Пашка как-то раз, чуть по-сыновьи ревнуя, спросил у Косты:
— Красивая? — а тот как будто вопрос не сразу понял. А когда понял, посмотрел как на идиёта. Пашка даже подумал, что друг не ответит — так долго всегда быстрый на язык Костян молчал. А он ответил. Одним словом:
— Счастливая, — и так грустно у него получилось, что Пашка почувствовал себя без вины виноватым. Долго не мог понять, отчего ему так тошно после этого короткого и, в общем-то, пустого разговора. Постепенно понимание выкристаллизовалось: не будет у парней такого никогда. Во всяком случае, не в обозримом будущем. При их казарменном существовании только семью заводить, ага. Это у тёть Оли и командира ситуация уникальная — оба наездники, оба служат в одной части. Плюс служебное положение Шенола.
А парням единственное, что светит — это гостевой брак. Муж выходного дня, ага. С обязательной ночёвкой в крепости. И это при условии, что найдутся средства содержать жену. Да где её взять эту гипотетическую жену? Парням ведь не всякая подойдет: они все как один — аристократы. И требования к супруге у них соответствующие. Короче, всё не просто сложно, а трэш как сложно. Это лавэ имеет возможность со службы соскочить. Он, потомственный наездник из богатого рода, в состоянии содержать нгурула за свой счет. У него в родовом имении даже вольеры имеются — не хуже, чем в королевском виварии. Аж четыре штуки. Он, при желании, и хутор для производства нгурульего корма завести сможет. Свой собственный. Или у казны закупать. А простому наезднику как? От зверя отказаться? У Пашки от одной мысли начиналась изжога, тахикардия и спазмы в бронхах.
Наличный состав тишком пронаблюдал, как грозный лавэ трепетно усаживает жену за стол, как она улыбается в ответ на его заботу, и сосредоточился на завершении завтрака — по опыту знали: госпожа Вадуд ни за что и никогда не позволит себе задержать утреннее построение…
Свап вывел личный состав в нужное место предгорий, как по ниточке. Тех самых предгорий, где под приглядом нескольких опытных пастухов обитала стая незапечатлённых нгурулов. Приветственно-ликующий рёв вольной стаи ошеломил Пашку так, что взмокла спина и волоски по всему телу вздыбились. А Тырька так вовсе под брюхо Рашу кинулась — прятаться. От адских децибел где-то совсем недалеко произошёл камнепад, грохот которого заглушил ответный рёв служивой части стаи. Рёв не такой громкий, зато куда более организованный.
Всегда выдержанную госпожу Вадуд так проняло инфразвуком, что она не удержала щиты, и все коллеги явственно услышали, как она мысленно орёт, призывая некоего специалиста с большими щипцами. И не на головы дурно воспитанных ревунов, а на другой, важный для всякого самца орган. Назывался этот страшный специалист косоруким ветеринаром. Как парни потом ни наседали на Пашку, чтоб перевел название с русского, он молчал, как партизан на допросе. Не объяснять же парням, что любимая Тётёля испугалась так, что… Ой, не надо об этом! Лучше бы выматерилась на пять этажей, чесн слово! А ну как напророчила?
Зачем тёть Оля потащилась с ними на тренировочный выход, Пашке было не совсем понятно. Скорее всего, из-за Тырюхи. Ну и любопытство удовлетворить. Пашка и сам давно хотел глянуть на вольную стаю.
