваетесь.

— Совсем немного.

Клэр наклонилась к её уху.

— Я расскажу Мэгги, что вы вчера назвали её масло великолепным.

Элеонора побледнела.

— Не посмеешь.

— Проверим?

— Шантажистка.

— Учителя хорошие.

Натан рассмеялся.

Мэгги спросила:

— Что она сказала про моё масло?

— Ничего! — резко ответила Элеонора.

Клэр улыбнулась.

— Пока.

В девять пятнадцать позвонил Майкл.

И утро перестало быть смешным.

Клэр ответила прямо на кухне.

— Да?

— Вы сидите?

Она мгновенно напряглась.

— Что случилось?

Элеонора подняла голову.

Натан тоже.

— Я получил документы по предложению Westbridge.

— И?

— Они изменили структуру.

— В каком смысле?

— Теперь предлагают не только купить Bellwether.

Клэр выпрямилась.

— А что ещё?

— Землю Элеоноры.

Тишина.

Клэр посмотрела на неё.

— Сколько?

— Совокупное предложение — восемь миллионов семьсот тысяч.

Мэгги медленно поставила чашку.

Элеонора не моргнула.

Клэр спросила:

— Они знают, что земля принадлежит ей?

— Теперь точно знают.

— Откуда?

— Не знаю.

Элеонора холодно сказала:

— И неважно.

Клэр посмотрела.

— Важно.

— Потом.

— Элеонора…

Она подняла руку.

— Майкл, что именно им нужно?

Клэр включила громкую связь.

— Bellwether целиком. Ваш участок. Все связанные водные права. Сервитуты. И обязательство не оспаривать изменение назначения части территории в будущем.

Мэгги нахмурилась.

— Какое изменение?

Майкл ответил:

— В документах не указано.

Клэр почувствовала, как внутри всё собирается.

Вот теперь предложение перестало быть просто покупкой старого поместья.

— То есть они хотят изменить назначение земли.

— Возможно.

Элеонора тихо сказала:

— И поэтому им нужны мы обе.

Клэр кивнула.

Натан подошёл ближе.

— Что вы будете делать?

Клэр посмотрела на экран телефона.

Восемь миллионов семьсот тысяч.

Ещё недавно эта цифра могла изменить всю её жизнь.

Теперь почему-то раздражала.

Элеонора спросила:

— Клэр?

Она подняла глаза.

В кухне было тихо.

Софи перестала есть.

Мэгги смотрела серьёзно.

Натан стоял рядом.

Старый дом вокруг них всё ещё требовал ремонта.

Компания была крошечной.

Вторая партия ещё даже не вышла в продажу.

Полмиллиона инвестиций существовали пока только в проекте договора.