Пашка, не чинясь, взял небрежно брошенный на кровать светлый камзол Алу и ловко пристроил его на распялки, а потом убрал в специальную секцию шкафчика, предназначенную для длинных вещей. Туда же, на самое дно, отправился артефакторский чемоданчик. Потом так же педантично сложил в стопку скудный гардероб апрольца и пристроил на полочку. Роль выдвижного ящика для белья играл короб, сплетёный мастерицами хутора. Единственная сменная пара белья смотрелась в нём сиротливо.

Алу за манипуляциями друга наблюдал очень внимательно, понимая, что это мастер-класс по местному быту. Ничего сложного, но очень познавательно. Более чем ограниченное пространство простенького столярного изделия было изощренно продуманным. Это как артефактор, Алу видел отчётливо: для него компоновка всего потребного в заданный объем — часть профессии. В небольшом отсеке для обуви Павел исхитрился аккуратно разместить и новые сапоги Алу, и его дворцовые паркетные туфли, и ещё местечко на пару некрупной обуви осталось. Но больше всего Алу поразился приспособлению, на которое Павел повесил брюки от его дворцового комплекта. Банальнейшая проволочная скоба с крючком и горизонтальной перекладиной, а до чего разумно и удобно!

Пашка явно уловил сдержанное удивления младшего товарища и пояснил:

— Это Семёныч придумал, а потом и сварганил для себя в кузне из всяких отходов. Я увидел и себе захотел пару штук. А Сёменыч такой: заняться мне больше нечем, только барчуков ублажать. Дядя Жех, он суровый: сказал «нет», значит, нет. Хоть бей, хоть золотом осыпь. Ну я и кинулся к нашему Истену. У парня талант к металлам. Мы с ним по подвалам полазали, куда всякий хлам складывают. Набрали металлического мусора, и Истен принялся творить. Вот прямо тут. В смысле: на улице. А через десять минут весь гарнизон собрался. Кто магию непривычную учуял и помчался разбираться, а кто побежал, потому что все побежали. Короче, пришлось Истену не две, мне и ему, а тридцать штук таких вешалок варганить.

— Куда столько? Вас же и десятка наездников нет, — поинтересовался Алу, а Пашка порадовался, что пацан, похоже, ни одного слова не пропускает из его рассказов.

— Как раз десяток и есть, если с тётей Олей считать. Ну так по две на каждого — делать, так делать. Ещё командиру, его величеству Эрику — он половину своего времени у нас в крепости живет. Ну и я еще на подарки Шепри Мондаиру и медикусу нашему выпросил.

— И теперь такими у нас на базаре кузнецы торгуют, — хохотнул Коста.

— Так и хорошо! — Пашку этот момент более чем устраивал.

— Почему? — уже привычно спросил Алу. — Обычно мастера ревниво охраняют свои тайны.

— Потому что это нифига не тайна, — возразил Пашка, — на Земле такую фигнюшку уже лет сто используют, а землян на Нрекдоле хватает. Рано или поздно, так или иначе… В конце концов, предыдущий король для этого землян начал сюда таскать, чтоб жизнь всем улучшить. Вот — улучшаем! — и Паха горделиво долбанул себя кулаком в грудь да осклабился в широченной лыбе. Вроде весело, а в глазах грустинка. — Эх, парни! Знали бы вы, сколько таких фишечек для всяческого удобства на Земле придумано! Тысячи тысяч!

— Так почему… — продолжит вопрос Коста не успел, потому что Пашка жёстко перебил.

— Потому что! Даже если бы условия для землян были, не способны ваши кустари на такую тонкую работу в массовом масштабе. Коста, ты же поделку Жеха видел! По сравнению с работой Истена она корявая, хотя Жех — мастер не из последних. А теперь вспомни, сколько ругательств на мою голову Истен вывалил, пока работал, хотя потратил пару часов. Вот и думай — почему?

— Он же маг и аристократ! — озвучил Коста очевидное и сник.

— За стол! — скомандовал Ован, обрывая разговор, который вдруг стал неприятным.

Готовили в крепости получше, чем во дворце. Павел говорил, и теперь Алу с удовольствием убеждался в его правоте. И порции были внушительные. Хотя меню простое. Похлёбка, жаркое, в котором мяса было больше, чем овощей. Желтенький острый салат, под названием «корейская морковка» не оценил — непривычно резко, а вот соленые огурчики — очень даже. Про свою огуречную теплицу Ован рассказывал с упоением, Алу слушал и дивился его энтузиазму. Пашка и Коста страдальчески закатывали глаза — ботан оседлал свою волну и нашёл свободные уши.

