Но сто двадцать контактов в листе ожидания уже нельзя было игнорировать.

Джулия приехала с расчётами.

Марк — с двумя новыми технологическими картами.

Мэгги — с хлебом и выражением лица человека, который уже знает всё.

Клэр увидела её и сразу подняла палец.

— Ни слова.

Мэгги остановилась.

— Я ничего.

— Элеонора вам написала.

— Нет.

— Софи?

— Нет.

— Тогда откуда лицо?

— У меня обычное лицо.

Элеонора из кухни сказала:

— Врёт.

Мэгги повернулась.

— Ты же сама…

Элеонора прищурилась.

Мэгги мгновенно замолчала.

Клэр указала:

— Вот!

— Что?

— Заговор.

— Никакого.

— Вы уже даже синхронно врёте.

Мэгги села.

— Хорошо. Как прошёл разговор?

Клэр посмотрела на Элеонору.

Та спокойно ответила:

— Я уволила сына.

Мэгги замерла.

— Из чего?

— Из моей жизни как финансового директора.

— А как сына?

Пауза.

Элеонора поджала губы.

— Пока испытательный срок.

Мэгги неожиданно рассмеялась.

— Вот теперь узнаю тебя.

— Не начинай.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Обниму.

Элеонора отъехала назад.

— Нет.

Мэгги встала.

— Да.

— Маргарет.

— Элеонора.

Клэр посмотрела на Натана, который как раз вошёл через заднюю дверь с коробкой маленьких бутылок масла.

— Ваша мать снова атакует.

Он оценил сцену.

— Мама.

Мэгги обернулась.

— Что?

— Оставь её.

— Она переживает.

— Я не переживаю, — сказала Элеонора.

Клэр спокойно добавила:

— Врёт.

Элеонора резко повернулась.

— Предательница.

— Семейное.

И на этот раз слово прозвучало совершенно естественно.

Никто даже не замолчал.

Клэр заметила это уже через секунду.

Улыбнулась.

Натан заметил её улыбку.

Подошёл.

Поставил коробку.

Тихо спросил:

— Всё нормально?

Клэр посмотрела в сторону Элеоноры.

Та уже спорила с Мэгги, нужна ли человеку поддержка, если он не просил, и является ли насильственное объятие преступлением.

— Будет.

Натан коснулся её поясницы.

— Вы?

— Тоже.

— Точно?

Клэр подняла глаза.

— Не знаю.

Он чуть нахмурился.

— Это честно.

Она выдохнула.

— Просто странно.

— Что?

— Я прожила с Грантом почти половину взрослой жизни.

— Да.

— И сегодня впервые услышала от него честное «я думал, что так будет лучше».

— Это плохо?

— Нет.

Клэр подумала.

— Наверное, хуже, чем если бы он всё специально спланировал.

— Почему?

— Потому что он действительно не видел проблемы.

Натан молчал.

Не оправдывал.

Не комментировал.

Клэр посмотрела на него.

— Вы умеете не давать советы.

— Иногда.

— Редкий мужчина.

— Мама плохо воспитывала.

Из кухни:

— Я СЛЫШУ!

Натан улыбнулся.

— Видите.

Клэр рассмеялась.

— Ужин сегодня не отменяется.

— Я и не спрашивал.

— Хорошо.

— В семь.

— Я помню.

— Софи у мамы.

Клэр подняла бровь.

— Проверили?

— Лично.

— Элеонора?

— Пока без планов.

— Это подозрительно.

— Очень.

Из кухни донеслось:

— Я ТОЖЕ СЛЫШУ!

Клэр закрыла глаза.

— Никакой приватности.

— В семь, — повторил Натан.

— Да.

И взгляд, которым он это сказал, заставил её забыть примерно половину таблицы себестоимости.

Ненадолго.

Но всё же.

---

Следующую партию решили увеличить до шестисот единиц.

Клэр спорила до хрипоты.

Элеонора требовала восемьсот.

Мэгги — тысячу.

Джулия хотела пятьсот.

Марк сказал шестьсот и получил поддержку Софи, потому что цифра «красивая».

— Это не аргумент, — сказала Клэр.

Софи пожала плечами.

— Но вы улыбнулись.

— Неважно.