«Выездная тренировка» прошла предсказуемо тяжело, но лавэ не поскупился на похвалы. Пашка слегка недоумевал: а что такого необыкновенного они делали? Ну долго, ну длительная концентрация выматывает. Но, что прям так тяжело, чтобы с ног валиться… В их тренировочную форму только магических девайсов понапихано — не всякий фантаст насочиняет. От климат-контроля до аналога экзоскелета с усилением динамических усилий. Это когда чуть ногами спружинишь и можешь нгурула перепрыгнуть, как вросший в асфальт поребрик. Пусть на Нрекдоле вроде как средневековье, а маги любить себя умеют. Пашка даже не притомился, усталость была скорее ментальная: всё-таки он лидер тройки, на нем ответственность не только за себя и Раша, а ещё за Ована с Тусом и Косту с Тиларом. А сверху — для него, Пашки, это первая такая тренировка. Вроде как уже проникся духом корпуса, и наездник из него получился неплохой, а все же земной, совершенно иной менталитет давал о себе знать. Мешал он, чего уж там. Нгурул — это вам не танк. Нгурул — даже не конь. И мировоззрение потомственного солдата, основанное на тактико-технических свойствах огнестрельного дальнобойного оружия, и тактика ближнего боя с помощью заклинаний — это неразрешимый конфликт двух вселенных. Ближний бой в местном понимании — это в прямой видимости противника — когда в глаза ему смотришь, а не когда снайпер с оптикой тебя достать может. Особенно, если боевыми заклинаниями не владеешь, а из защитных фортификационных сооружений — только личные щиты и антимагическое шипастое тело боевого друга. Так что сил на соображалку и самоконтроль Паха спалил едва ли не недельный запас. Ух, как много Пашка бы отдал, чтобы ощутить в ладони ребристость родненькой «лимонки». Метать все виды гранат — учебных, конечно — батя учил его с двенадцати лет. Везде, где выпадал случай попасть на полигон. «Лимонка» занимала в Пашкином сердце особое место. Вот бывает: нравится какая-нибудь вещь непонятно почему. Вот и Пашке так — нравилась граната Ф-1. На ощупь, по ощущению защищённости, даже вес казался приятным — солидно-тяжёленьким. Ух, посмотрел бы Пашка на перваков — любителей огненных шариков, кабы по ним шарахнуло ударной волной. Снесло бы вместе со щитами — это сто пудов. С физикой взрыва не шибко поспоришь. И ещё неизвестно, сдюжат ли щиты встречу хоть с одним осколком.
Но чего нет, того нет. А есть уговор с тётей Олей и остальными землянами: про огнестрел шибко не распространяться и на Нрекдол его не тащить, даже если будет такая возможность. Нету на новой родине пороха — и не надо! Совсем. Воюют магией, кулаками и острыми железками — и ладушки!
А вот про магическую гранату Пашка с Алу обязательно пошепчется. Надо же как-то огневую мощь тройки повышать. А то получается, что в дистанционном бою Пашка не лидер, а балласт. И с длинноклинковым холодняком у него нелады. Это на кулаках у Пашки соперников немного. А толку? Нужно, чтобы маг полностью резерв вычерпал и у него щиты схлопнулись, да ещё каким-то волшебным образом боевик сабельку потерял… И только при выполнении этих двух условий Паха сможет его кулаком достать. Есть, конечно, любимый засапожник, над которым десять магов потрудились именно на предмет пробития щитов. Уникальный артефакт, но не панацея. Щиты восьмирангового мага этот ножичек вскрывал с трудом и так медленно, как будто примороженное сало протыкал слой за слоем. А чтобы мгновенно и с гарантией, то не выше седьмого и то ослабленного. В бою именно так и требуется — стремительно и энергично, потому что индивидуальные схватки обычно скоротечны, бывает и десяти секунд не длятся. Всё зависит от умений и удачи соперников. Лавэ утешал: будет расти личный Пашкин резерв, будет расти и эффективность заговорённого ножичка. Так когда оно будет? А надо прямо сейчас. Это Паха чувствовал всей душой выживальщика, прошедшего через ад рабства в полукриминальном шалмане.
Кстати, эту тревожность разделяли все парни. И обсуждали не раз, и даже к магии вероятностей обращаться пытались… Но выходило хреново — слишком расплывчатая формулировка запроса. Не откликались вероятности. Никак. Совсем. Никому. Даже отцам-командирам.
Оставалось списывать этот зуд интуиции на эпоху перемен.
Собственно, то, чем сейчас занимались бойцы корпуса, и было последствием этих самых перемен. И нарушением традиций.
А все началось с того, что Жех Семёныч в один прекрасный день впервые лично прибыл в крепость и потребовал официального разговора с начальством. Это притом, что Ольгу он видел практически каждый день. И через Агава, который каждое утро доставлял корма в виварий, весточку тоже мог передать. Да через любого из парней, которые всё свободное от службы время торчали на хуторе — мог!
Допуска у Семёныча не было, а потому важное производственное совещание проводили в караулке. А где ещё? Вождь всея хутора пришёл к начальству лично, тем самым подчёркивая: всё очень важно и очень официально. Лавэ на территорию крепости его пустить не мог — не положено. Официальный разговор разговаривать за крепостной стеной, у обочинки, настолько не комильфо, что Шенолу даже в голову не пришло. Слишком он уважал старого партийца, чтобы держать его на пороге. Оставалась караулка — граница между двумя мирами: комната, имеющая две входных двери: одну со стороны таинственной, вечно насторожённой крепости, а другую, выходящую на дорогу, в большой мир.