Чашку с чаем Алу едва смог ополовинить — так наелся. Его потянуло в дрёму. Было неловко за эту слабость, и он крепился, наблюдая, как Павел деловито собирает использованную посуду обратно в корзины.

— Все справедливо, бро, — ответил Павел на невысказанный вопрос. — Парни собирали на стол. Я убираю, они отдыхают. Все молодцы.

Алу оглянулся и увидел, как Коста взбирается на свою постель. Ован уже растянулся на своей.

— Давай и ты, — посоветовал Пашка, — редко такой шанс выпадает после обеда подремать. Лови момент, пока лавэ не вернулся.

Пашка хотел еще что-то добавить, но за дверью раздался какой-то необычный звук. Коста, который уже устроился на своём верхнем ярусе, радостно гыкнул и воздушным жгутом толкнул дверь наружу. Сначала Алу не понял, что происходит, а потом проследил за взглядом улыбающегося Павла и обомлел. В караулку входило еще одно необыкновенное существо. Миниатюрное и пушистое. Грациозное и надменное. В комнате повисла тишина, все наблюдали.

— Му-ур мяу! — сказало существо и дёрнуло хвостиком.

— Муся, не трынди, не барыня, — ответил ей Пашка, — знакомься с Алу и брысь под лавку.

Существо, названное Мусей, и само знало, что ему делать. Оно оглядывалось с явственно неодобрительным видом.

— Надо же, явилась, — вроде ворчливо, но ласково сказал со своей верхотуры Коста. — Пока ремонт шёл, не появлялась.

— Ничего, освоится, — бросил Пашка и подхватил существо на руки. — У-у, морда усатая! Я даже соскучился! — он немного потискал Мусю, добился, что та заурчала, а потом неожиданно плюхнул кошатину на руки Алу. Кошка против передислокации не возражала — урчала, как малый дизельгенератор. — Бери эту проныру и отдыхать! — своё распоряжение Пашка подтвердил широким зевком, едва успев прикрыть рот ладонью.

Что оставалось делать бедному иномирянину, кроме как подчиниться? Тем более, что ему страстно хотелось и того, и другого — проныру и отдыхать.

Лавэ Шенол появился в караулке беззвучно. Тихий хлопок, всегда сопровождающий вскрытие подпространства, не в счёт. Да и некому было прислушиваться — все четверо жильцов караулки крепко спали. Сначала Раим хотел зайти под пóлогом, чтобы без лишних усилий присмотреться к новичку, но потом передумал — не захотел унижать своих ребят подглядыванием. И правильно сделал — таиться было ни к чему. С полминутки он потратил на то, чтобы оглядеть комнату и погордиться женой: так все ладно и разумно было придумано. А главное — сделано с фантастической скоростью. И почти бесплатно. Хуторянам оказалось довольно малого намека, чтобы те ринулись выполнять просьбу своей драгоценной госпожи. Хоть так за добро отплатить! Кабы не она, хутор с голодухи бы вымер еще прошлым летом. А сейчас такое благоденствие, что не во всякой богатой усадьбе встретишь. Только трудись.

Потом лавэ сосредоточился на новичке. Тот сладко спал и во сне прижимал к себе кошку. Муся глянула на лавэ спокойно и надменно, как бы говоря: видишь, присматриваю, пока ты шельмы знают где шляешься. Мальчишка едва слышно хныкнул во сне. Муся тут же закрыла невероятные глазищи цвета ночного светила и заурчала. Самое время было проанализировать состояние апрольца. Волей-неволей, а дневные впечатления мальчишки считывались сами собой, такие они были яркие. Шенол позволил себе немного пошуршать в крайних воспоминаниях. Не ради любопытства, а для того, чтобы оценить поведение Косты и Ована. Все-таки дипломатии наездников не обучали. Но упрекнуть парней было не в чем, разве что в несколько чрезмерном гостеприимстве. Впрочем, это лёгкое недоразумение было погребено под восторгом от общения с кошкой. Раим в который раз подивился особенностям этой усатой чародейки. Ведь ни грамма магии в ней нет, а как меняет мир вокруг себя!