Пил медленно, осторожно, маленькими глотками, как пьёт человек, у которого горло болит, и он ещё не уверен, что не станет хуже.

Я тем временем прибрался на верстаке. Разложил инструменты по гнёздам, смахнул щёткой рунную крошку.

Меня отпустило немного. Компас дал мне уверенность, что преступника я найду.

Письмо от МИББ пришло в самом начале рабочего дня.

Я стоял у электрического чайника и смотрел в телефон, листая новости. За окном было ещё темно.

Чайник вскипел, щёлкнул и отключился. Я не сразу это заметил, потому что открыл почту.

Тема письма была «Уведомление МИББ № 47-РК/2026. Приостановка действия лицензии». Отправлено с официального адреса инспекции, того самого, с которого приходят все их письма, с синей плашкой и гербом.

Я не стал открывать письмо. Положил телефон. Налил кипятка в кружку, бросил туда же чайный пакетик. Подождал, пока заварка немного настоится. Поставил кружку на верстак. Сел.

И только потом взял телефон и открыл письмо.

Читал медленно. Хотел убедиться, что не пропустил ни одного слова.

«…настоящим уведомляем Вас о приостановке действия лицензии серии МА № 0038741 на осуществление деятельности по ремонту и обслуживанию магических артефактов бытового класса, выданной на имя Тихонова Алексея Сергеевича, на период проведения плановой проверки по выявленным нарушениям. В период действия ограничения настоящая лицензия не даёт права на осуществление лицензируемой деятельности. Субъекту лицензирования надлежит немедленно прекратить приём заказов и оказание услуг…»

Чуть ниже был указан срок расследования — до тридцати рабочих дней.

Я дочитал письмо до конца. На втором листе была указана стандартная форма обжалования, ещё ниже шли ссылки на статьи регламента.

Всё было оформлено аккуратно. Бюрократическая машина отработала чисто.

Я взял кружку и сделал глоток. Чай был ещё горячий, почти обжигающий. Письмо только показалось мне дико длинным, а вот чай остыть, пока я читал, не успел.

— Кузьмич! — позвал я.

Из-за верстака, из угла между стеллажом и стеной, донеслось еле слышное сопение.

— Лицензию приостановили, — сообщил я, стараясь говорить спокойно.

— Зна-аю, — эхом отозвался Кузьмич.

Я допил чай. Сполоснул кружку под краном, поставил сушиться. Достал из ящика простенькую табличку — фанерку с верёвочкой. Сделал я её ещё в первую неделю, на случай выходного.

На фанерке было написано: «Закрыто. Работаем с…». Думал, что буду вписывать дату следующего рабочего дня.

Взял мел. Подумал секунду, но не стал ничего писать. Повесил на дверь как есть.

Потом встал и стал смотреть через стекло на улицу.

Фонари всё ещё горели. Прохожих почти не было — только мужик гулял с собакой да прошла женщина с хозяйственной сумкой.

Всё было как обычно. Раннее утро. Улица потихонечку оживает. Просто… мастерская больше не работает.

Я подумал о Лене.

Она сегодня должна была отправиться на рынок, чтобы узнать адрес Морозникова. Может, позвонить ей?

Я знал, что Лена возьмёт трубку на первом же гудке, скажет что-нибудь утешающее.

Достал телефон. Нашёл её имя в контактах.

Убрал телефон в карман.

Нет, это не потому, что мне не нужна помощь. И не потому, что решил геройствовать в одиночку, я давно уже понял, что это идиотизм.

Просто Лена сейчас делала важное дело, и незачем дёргать её раньше времени.

Пусть узнает адрес. Пусть сама позвонит, когда будет готова. А я пока подумаю, что нужно сделать в первую очередь.

Мне ещё не приходилось лишаться лицензии, и я не понимал, с чего начинать борьбу с МИББ. Куда жаловаться?

Снял с крючка фартук, привычным движением завязал тесёмки. Сел за верстак. Взял чистый лист бумаги и ручку. Именно так мне лучше всего думается.

Тридцать рабочих дней простоя для моей мастерской было просто катастрофически много. Я работал без выходных и праздников, в надежде побыстрее избавиться от экономической кабалы, и вот…

Вздохнул и начал набрасывать на листе план возможной защиты.

