Когда-то точно был, но я после ведьмы не помню никого. Невкусно стало. Пресно. Однотипно.

Отрываюсь от губ и с обоих боков берусь за лямки её трусиков. Тяну вниз и замираю в такой позе. Ксюша смотрит на меня сверху вниз и нервно кусает губы. Вижу же, что предвкушает дальнейшие события.

Я беру одну её ногу и, отодвинув в сторону, касаюсь её влажных складок. Мокрая, сочная, вкусная. Не даю себе обдумать — запрокидываю ногу на плечо и припадаю губами к влаге.

Блядь!

Я трахаю языком свою сводную сестру. Ту, которую грозился сегодня убить. А ещё обещал себе, что больше никогда не прикоснусь. Кажись, со вторым у меня большие проблемы. Огромные, я бы сказал.

Пальцы смыкаются на моих волосах. Она стонет, то вжимает меня сильнее в себя, то оттягивает. А я лижу как сумасшедший и сам на грани полнейшего провала.

Ксюша кончает громко и сладко. Содрогается и дрожит вся. Я поднимаюсь на ноги и замираю возле неё. Конечно же, я хочу продолжения. Но она пьяная, а я знаю, что нам нельзя. Надо остановиться сейчас же.

В дверь стучат, и я слышу голос друга.

— Ау, голубки, у вас всё ок? Помощь не нужна? Могу присоединиться и быть третьим, для разнообразия.

Я беру с тумбы какую-то статуэтку и швыряю в дверь. Вообще охренел. И пока я тут прогоняю друга, Ксюша опускается на колени, быстро достаёт член и берёт его в рот.

— Я сейчас спущу-у-усь, — говорю ему, когда она втягивает его в себя. Пиздец! Мать моя женщина. — Ксю-ша-а, — тяну я вяло. — Ты что делаешь?

— Ну я же говорила, что найду учителя на вечер. Выходит, это ты, — играя пальцами по члену, отвечает она. Взгляд шальной у неё. Будто в тумане. Будто она чертовски пьяна. И это же правда. Надо остановить её, чтобы не пожалела завтра.

Я так и собираюсь сделать, пока Снежа не повторяет первое движение. Она берёт член в рот, а яйца — в руку. Играет, сосёт и лишает меня разума.

— Блядь… Бо-же, да-да… Ведьма…

Не контролируя разум, я вбиваюсь в рот ведьмы. Она позволяет мне входить. Позволяет вбиваться. Не отстраняется и не выпускает член изо рта, пока я не вздрагиваю и не наполняю её рот спермой. И лишь после этого она поднимается на ноги и направляется в постель. Я смотрю ей в спину и молчу. Не знаю, что сказать или сделать надо.

Я трахнул сводную в рот. Зашибись. Как я выкину эти воспоминания из головы?! Я и так уже на грани помешательства и ревности. А она лишь масла в огонь подливает.

— Я спать, — укутавшись в одеяло, говорит она. — Ты неплохой учитель. Надо будет повторить, — бурчит она и мгновенно отключается.

Приходится выйти из комнаты, потому что слышу звук полицейской сирены. Блядь, да отвалите вы все уже. Свалите по домам. Или я кого-то точно прибью.

— А где Снежка? Я хотел бы с ней… — останавливается какой-то пиздюк передо мной. — У неё такие зачётные сиськи, я бы ей…

Резкий удар в челюсть — и этот парень падает.

— Пошёл вон отсюда. И ещё раз посмеешь посмотреть в сторону моей сестры — я тебе ноги переломаю.

Потому что она моя! Только моя, блядь!

Сука, я влюбился в сводную. Мне пиздец!

— Всё так плохо? Неужели прокидала и не дала? — падаю возле Сани на диван и отбираю бутылку с пойлом. Жадно делаю глотки. Целый день не пил. А теперь понимаю — зря. Надо заглушить глупые мысли о любви. Я не могу её любить. Нельзя ведь.

— Хуже, чуть не дала. Специально меня провоцирует! — возмущаюсь я. Никто не знает о нашей близости. Даже Марку я тогда наврал, что ничего не было. Спор Ксюша в жизнь свою не воплотила.

— Тю, так трахни её, раз хочет. Тебе что, впервой член всовывать в дырки? А не хочешь — могу я пристроить свой. Он у меня голодный и очень жаждет ласки.

— Ты охренел? — вскакиваю на ноги и хватаю его за футболку. — Не лезь к ней. Тебе что, Высотниковой не хватает? У вас же всё вроде серьёзно. Или подожди, тебе всё-таки всё равно на неё, и это месть?

