Дверью я хлопать не стал.

Судить его — не моё дело. Компас явно давал понять, что Морозников как-то замешан в истории с мастерской. Пусть сам он там и не был, но знал что-то важное. Покрывал кого-то.

И ещё — зачем к Морозникову приходил Роман Викторович? Бумаги-то на столе лежали с логотипом «МагСервиса».

Но Роман Викторович — чужой нашему дому. А значит, в мастерскую он бы войти не смог…

Пазл не складывался. На улице уже почти стемнело. День в декабре уходит без предупреждения, пока ты занят другим.

Я быстро вернулся, вошёл в мастерскую, щёлкнул выключателем.

Кузьмич сидел на верстаке. Рядом с ним лежал пустой кулёк и стояло блюдце с молоком.

— Привет, — сказал я.

Он не ответил, но посмотрел на меня внимательно. Ждал, чего расскажу.

Я снял куртку, повесил на крючок. Сел на табурет у верстака, рядом с ним. Достал компас из кармана.

Стрелка качнулась и успокоилась.

— Морозников сказал, что не ходил к мастерской, — начал я. — Думаю — не врёт. И всё-таки он как-то в этом замешан. Грязный он какой-то.

Я не то, чтобы рассказывал — думал вслух.

— Понятно, что «МагСервис» давил на него. Он сломался, разорвал контракт. Сделал всё, что от него хотели. Но порошок подложил не он.

Я потёр висок. Где-то за окном проехала машина, полоска света пробежала по потолку и пропала.

— А ещё к Морозникову приходил сегодня Роман Викторович. Региональный менеджер «МагСервис Плюс» — тот самый, который мне предлагал продать мастерскую. Зачем менеджеру сетевого сервиса ехать к пожилому поставщику расходников? Что он там забыл?

Вспомнив новенькие коробочки с лекарствами и осенённый неожиданным подозрением, я вскочил и открыл ящик верстака, где лежала визитка регменеджера.

Достал и прочёл: «Роман Викторович… Кузнецов».

Мог он быть родственником Морозникова? А что, если он племянник и приходил проведать больного?

Я качнул головой: а зачем тогда документы с логотипом «МагСервиса»? И всё это «давление»? Оставил бы уже старика в покое…

Кузьмич молчал. Потом он кашлянул — тихо, с хрипом, но уже не так страшно, как вчера.

— Дед говорил, — произнёс он. — Морозников слабый человек, не злой.

Голос был хриплым, надтреснутым. Будто заводили механизм, который долго стоял без дела.

Я кивнул и достал телефон.

Набрал сообщение Пашке:

«Новая зацепка. Роман Викторович Кузнецов, регменеджер „МагСервис Плюс“, лично навещал сегодня Морозникова — нашего бывшего поставщика».

Отправил.

За окном было совсем темно, но спать я пока не собирался. Нужно было крепко поразмыслить перед понедельником и плохими сюрпризами, которые он мог принести.

Взял чистый лист и стал рисовать схему.

Известно: «Морозников не подбрасывал порошок».

Известно: «Роман Викторович зачем-то приходит к нему лично».

Интересно, а регменеджер знал, что Морозников — в списке доверенных лиц деда, что пороговый знак его пропустит? А если знал, то что? Что ему это даёт?

Я вздохнул, пора было ложиться спать. Завтра понедельник. МИББ сделает следующий ход. Нужно быть готовым и не делать глупостей. А для этого нужно выспаться.

Поднялся, проверил обогреватель — работает. Это мне от усталости зябко.

Выкрутил его на максимум, посмотрел, тянет ли кристалл. Манну такой нагрев выедает быстро, зато в мастерской стало гораздо теплее.

Кузьмичу тепло тоже понравилось. Когда я вернулся к верстаку, он допил молоко и устроился рядом с «печкой».

Я снова уселся за верстак. Компас не убрал, пусть лежит. Я пока не знал, куда он укажет дальше.

Поглядывая на компас, я стал разглядывать свою схему, пытаясь понять: ну зачем всё-таки приходил к Морозникову Роман Викторович, регменеджер «МагСервис Плюс»?

На чём ещё можно меня поймать? Итак уже обложили со всех сторон…

Ну не сыщик я совсем. Руками умею работать, это да. Любая диагностика, пожалуйста. Починю что угодно, ну, почти…

Но как диагностировать предателя или обманщика? И главное — как его починить?