Пришёл Денис.

— А что это за табличка на двери висит? — спросил он. — Недоделанная какая-то. Непонятно, да какого числа выходной.

— Да если б я знал, до какого. Лицензию отозвали, — ответил я.

— О как! — расстроился Денис.

Я поставил чайник. Достал вторую кружку.

— Ну, я вот что подумал, — начал Денис, пока я возился с заваркой. — Мне, наверное, тогда пока лучше здесь не светиться. Чтобы не осложнять ситуацию.

Я налил чай и поставил кружку перед ним. Сел напротив.

Денис не взял кружку.

— У меня практика к мастерской привязана, — продолжал он оправдываться. — Формально. Если лицензия приостановлена — я технически не должен здесь числиться. МИББ может зацепиться за это. Что в мастерской практикант, хотя деятельность заморожена. Добавят в список нарушений ещё один пункт. Мне не хочется быть вам… обузой.

Последнее слово далось Денису с трудом. Я это видел.

Он замолчал, но смотрел на меня прямо. Похоже, не струсил, а решил, что «так будет лучше».

Я взял свою кружку. Отпил.

— Практика, — сказал я наконец, — это договор с колледжем. Не с МИББ. Там написано «прохождение практики в организации», а не «в лицензированной организации, деятельность которой не приостановлена». Если хочешь — завтра можешь съездить в колледж, попросить разъяснений у методиста. Но вряд ли он скажет что-то другое.

Денис сдвинул брови.

— То есть мне можно остаться?

— Всё согласно договору. — Я поставил кружку. — Пока идёт расследование, ты можешь числиться на административных задачах. Это законно. Ты не ремонтируешь, а помогаешь с бумагами, с журналом. Здесь МИББ не подкопается.

— А я нужен в мастерской? — спросил Денис.

Я видел, что он мысленно примеряет на себя это слово — «нужен».

— Ну а кто бумаги будет писать? — спросил я. — Возражение в МИББ. Запросы по форме. Письмо в РосПатентМаг. Если знаешь, как правильно оформить исходящий номер и не потерять копию, ты в деле.

Денис помолчал пару секунд.

— А если они всё равно зацепятся? Скажут, что практикантов в мастерской быть вообще не должно?

— Проблемы мы будем решать по мере их поступления, — отрезал я. — Но уходить сейчас — это давать «МагСервису» ещё одну маленькую победу. Они и так уже закрыли мастерскую. Не дадим им разогнать команду.

Денис улыбнулся. Посмотрел на меня так, будто проверял, не разыгрываю ли я его. Потом перевёл взгляд в угол, где лежал на полке Кузьмич.

Домовой не шевелился. Видно его было сейчас как тёмный комок шерсти. Выдавало только дыхание с чуть слышимым болезненным присвистом.

— Ладно, — сказал Денис. — Ерунда. Прорвёмся. Что сейчас делаем?

В его голосе не было ничего героического — тонкий такой, совсем ещё мальчишеский голос. Но я почувствовал, как в мастерской стало теплее.

— Сначала допей чай, — велел я. — Потом я покажу тебе, что успел придумать. У нас есть три линии защиты. По каждой нужен свой документ.

Пока Денис пил чай, я разложил на верстаке три предмета, как карты для пасьянса.

Слева — записная книжка деда. Я раскрыл её на странице с инициалами В. Б. М.

Посередине — журнал учёта. Мой собственный, рукописный, начатый в первую неделю октября. Заказы, компоненты, даты, подписи клиентов. Никаких пробелов, кроме первого заказа бабы Нюры без чека на компонент, но это я уже внёс в список вещей, которые надо объяснить отдельно.

Справа лежала распечатка уведомления МИББ за подписью старшего инспектора Горохова.

— Да ну его, этот чай. Я готов включиться в работу, — сказал Денис. — Вы уже начали что-то писать?

Он встал и шагнул ко мне, держа кружку обеими руками.

— Пока думаю, — сказал я. — Вот гляди: есть история с поставщиком. Виталий Борисович Морозников… Дед с ним работал, потом отец. И оба раза к поставщику «пришли», и он прекратил поставки. Теперь у меня — та же история. Не думаю, что это случайность.