— Кирилл, да что ты приебался ко мне, а? Да, ты всё правильно понял. Я с Евой, чтобы отомстить Высотникову. Доволен? Теперь ты знаешь правду. Когда она влюбится в меня, я разобью ей сердце. Она будет страдать так сильно… А её брат не сможет ей помочь. И тогда он поймёт, как больно было мне, когда они с Катей точно так же поступили со мной.

— Ох. Ты точно больной ублюдок. Бедная девочка.

— Давай без поучений, я всё контролирую. Так что если не хочешь, чтобы я сейчас трахнул твою сестрёнку, иди трахни её сам. Она же этого давно хочет.

— Что ты несёшь? — злюсь на друга.

— Бля, Кир. Этого только ты не замечаешь. Мелкая сучка течёт от тебя, — стопроцентно попадает он в цель. Неужели все видят наше взаимопритяжение? Блядь, это и родители могут понять?!

— Ты точно рехнулся. Мы с самого начала ненавидим друг друга, — пытаюсь говорить убедительно.

— Ну, знаешь ли, от ненависти до любви…

— Да пошёл ты, — толкаю ему в грудь бутылку и ухожу в сторону лестницы. — Я спать.

Саня что-то там бурчит мне вслед, но я уже не слушаю. У меня голова напрочь перестаёт соображать. Поэтому иду в спальню и, прижавшись к мелкой, тоже засыпаю.

Обо всём подумаю завтра!

Просыпаюсь я в одиночку. Ведьма покинула ложе, даже не соизволив меня разбудить. Бежит, как мышь с корабля. В принципе, типичное поведение Ксюши — нашкодничала и в кусты.

Захожу в ванную и замечаю мокрое полотенце. Что ж, не убежала к себе — у меня тут хозяйничала. И в подтверждение этому на стекле зеркала замечаю отпечаток её губ. Красной помады не пожалела. А ещё надпись, ею же:

«Было вкусно, братец».

Да она издевается?!

Вместо душа лечу в её комнату, но, услышав шум на кухне, спускаюсь вниз. Ведьма приготовила тосты и смазывает их вареньем. В помещении пахнет арабикой.

— О, привет, братец. Как спалось? — как ни в чём не бывало спрашивает. И только я хочу сказать ей что-то нормальное, но не успеваю. — Или я с тебя все силы высосала? — кусает она свой тост, не краснея.

— Ты с ума сошла? Что такое говоришь? Мы же в доме родителей, — подхожу я вплотную к ней.

— И что? Их же нет! Есть только мы. Знаешь, а мне…

— Ксюша, ты испытываешь моё терпение. То, что вчера произошло, — давно не шутки. Нельзя вот так просто… — повышаю я голос. Клянусь, хочу успокоиться, но разве с ней это возможно.

За спиной слышится шум — кто-то идёт к нам.

— Да чего ты ко мне прикопался? А? Ну напилась, поцеловала тебя. Что тут такого? — отталкивает она меня, обиженно. Или наигранно. Чёрт пойми её.

— Да мы чуть вчера… — замолкаю, потому что она только этого и ждёт.

— Ну ничего не было. Расслабься, братец. Лучше бы не трогал меня. Кто-то другой уж точно воспользовался бы и доставил мне удовольствие, — мои ноздри широко раздуваются. Я как тот бык, готов наброситься на неё. Да, потому что она — моя красная тряпка. — А ты… Ты даже на это не способен. А ты точно не импотент? — бьёт словами, но при этом успевает погладить меня по ширинке и, наклонившись, лизнуть языком по губам.

Чёртова ведьма!

— Да я тебя… — хочу сказать «накажу». Но понимаю, что она только этого и дожидается. Играет со мной. И, кажется, моему члену плевать на логику. Он хочет продолжения. Мои пальцы сжимаются на её шее. Тонкая венка активно бьётся под моим натиском. А мне… Блядь, как мне хочется впиться в эти губы, которые так много говорят лишнего. Но при этом не дают покоя.

— Доброе утро, — заходит Саня на кухню и садится на стул. — Я вам не мешаю?

Отхожу на безопасное расстояние от неё. Потому что даже сейчас, когда Саня с нами, я не могу обещать, что не начну её целовать.

— Кофе будешь? — пытаюсь отвлечься. И лучше это сделать, переключив всё внимание на Саню.

— Давай американо. Слушайте, ну и неудобный у вас диван в гостиной. Всё тело ноет.

— Неудобный? А мне казалось, тебе всё вчера там устраивало? — ехидно улыбается мелкая и сверлит Лисицкого взглядом.

— Ты о чём?

— Ну о брюнетке, которая так активно сосала твой член. Тебе вроде всё нравилось, стонал на весь дом.