Вот только уснуть не выходит. Перед глазами почему-то чёртова дача. Кир и тёлка у него на коленях. А дальше фантазия рисует более откровенные сцены. И это чертовски бесит. Зачем я представляю порнофильм, в котором мой сводный брат трахает другую?!

В салоне пахнет его парфюмом. Запах цитруса и мускуса. Слишком волнительно мне становится. Ладошки потеют, а картинка с Киром в главной роли становится более отчётливой. Вот только теперь на месте той девушки уже я. А Кирилл… он берёт в рот мой сосок и играет с ним языком.

— Твою мать, — резко отлипая от сидения, открываю глаза. Блядь, я всё-таки уснула. Мы уже приехали домой. Кирилл сидит всё на том же месте. Его руки сильно сжимают руль, и он не смотрит в мою сторону. Но я слышу, как тяжело он дышит. Словно бык на арене, приготовившийся к корриде. Кажись, пока я спала, он не успокоился, а лишь сильнее разозлился.

Я же быстро прихожу в себя. Надо бежать. Открываю дверцу машины и вылетаю из неё пулей.

— Спасибо, что забрал. Спокойной ночи, — лепечу так быстро, словно это скороговорка.

— Стоять, — резко, грубо, громко. Я даже замираю на секунду. Цепенею. — Мы ещё не поговорили.

Эффект неожиданности быстро проходит, и ноги сами начинают шевелиться.

— В другой раз. Спать охота, — отвечаю и хлопаю дверцей. Бежать, подсказывает мне инстинкт самосохранения. И он прав. Потому что за спиной слышу, как грохочет дверь со стороны Кира.

Бежать!

И я бегу. Даже успеваю заскочить в дом. Родители спят, потому что свет нигде не горит. Надо бы включить свет — так было бы быстрее и безопаснее добраться до спальни. Но нельзя терять ни секунды. Зверь вышел на охоту. Его основная задача — убивать. А моя — спастись.

Не зря я его зверем назвала.

Потому что инстинкты в темноте у него работают куда лучше моих. Он догоняет меня и, ухватив за руку, останавливает. Не церемонится. Резко толкает меня в стену и вжимает в неё спиной. А его рука фиксируется на моей шее.

Упс, побег не удался.

Печально. Умирать-то не хочется.

Освещение выключено, и в мраке комнаты его силуэт кажется более устрашающим.

— Я же сказал — стоять, — рычит он. Его пальцы сильнее сдавливают мою тонкую шею. Тоненькую такую. Он же может её свернуть одним движением. А ещё задушить может. Но почему-то это меня сейчас вообще не пугает. А… блядь, возбуждает.

Мне нравятся его руки на моём теле. А ему, интересно, нравится?

— Вот скажи, что я непонятного тебе сказал вчера? — его голос хриплый и злой. Но мне по-прежнему вообще не страшно.

— Не особо помню, если честно. Ты так много говорил… — говорить сложно, когда его рука сжимает моё горло. — Если не сложно, можешь повторить?

— Ксюша, не играй с огнём. Я тебя сейчас размажу по этой стенке, а отцу покажу видео с клуба. Так он ещё и спасибо мне скажет.

— Видео с клуба? — переспрашиваю, но уже понимаю, что ничего хорошего там нет.

— Да. Очень интересное видео. Особенно где ты разбиваешь бутылку об голову мужчины. Как думаешь, что скажет отец на это?

— Он первый начал, — оправдываюсь я.

— Ну если бы вы с Алёхиной не танцевали на барной стойке и не сверкали своими голыми задницами перед мужиками, то, возможно…

— Ты сам говоришь «возможно», а значит — не факт, Кир. Он хотел насильно утащить Аню. Я не могла этого допустить.

— Вы разнесли клуб на тридцать тысяч.

— Чушь. Они врут.

— Ксю-ша-а, — тянет он моё имя, как будто у него заканчивается терпение. А я ничего более разумного не придумываю… Быстро поднимаюсь на носочки, запрокидываю руки ему на плечи и вжимаюсь губами в его.

— Кирюша, ты сегодня какой-то угрюмый, — восседает на мне Марина и яростно трётся промежностью о брюки. — Ты вообще тут или в облаках летаешь?

Хочется спросить, какого хрена она ко мне приебалась? Мне уже и подумать нельзя? Член колом стоит — сейчас получит свою дозу.

Мне. Просто. Нужно. Успокоиться.

Эта мелкая стерва только что уничтожила коллекционную вещь. Этот мяч… Он стоит… Блядь, да он бесценный. Им играл сам Джордан. Она хоть понимает, что натворила? Да я её убью!