Заснул я в этот вечер прямо за верстаком. На секундочку положил голову на руки, чтобы передохнуть, и провалился в сон.

Снилось мне что-то про трубы. Или про руны, уже не помню. Что-то куда-то текло, бурлило, прорывалось и било фонтаном. Да не просто так, а с каким-то противным зудящим шумом.

Я не сразу понял, что в сон проник телефонный звонок!

Дёрнулся так, что бумага слетела на пол. Кузьмич, он оказывается прикорнул рядом, открыл левый глаз и уставился на телефон с выражением, которое у людей называется «я тебя прокляну, если не заткнёшься».

Я схватил телефон. Экран светился: «В. Палыч». И время, конечно, тоже высветилось: 02:17.

— Алё, — хрипло сказал я.

— Тихонов, ты не спишь? — Голос у Виктора Палыча был бодрый, как будто он вообще не ложился. — Не разбудил?

— Нет, — солгал я автоматически.

Не знаю, поверил мне Виктор Палыч или нет, но уточнять он не стал.

— Слушай, Тихонов, — начал он, заметно нервничая. — Я тридцать лет в этом ЖЭКе. Видел всякое. Перемёрзшие теплообменники, домовых в глубоком ступоре, рунную плесень в подвалах на Садовой — помнишь, лет восемь назад было? Да нет, ты, наверное, уже уехал тогда. Неважно. Так вот: такого, как сегодня, я ещё не видел. Вернее, не слышал. Вот ты слышал, чтобы мана гудела в стенах?

Остатки сна разом слетели с меня.

— Нет, такого не слышал, — признался я. — Но… если контур так перегрет, он же сейчас рванёт? Может, я подбегу, послушаю?

— Да я пробежался уже по району. Измерил шум. Со схемой теперь сижу. Совсем не факт, что рванёт именно там, где шумит. Ищу узловые точки, где контур слабый.

— Нашли?

— Ориентировочно у меня пока три узловые точки в нашем районе, где скачет давление маны. И одна из них мне вообще не нравится. Я видел такое за пять минут до того, как в шестом доме на Речной лопнул распределительный контур. Тогда пять подъездов без обогрева остались на двое суток. А на дворе была зима, декабрь. Но тогда была одна узловая точка, а сейчас три! Если вовремя не купировать прорыв контура, весь район будет обесточен. Представляешь, что будет?

— Сейчас тоже декабрь, — проговорил я, пытаясь представить масштабы возможной аварии.

— Именно, — пригвоздил он.

Я встал.

— Ты официально звонишь?

— Нет, — вздохнул Виктор Палыч. — Это не моя компетенция. Магическая инфраструктура идёт через «МинМаг», а не через ЖЭК. Я к тебе неофициально обратился. Под свою ответственность.

Я помолчал секунду.

Виктор Палыч очень много для меня сделал. Я просто не мог сейчас от него отмахнуться. Да и не слыхал я ни разу, чтобы мана гудела по контуру. А что, если и правда рванёт?

— Схемы — это всё, что у тебя есть? — спросил я. — Присылай срочно.

— Свои наблюдения я там тоже тебе напишу. Смотри пометки на полях. Я не рунолог, но что видел — отметил на схеме.

— Понял, — сказал я. — Посмотрю. Может, пойму, насколько всё это опасно.

Он дал отбой.

Я опустил телефон и посмотрел на Кузьмича.

Домовой уже не дремал. Сидел прямо, нюхал воздух — ноздри чуть подрагивали, как у собаки, поймавшей след.

— Трубы гудят, — произнёс он. — Нехорошо это. Не было такого при твоём деде.

— Давно гудят? — спросил я.

— С вечера было немного, — сказал он, подумав. — Потом пропало. Теперь вот опять.

Телефон пиликнул, и я открыл почту.

Схемы Виктора Палыча пришли. Их пришлось распечатать для удобства. Они были с городского сайта, но с его пометками.

Сайт я тоже открыл на планшете и распечатки рядом пристроил. Рядом положил листок для заметок.

Кузьмич устроился на углу верстака и смотрел на схемы с видом кота, который понимает в происходящем больше, чем показывает.

Я взял карандаш и, подключив схему на планшете к автоматическому обновлению данных, стал изучать показания.

Магическая инфраструктура района — это не электричество, хотя похоже. Три магистральных контура, семнадцать узловых распределителей, сеть домовых веток.