— Значит, шестьсот.

Клэр посмотрела на взрослых.

— Кто-нибудь объяснит ребёнку, что так не принимаются финансовые решения?

Элеонора сказала:

— Не мешай таланту.

Мэгги кивнула.

— Она уже лучше половины предпринимателей.

Клэр вздохнула.

— Хорошо. Шестьсот.

Софи подняла обе руки.

— Победа!

— Не ори.

— Я тихо радуюсь.

— Ты кричишь.

— Это внутренний голос.

Натан рассмеялся.

Клэр посмотрела на него.

— Вы ни разу не помогли мне в воспитании.

— Это не мой ребёнок.

Софи немедленно сказала:

— Пока.

Тишина.

Полная.

Клэр замерла.

Натан тоже.

Мэгги опустила голову.

Элеонора закрыла рот рукой.

Софи посмотрела на всех.

— Что?

Клэр почувствовала, как вспыхнули щёки.

Натан первым пришёл в себя.

— Софи.

— Я что-то не так сказала?

Он подошёл к дочери.

— Нет.

— Тогда почему все странные?

Элеонора тихо сказала:

— Потому что взрослые трусы.

Клэр повернулась.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Софи нахмурилась.

— Я имела в виду, что если вы будете встречаться…

Натан мягко остановил:

— Мы поняли.

— Хорошо.

Она вернулась к листу.

— Шестьсот.

Клэр села.

Натан подошёл.

Тихо:

— Простите.

— За что?

— Она говорит, что думает.

— Ваша вина?

— Иногда.

Клэр посмотрела на Софи.

Девочка уже спорила с Элеонорой о размере будущих наклеек.

— Всё нормально.

— Точно?

Клэр улыбнулась.

— Пока да.

Слово не испугало.

Это было новым.

---

К пяти часам Клэр ушла переодеваться.

И сразу поняла, что совершила ошибку.

Потому что Элеонора вошла следом.

— Нет.

— Я ничего.

— Даже не начинайте.

— Я просто принесла это.

На коленях у неё лежала коробка.

Клэр посмотрела.

— Что там?

— Открой.

— Почему я боюсь?

— Потому что умная.

Клэр взяла коробку.

Внутри было платье.

Не синее.

Слава богу.

Тёмно-зелёное.

Мягкое.

С открытыми плечами, но без излишней откровенности. Ткань струилась, тяжело ложилась на ладони.

Клэр подняла.

— Вы его купили?

— Да.

— Когда?

— Сегодня.

— Зачем?

— Ты сказала купить что-нибудь бессмысленное.

Клэр уставилась.

Элеонора невозмутимо продолжила:

— Я купила себе сумку. Потом увидела платье.

— Это ваша бессмысленная покупка для меня?

— Нет. Для меня сумка.

— А платье?

— Инвестиция.

Клэр закрыла глаза.

— Во что?

— В твою личную жизнь.

— Элеонора!

Та рассмеялась.

— Примерь.

— Я сама выберу.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— И я.

Клэр посмотрела на платье.

Потом на Элеонору.

— Если надену, вы не будете писать Мэгги?

Пауза.

— Нет.

— Элеонора.

— Хорошо.

— Обещаете?

— Да.

Клэр прищурилась.

— Прямо сейчас.

Элеонора подняла руку.

— Обещаю.

— Ни сообщений.

— Да.

— Ни намёков.

— Да.

— Ни фотографий.

— Да.

— Ни звонков.

— Да.

Клэр вздохнула.

— Хорошо.

Через двадцать минут она стояла перед зеркалом.

Платье сидело идеально.

Конечно.

Элеонора знала её размер.

Тёмно-зелёный цвет делал кожу теплее, а глаза ярче. Волосы Клэр собрала в мягкий низкий узел, оставив несколько прядей у лица. Маленькие серьги. Лёгкий блеск на губах.

Она смотрела на отражение.

Не на женщину после развода.

Не на бывшую жену Гранта.

Просто на женщину, которая собиралась провести вечер с мужчиной, которого хотела.

Эта мысль всё ещё пугала.

Но уже не останавливала.

Элеонора увидела лицо.

— Что?

— Нервничаю.

— Хорошо.

Клэр обернулась.

— Почему хорошо?