— Аня, даже не думай, — отвечаю я, но голос почему-то звучит неуверенно. Она только улыбается. Хищно, я вам скажу. Акула вся в работе. И пока я мысленно пытаюсь придумать отговорку, парни нас замечают.

Марк первым машет рукой, и через минуту мы уже у их столика.

— Девчонки, присаживайтесь! — зовёт он. Аня тут же скидывает сумочку и усаживается рядом с ним, будто дома. Я, чуть замявшись, опускаюсь рядом с Назаром. Он кидает на меня тот самый взгляд — прямой, тёплый и, скажем честно, слишком заинтересованный. Скрывать свою симпатию ко мне он даже не пытается.

— Ксю, ты сегодня просто вау, — говорит Васильченко, и его рука едва касается моего плеча.

— Спасибо, — улыбаюсь, стараясь не смотреть туда, где сидит Кир.

Но боковым зрением всё-таки отмечаю, как он развалился на диванчике. Угрюмо. С бокалом в руке. Смотрит куда-то мимо — вроде бы спокойно, но я чувствую, как этот взгляд время от времени всё-таки скользит по мне.

И будто опять вижу ту сцену в ванной. Сердце делает странный рывок, и я быстро отворачиваюсь, делая вид, что слушаю разговор ребят.

Он пялится на меня только потому, что хочет контролировать дозу алкоголя в моей крови. Нянькой подрабатывает. Не по собственному желанию, конечно, мама попросила. А он, ну как послушный пасынок, соглашается.

Шутки сыплются одна за другой. Марк рассказывает что-то про преподавателя, Назар смеётся так, что даже стол дрожит.

Аня вовсю подыгрывает, кокетливо наклоняя голову, и я понимаю, что план у неё уже созрел.

— Ксю, пойдём на танцпол? — вдруг спрашивает Назар, наклоняясь ко мне ближе. Его горячее дыхание щекочет мою шею. Это приятно, но в то же время что-то не то.

Иногда мне кажется, что я фригидная. Вот не вызывают они во мне сексуального желания. Хотя я возбуждаюсь. Я знаю, что такое оргазм. Мне нравится ласкать себя. Но, чёрт, ни один парень не заинтересовал меня настолько, чтобы я хотела с ним заняться сексом.

И пока я думаю, музыка сменяется на ритмичный трек, и отказаться — значит выглядеть скучной. Да и музыка меня возбуждает куда сильнее, чем парни.

— Пошли, — отвечаю, хотя краем глаза ловлю, как Кирилл делает глоток и отводит взгляд.

На танцполе жарко. Люди двигаются, свет мигает, всё смешивается в один поток.

Назар хватает меня за руку и тянет ближе. Он двигается уверенно, его ладонь на моей талии, и я вдруг ловлю себя на мысли, что это даже приятно. Но почему-то в голове всё равно всплывает не его лицо.

Ненавижу, когда Кирилл рядом. Я не могу толком расслабиться и отпустить себя. Знаю же — сейчас ещё один коктейль, и начнёт отправлять меня домой.

Возвращаемся к столику спустя несколько песен — раскрасневшиеся, смеющиеся. Аня подмигивает мне и подсаживается ближе.

— Ну что, идёшь в игру?

Я качаю головой:

— Аня, не начинай. Давай не сегодня.

— Поздно, детка, — отвечает она и смотрит куда-то за мою спину. — Твоя «жертва» уже выбрана.

Я оборачиваюсь — и вижу Кира. Он как раз встречается со мной взглядом. Всё внутри будто на секунду сжимается и обрывается.

— Ты не посмеешь, — шепчу я.

— А ты не отказывайся, — улыбается Аня. — На слабо же, помнишь?

— Он же мой брат.

— Он тебе такой же брат, как и мне.

— Мы ненавидим друг друга, — последний аргумент привожу.

— Тем горячее будет вам в постели. Я поднимаю ставку до двух очков. Выиграешь этот спор — и выйдешь вперёд.

И музыка снова становится громче. Только теперь я почти не слышу её — в голове стучит что-то другое.

— Какой срок?

— Пока кто-то из них не окажется в нашей постели.

Эти клубы — не то место, где я люблю отдыхать с друзьями. Слишком громко, слишком тесно, слишком много фальши. Мне по душе более тихие места. Дача, например. Там всё то же самое — алкоголь, девчонки, музыка. Только без посторонних людей и шума, который безумно раздражает.

