Виктор Палыч в своих пометках на полях писал по-военному коротко: «скачок 14:22», «стабилизировалось», «опять скачет». Кое-где были просто стрелочки и крестики.

Перегрузки он зафиксировал в трёх точках. Они совпадали с узловыми распределителями на Заречной, Кленовой и на одном безымянном, номерном, который Палыч пометил как «старый ТП».

Допустим, что всё это в пределах нормы, и он перестраховывается. Большой износ сетей, зима, декабрь, все врубили тёплые полы и заклинания от сквозняков — потребление растёт, это ожидаемо. Я и сам сегодня поставил обогреватель на полную мощность.

Но что, если Палыч прав, и такая перегрузка опасна? Гудит мана — это же надо?

Я внимательно изучил все помеченные распределители, сравнил с нормативными значениями из справочника, который нашёл в недрах полки деда.

Справочник был семьдесят девятого года, но базовая физика маны с тех пор не поменялась. Колебания значений были в норме. Почти.

Кузьмич шумно принюхался.

— Опять гудит, — сказал он.

Я взял второй листок, начал накладывать временные срезы этих странных шумов.

Палыч сделал четыре замера… Я нарисовал график и уставился на него.

Интересное кино… Перегрузки шли не сами по себе. Они менялись синхронно — все три узла перегружались одновременно, с одинаковой динамикой. Это был не обычный зимний пик, когда утром потребление ползёт вверх равномерно по всей сети, а потом падает, когда люди массово уходят из дома на работу. Нет, тут что-то другое.

Я откинулся назад и посмотрел в потолок, чтобы шея чуть-чуть отдохнула. Четыре утра. За окном — полная тьма, ни одного огня в соседних домах.

Интересно, а как у нас ведёт себя буферный контур?

Я нашёл его на схеме — небольшой прямоугольник, помеченный «БК-7», соединённый рукой Палыча тонкими линиями со всеми тремя узлами.

В справочнике буферные контуры описывались как демпферы. Они принимают на себя излишки нагрузки, сглаживают пики. Стандартная магическая архитектура для жилых районов.

Только в схеме, которую прислал Палыч, буферный контур был почему-то без замеров. Он что, не догадался туда дойти?

Я перечитал его пометку рядом: «БК-7 — на техобслуживании с 27.11».

О-па, так он отключён! Это что же у нас, шесть дней без демпфера? Все пики нагрузки идут напрямую в узлы?

Я взял красный карандаш и обвёл центральный узел на Заречной.

Он был крупнее двух других. Главный распределитель для трёх жилых кварталов. По нормативам — запас прочности должен быть здесь двадцать процентов. Минус — износ. Минус — начало зимы.

Сколько там реальных процентов запаса осталось? Десять, пятнадцать? Или он вообще уже еле держит?

Кузьмич прошлёпал прямо по схеме и уселся точно на красный кружок.

— Здесь шумит, — сказал он. — Дед говорил — старая кладка, духи нервные. Лучше, говорил, не трогать эти старые сети. Ткнёшь — развалятся.

Я покивал. Старая кладка — значит, узел стоит на фундаменте ещё советской постройки, а то и царской. Старые материалы, старые руны, другая архитектура. Всё это держалось только потому, что никто не нагружал сверх положенного.

Но буферный контур снят на техобслуживание, и что-то оно затянулось. А тут декабрь.

Я дописал расчёты, поставил время — 04:17 — и подчеркнул последнюю строку дважды. Если нагрузка пойдёт вверх с утра — а она пойдёт, понедельник, люди включают чайники, греют машины, заряжают артефакты, — то к девяти-десяти утра узел на Заречной будет в красной зоне.

Может, выдержит. После нагрузка начнёт падать. А может, и не выдержит. Как повезёт.

Кузьмич согласно засопел и ушёл со схемы, уселся на углу верстака.

— Меньше суток, — сказал я вслух. — Что мы можем успеть сделать? Соседей обзвонить?

Стоп, есть же аварийная служба «МинМага».

Номер я отыскал на сайте. Набрал горячую линию.

«Здравствуйте, вы позвонили в Министерство Магии Российской Федерации. Наш режим работы — с девяти до восемнадцати часов. Ваш звонок очень важен для нас. Пожалуйста, перезвоните в рабочее время».