— Марина, да не трогай ты его. У него, кажется, душевная травма только что образовалась.

— С чего это?

— Его сестрёнка уделала. Утёрла нос, — комментирует Назар и ржёт как придурок. И почему это «как»? Он и есть придурок.

— Заткнись, — огрызаюсь. — Иди уже кого-то трахни. Достал меня.

— Я сестре твоей не изменяю. Её хочу, — поёт этот кретин. Я сильно сжимаю челюсть и поворачиваю к нему лицо. Ничего не говорю. Но он и без слов всё понимает. — Я одного не пойму, — пиздит он дальше, — чего ты так кипятишься из-за неё? Почему, блядь, я не могу её трахнуть? Какая, в хуй, разница, кто ей вгоняет? Не целка она уже.

Я прикрываю глаза и пытаюсь перевести дыхание. Попытка успокоиться не выходит. Мелкая выбесила сильно, ещё и этот пиздит под руку. Я на грани взрыва. Мощного. Ядерного. Всепоглощающего. Кажется, конца света не избежать.

Я и сам не могу ответить на его вопрос. Мне должно быть похер, кто её трахает и как часто. Она мне даже не родная сестра, чтобы привести это как довод — мол, о чести сестрёнки переживаю. Но это далеко не так. Но если не эта причина, то какая?

Надо срочно выпить, а иначе хрень сейчас какую-то ляпну. Ну или врежу этому придурку за то, что в одно предложение сопоставил её имя и «трахать».

Поднимаюсь на ноги и иду к барной стойке, где Марк разливает напитки и показывает все свои способности бармена для Юли. А та, широко открыв рот, не сводит с него глаз. Очаровывать девушек — его особый талант. Вот только после очарования приходит разочарование. Бросает он их так же быстро, как и находит. Что ж, когда-то он встретит ту, которая отыграется на нём за все разбитые сердца. Может, он уже её встретил — только признавать не хочет.

— Сделай мне чего-то покрепче, — прошу его и сажусь рядом с Юлей. Она смотрит в свой телефон и кому-то пишет смс.

— Ой, Кир, а разве это не твоя сестра? — спрашивает она и поворачивает ко мне экран телефона.

Нет, это какое-то проклятие. Целый день только о ней и думаю. Только о ней и говорю. Только её хочу… УБИТЬ!

На экране задница Снежки вполне красиво смотрится. Будь это не её задница — я бы даже оценил. Она танцует на барной стойке твёрк, а рядом смеётся Алёхина и комментирует танец ведьмы.

— Что, опять мелкая мочит? — протягивает мне бокал Марк.

— Не только мелкая. Аня тоже в ударе. Вот, смотри, — поворачиваю к нему телефон как раз в тот момент, когда какой-то парень пьёт с живота Ани. Челюсть его сжимается, но он продолжает смотреть, пока видео не заканчивается.

— Ненормальные, — как бы невзначай говорит. Типа ему насрать. — Юля, тебе повторить?

— Да, котёнок.

Я забираю стакан и поворачиваюсь к ребятам лицом. Марина смотрит на меня, не отрывая глаз. А потом слабым кивком головы показывает, что нам пора уединиться. Да я и сам это понимаю. Вот только отчего-то до сих пор стою тут.

Пальцы сжимают стакан, а в голове раз за разом — кадр, где она бросает мяч в огонь. И её глаза… В них отражалось яркое пламя. Смех был демоническим каким-то. Нет! Ведьмовским. Как она посмела? У неё отсутствует инстинкт самосохранения вкрай.

Опрокинув весь стакан в себя, я подхватил Марину под попу и унёс в свободное логово. Время трахаться. Марина опускается на колени и, стащив с меня брюки вместе с трусами, обхватывает рукой член. Её блядские глаза смотрят прямо на меня. Отличная она девка. Жаль, что в шлюхи пошла. Хотя каждый зарабатывает как может.

— Сними с себя все шмотки, — прошу её, прежде чем она начнёт сосать. Хочу видеть сиськи. Они у неё такого же размера, как у… Твою мать!

Когда Марина оголяет грудь, я как с голодухи кидаюсь на неё. Всасываю сосок в рот и облизываю всю ареолу. Мать честная… Интересно, а как ощущается серьга во рту?!

Нет, нет, нет.

Мне нельзя это представлять. Нельзя хотеть облизать сосок ведьмы. Это… кощунство. Я должен хотеть её убить. Вот, именно так.