Но пацаны потащили сегодня сюда, чтобы я и Саня немного отвлеклись. Мы совсем недавно вернулись со службы по контракту, и «свежее мясо» нам как никогда кстати.

Я согласился — сам не понимаю, зачем. Наверное, чтобы не сидеть дома, где каждый звук напоминает об одиночестве. И вроде привыкаешь в армии ко всему: живёшь своей жизнью — режим, такие же солдаты, как ты, и ночь, когда остаёшься сам на сам.

А сейчас снова возврат в социум. И, кажись, я успел от него жутко отвыкнуть. Хотя уже два месяца как вернулся. Новый год с семьёй дома провёл. К учёбе вернулся. Но всё равно что-то гложет меня.

Наверное, я всё-таки верил, что Маша дождётся меня со службы. Что наши отношения — это что-то больше, чем просто секс. Что ж… Я так думал, она — нет. Не прошло и трёх месяцев, как она прислала письмо с извинениями. Мол, не вышло. Не смогла. Прости.

Я не страдал, уж точно. Совру, если скажу, что меня не задели её слова. Задели. Но не настолько, чтобы я горевал. Я не Саня. У нас были разные причины похода в армию. Он убегал от чувств, потому что его любовь растоптали, уничтожили. А его самого выкинули на мусорку, как половую тряпку. Я пошёл в армию, чтобы научиться терпению. Чтобы сбежать ненадолго от отца и его новой семьи. Чтобы перестать быть нянькой и отцовским исполнительным лицом.

Наверное, я так и не свыкся с мыслью, что они с мамой развелись. Что у обоих своя жизнь и свои семьи. И пусть, я взрослый мальчик, иногда и нам бывает не по себе из-за развода родителей.

А потом я вижу её.

Ведьма, пусть и без метлы, крутит своей задницей на танцполе. В мини-платье, с коктейлем в руке, смеётся так, будто жизнь — это нескончаемая вечеринка.

И надо же, так не повезло мне с сестрой. Сводной, на секундочку. Она — пятно на нашей репутации. Своевольная, шумная, безнравственная. Мой отец её обожает, как и её мать. И меня это бесит. Не потому что ревную. Просто… она меня раздражает!

Сводная сестра. Та, которая способна довести любого до белого каления. Я клянусь, до встречи с ней четыре года назад, я думал, что у меня стальной характер. Думал, что мелкая и прыщавая девчонка не сможет довести меня до нервного срыва и двухдневного запоя. Оказывается, может.

Даже сейчас мило улыбается и пьёт свой коктейль. И это после того, как вошла в мою ванную и нагло рассматривала меня голого. Не то чтобы я стеснялся. Вообще насрать. Показать мне как раз есть что. Просто она же... моя... сестра! Мать твою! А сама рот раскрыла и так смотрит, словно увидела впервые.

— Кир, ну чего ты кислый такой? — пьёт коктейль её лучшая подруга Аня и ехидно улыбается. Ещё одна сучка из их мини-стаи. Они обе больные на голову. Это именно Анька уговорила Ксюшу проколоть соски.

Соски, мать его! Будь она моей дочерью — задушил бы, сучку. Но Татьяна Михайловна ей ничего не сделала. Сказала, что пусть лучше набивает тату и пробивает части тела, чем употребляет запретные препараты. Логика железная, не поспоришь.

И что делает мелкая, когда слышит эти слова матери? Правильно — набивает себе тату на ребре. Парень и девушка прижимаются друг к другу. Оно небольшое и, как она говорит, будет всегда напоминать ей о своей дикой любви к бальным танцам.

Кстати, это единственное, чем она увлекается серьёзно. До фанатизма. До синяков на теле и под глазами. До мозолей в кровь. Этот её пиздюк-партнёр Тарасик трётся возле мелкой и всё мечтает пристроиться. Я, как старший брат, уже раз с ним говорил на эту тему. Обещал отрезать не только член, но и ногу сломать, если он к ней пристроится. Потому что я знаю о нём слишком много нехорошего. И пусть мелкая меня бесит и является моим божьим наказанием — в обиду я её не дам. Слово дал Татьяне Михайловне.

Вот и сейчас эта мелкая зараза пьёт, танцует, флиртует с Назаром так, словно нарочно. Как будто проверяет — выдержу или нет. И когда он тянет её к себе ближе, а она не отталкивает — всё внутри во мне вскипает. Надоел этот цирк. Я же предупреждал друга забыть о ней. Нет же, словно со стеной на той неделе разговаривал.