Я положил трубку.

Схемы лежали передо мной — покрытые карандашными пометками, исчёрканные красным. Красный кружок на Заречной. Пустая линия буферного контура.

Кузьмич задремал на верстаке, свернувшись у края схемы, а мне спать было нельзя.

Я написал Палычу свои выводы, но тот не ответил. Задремал, наверное, как я за столом, он же ещё и по городу бегал. Значит, звонить в аварийку придётся мне.

В девять ноль три я-таки дозвонился до дежурного. Молодой голос был чуть сонный, привычно-равнодушный.

— «МинМаг», дежурная служба, слушаю.

— Доброе утро, — сказал я. — Мастерская по ремонту магических артефактов, Тихонов. Хочу сообщить о потенциальной аварии на магической сети в Зареченском районе. Есть схемы, есть расчёты, есть конкретный перегруженный узел.

Короткая пауза. Щелчок — похоже, дежурный что-то записывал.

— Хорошо. Суть обращения?

Я объяснил. Буферный контур на техобслуживании с двадцать седьмого ноября, три узла работают без демпфера, центральный распределитель на Заречной — восемьдесят семь процентов нагрузки при норме шестьдесят. Декабрь, понедельник, утренний пик ещё не закончился.

— Понял вас, — сказал дежурный. — Вам нужно направить письменное обращение через портал госуслуг, раздел «Магическая безопасность», подраздел «Аварийные ситуации».

— Подождите, — сказал я. — Срок рассмотрения какой?

— Три рабочих дня.

Я посмотрел на красный кружок.

— У нас нет трёх дней, — сказал я спокойно. — По моим расчётам, узел войдёт в критическую зону к вечернему пику. И это — если утренний проскочим. Как минимум три квартала жилого района могут остаться зимой без света и тепла.

— Я понимаю вашу обеспокоенность, — голос дежурного стал чуть мягче. — Но без официального акта от лицензированного инженера-рунолога я не могу инициировать экстренный выезд. Только жалобу могу зафиксировать.

— Я мастер-артефактор.

— Какой у вас класс лицензии?

— Четвёртый, — сказал я. — Но лицензия сейчас временно приостановлена из-за жалобы.

— Тогда, к сожалению, — дежурный говорил с характерной интонацией человека, который зачитывает написанное, — ваши слова не имеют юридического веса для инициирования экстренного выезда. Третий класс и выше, с действующей лицензией. Таков регламент. Подайте обращение через портал — оно будет своевременно зарегистрировано и рассмотрено.

— Значит, если вечером рванёт, в системе будет зафиксировано, что я предупреждал?

Дежурный помолчал немного дольше обычного. Видимо листал инструкцию.

— Да, — сказал он наконец. — Считайте, что вы выполнили свой гражданский долг: звонки тоже записываются, а ещё я отмечу ваш сигнал в журнале. У вас — гражданский долг, у меня — инструкция, вы понимаете? Меня могут лишить премии, если буду действовать не по инструкции.

— А если рванёт? — спросил я.

— А это уже не моя вина. Я звонок принял, сигнал в журнале зафиксировал. Всё, как положено, понимаете?

— Понимаю. Спасибо.

Я положил трубку.

Кузьмич открыл один глаз.

— Три рабочих дня… — сказал я.

И посмотрел на схему. Регламент — это хорошо, конечно. Но он написан для стандартных ситуаций. А не для изношенных сетей, которые рвутся в понедельник утром, потому что кто-то снял демпфер на техобслуживание в конце ноября, не подумав, что на пороге декабрь.

В общем, зима, как всегда, наступила внезапно. Обычное дело, верно?

Я открыл ноутбук, зашёл на портал госуслуг.

Форма обращения грузилась медленно — видимо, с утра был наплыв. Я заполнил поля: район, адрес узла, номер схемы, дата и время замеров. В поле «Описание» вписал всё — и про буферный контур, и про динамику нагрузки за трое суток, и расчётное время критического превышения. Прикрепил сканы схем с пометками. Поставил галочку «Срочно. Угроза здоровью и жизни граждан».

Система подумала и выдала ожидаемое: «Ваше обращение зарегистрировано. Номер обращения: МБ-2023–47821. Срок рассмотрения: три рабочих дня».