— Алиса, — говорит она, и её голос звучит как приторный сироп. — Я слышала, ты отлично проявила себя в Питере. Глеб Сергеевич был в восторге. Поздравляю. Ты, наверное, очень рада.

— Спасибо, — отвечаю я сухо и пытаюсь обойти её. — Мне нужно работать.

— Только будь осторожна, — она наклоняется чуть ближе, и я чувствую запах её духов — слишком сладкий, почти приторный, вызывающий тошноту. — Такие почести легко получить, но трудно удержать. Особенно если ты не совсем… компетентна.

— Я компетентна, — говорю я, и мой голос дрожит, хотя я стараюсь говорить твёрдо. — И я заслужила свою должность.

— Конечно, — она усмехается, и я вижу, как её глаза сверкают злобой. — Ты её заслужила. Мы все знаем, как.

— Что ты имеешь в виду? — я смотрю ей прямо в глаза.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — она пожимает плечами, делая вид, что ей всё равно. — Ты не первая, кто спит с боссом, чтобы получить повышение. И не последняя. Но ты, Алиса, ещё и мою работу отняла. Ты заставила его забыть про меня.

— Ты сама заставила его, — говорю я. — Своими интригами.

— Ой, не надо, — она смеётся. — Ты думаешь, он будет с тобой долго? Ты для него просто забава. Новая игрушка. Как только ты надоешь, он найдёт следующую. И ты останешься ни с чем.

— Это твоё мнение, — я чувствую, как внутри меня закипает злость. — Мне плевать на твоё мнение.

— Увидишь, — она поднимает стопку из папок и идёт к выходу. На пороге она оборачивается. — Увидишь, что я права.

Она уходит, покачивая бёдрами. Я смотрю ей вслед и чувствую, как внутри меня закипает холодная, липкая тревога. Я знаю, что она не успокоится. Она будет мстить. Но я не думала, что она зайдёт так далеко.

Через час я получаю сообщение от Глеба: «Занеси отчёт по «Северному экспрессу» ко мне. Нужно обсудить детали перед завтрашним советом». Я собираю папку, проверяю все документы, пересчитываю листы, чтобы убедиться, что ничего не потеряно, и иду в его кабинет. Он сидит за столом, и я замечаю, как его лицо озаряется улыбкой, когда я захожу. Он смотрит на меня так, будто я — лучшая часть его дня.

— Закрой дверь, — говорит он мягко. Я поворачиваюсь, закрываю дверь, и когда я поворачиваюсь обратно, он уже стоит рядом. Он подходит ко мне и берёт мои руки в свои.

— Ты выглядишь уставшей, — говорит он, и в его голосе слышится беспокойство. — Ты в порядке? Ты бледная.

— Всё нормально, — отвечаю я, стараясь улыбнуться. — Просто много работы.

— Я слышал, Лена сегодня в офисе, — он сжимает мои ладони, и я чувствую его тепло. — Она тебя не трогала? Если она что-то сказала тебе…

— Она просто сказала пару колкостей, — я пожимаю плечами. — Ничего нового. Я слышала это уже сто раз. Она просто пытается задеть меня.

— Если она снова полезет к тебе, скажи мне, — его голос становится жёстче, в нём появляются стальные нотки. — Я не позволю ей докучать тебе.

— Я справлюсь, — я высвобождаю руки и кладу папку на стол. — Вот отчёт. Я всё проверила. Думаю, совет будет доволен.

Он берёт папку, просматривает несколько страниц и одобрительно кивает. Его глаза пробегают по цифрам, и я вижу, как он оценивает мою работу.

— Отлично. Ты проделала большую работу. Завтра на совете я хочу, чтобы ты сама представила его. Ты заслуживаешь признания. Ты заслуживаешь того, чтобы все увидели, на что ты способна.

— Спасибо, — я улыбаюсь, и на мгновение я забываю про слухи, про Лену, про всё. Я чувствую себя уверенной. Я чувствую себя нужной. Мы говорим ещё несколько минут о деталях отчёта — о том, как лучше подать цифры, на каких графиках сделать акцент, какие вопросы могут возникнуть. Я ухожу, чувствуя себя лучше. Но когда я возвращаюсь на своё место, я снова вижу эти взгляды. Я слышу, как кто-то шепчет: «Она уже час у него в кабинете. Конечно, она не работает». Я сжимаю кулаки и сажусь за стол. Я не дам им сломать меня.

На следующий день утром я готовлюсь к совету. Я перепроверяю презентацию, цифры, графики. Всё на месте. Я чувствую себя готовой. Я вхожу в переговорную и вижу весь совет директоров, партнёров, представителей «Северного экспресса». И Глеба во главе стола. Он смотрит на меня, и я вижу в его взгляде поддержку.

— Доброе утро, — говорю я, включая проектор. — Сегодня я представлю вам окончательный анализ по сделке с «Северным экспрессом».

Я начинаю говорить. Я показываю графики, диаграммы, таблицы. Я объясняю свои расчёты и прогнозы. Я чувствую, что всё идёт хорошо. Я вижу, как кивают члены совета, как они делают пометки в блокнотах. Но когда я дохожу до ключевых цифр — прогноза по прибыли, — я замечаю, что они не совпадают с моими расчётами. Я смотрю на экран и не верю своим глазам. Цифры другие. Они ниже, чем должны быть. Настолько ниже, что сделка выглядит убыточной. Я вижу ошибки, которые я не делала. Я никогда не делала таких ошибок.

— Извините, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня всё дрожит. — Мне нужно проверить данные. Что-то не так.

— Мы уже проверили, — говорит один из директоров, и его голос звучит холодно. — Эти цифры не сходятся с вашими предыдущими отчётами. Вы уверены, что всё правильно?

— Я… — я смотрю на экран и чувствую, как холодный пот выступает на лбу. — Я уверена, что в моём оригинальном файле были правильные цифры. Возможно, произошла техническая ошибка. Я не знаю, как это случилось.

— Техническая ошибка? — усмехается другой директор, складывая руки на груди. — Мы говорим о сделке на десять миллионов. Это не место для технических ошибок. Я думал, вы профессионал.

Я смотрю на Глеба. Его лицо спокойно, но я вижу, как он сжимает челюсть, как желваки ходят ходуном. Он тоже видит ошибки. Но он не может защитить меня публично, потому что это подтвердит слухи. Я вижу, как он делает выбор — он отводит взгляд. Это бьёт сильнее, чем крики директоров.

— Алиса, — говорит он, и его голос звучит как сталь. — Объясни нам, как такое могло произойти. У нас есть твой отчёт, и цифры в нём не сходятся с тем, что ты показываешь.

— Я не знаю, — я чувствую, как слёзы подступают к горлу, но я сдерживаю их. — Я перепроверяла всё несколько раз. Эти цифры… их нет в моём оригинальном файле. Кто-то их изменил. Кто-то подставил меня.

— Кто-то изменил? — директор качает головой, и я вижу, как он обменивается взглядом с коллегой. — Это звучит как оправдание. Вы не можете перекладывать ответственность на неизвестного «кого-то».

Я смотрю на Глеба, и я вижу, как он борется с собой. Я вижу, что он хочет встать и сказать: «Она права. Я ей верю. Я знаю её работу». Но он не делает этого. Он просто смотрит на меня, и в его глазах — боль и бессилие. Он не может рискнуть своей репутацией ради меня. Не сейчас, когда слухи уже расползаются.

— Мы проведём внутреннее расследование, — говорит он наконец, и его голос звучит как приказ. — Но сейчас я вынужден сделать тебе замечание. Ответственность за качество отчёта лежит на тебе. Если сделка сорвётся, последствия будут серьёзными.

Я смотрю на него, и я чувствую, как внутри меня всё обрывается. Он не верит мне. Или верит, но не может показать это. Я чувствую себя униженной, преданной, сломленной. Я делаю глубокий вдох, чтобы не разрыдаться прямо здесь, и говорю:

— Я понимаю. Я исправлю отчёт к концу дня. Я найду ошибку.

Я выхожу из переговорной, и когда дверь закрывается за мной, я прислоняюсь к стене. Слёзы текут по моим щекам, и я не пытаюсь их сдержать. Я слышу, как советники расходятся, их голоса доносятся через дверь: «Она явно не справляется», «Я же говорил, что это слишком для неё», «Может, нам стоит пересмотреть её кандидатуру». Я закрываю глаза и чувствую, как земля уходит из-под ног.

Я иду в свой кабинет, закрываю дверь и сажусь за стол. Я открываю отчёт и вижу, что цифры действительно изменены. Кто-то подложил в мой файл фальшивые данные. Я знаю, кто это. Лена. Она была в офисе вчера. Она имела доступ к моему компьютеру, когда я отошла на обед. Я вспоминаю, как она стояла у выхода, как она улыбалась, как она говорила: «Такие должности легко получить, но трудно удержать». Она знала. Она планировала это.