А у меня такое чувство, как будто её аккуратно стёрли. Нет сторис. Нет постов. Нет её привычных язвительных комментариев. Только редкие сообщения в мессенджере. Сухие. Осторожные. Как будто она идёт по тонкому льду.

°Аня° «У меня всё хорошо, Снеж.»

Я усмехаюсь. Конечно. У неё всегда «всё хорошо», даже когда воет от боли.

Она присылает фото. Она и какой-то парень. Улыбка. Закат. Его рука у неё на талии.

°Аня° «Это Влад. Сын крестного. Правда он няшка? Вдруг это любовь?»

Любовь.

Я смотрю на экран и ничего не чувствую. Ни ревности, ни радости, ни облегчения. Только странное, липкое недоверие.

°Ксюша° «Ты счастлива?» — пишу я.

Ответ приходит не сразу. Конечно, вдогонку мне хочется написать, какая она коза и как сильно сейчас нужна мне. Хочется рассказать о внутренних демонах, которые сжирают меня изнутри.

°Аня° «Со мной всё хорошо, это сейчас главное.»

Вот и всё. Ни «да», ни «нет».

°Ксюша° «Расскажешь?»

°Аня° «Потом. Не сейчас.»

Я блокирую телефон и откладываю его в сторону. Сил читать между строк больше нет. Я и так утонула в них по горло. Я в своём дерьме захлёбываюсь, выплыть не могу. Что я могу разобрать в чужом, скрытом от посторонних глаз? Что-то произошло, пока я готовилась к соревнованиям. Но что именно, Аня не говорит. И это не банальное «Марк изменил и с кем-то переспал». Это уже было, Аня проходила. Это что-то другое. Глубже. То, что она не хочет доставать на поверхность. Хочет смолчать.

Дом Алёхиных встречает тишиной. Огромной, давящей. Слишком правильной. Здесь всегда пахло чистотой и деньгами. Здесь никогда не кричали. Здесь не было истерик. Здесь всё решалось спокойно, логично, по-взрослому.

Я поднимаюсь по лестнице, захожу в комнату Ани и закрываю дверь.

И вот тут… Вот тут я сажусь на пол.

Прямо так. В спортивном костюме брата. С растрёпанными волосами. С пустыми глазами.

Я обнимаю колени и утыкаюсь лбом в них.

— Соберись, — шепчу себе. — Ты сильная.

Сильная.

Это слово сегодня звучит как издёвка.

Перед глазами снова его лицо. Не ночью. Не там, у воды. А утром. Сонное. Уставшее. Настоящее.

И от этого больнее всего.

Потому что если бы он был монстром — мне было бы проще.

Если бы он был мудаком — я бы его возненавидела и пошла дальше.

А он…

Он просто человек, который сделал больно. Который не понял. Который опоздал.

А я — человек, который не выдержал.

Я прижимаю ладонь к груди. Сердце бьётся ровно. Слишком ровно.

— Я справлюсь, — шепчу. — Я обязана.

Я не знаю как.

Я не знаю когда.

Но я точно знаю одно: если сейчас я позволю себе развалиться — меня больше не соберут.

Ни он.

Ни Аня.

Ни любовь.

Ни злость.

Поэтому я встаю. Медленно. Через силу.

И иду в душ. Холодный до жути.

Чтобы снова почувствовать тело. Чтобы доказать себе, что я здесь. Живая. Что то, что произошло на том пляже, не оставит дыру в моей душе. Не затянет меня в бездну, из которой не будет выхода.

И самое главное — я должна наконец-то понять, что худшее не произошло. Ведь могло быть хуже.

Он мог меня изнасиловать! И не только он. Весь их притон мог пройтись по моему телу и оставить след. Искалечить. А что ещё хуже — меня могли скинуть с того обрыва, и тогда уж точно я бы не всплыла.

А это значит…

Я справлюсь! Я буду, как кошка, зализывать свои раны сама. Мне никто не нужен. У меня есть я.

Как там на бумажном стакане было написано?

«Верь в себя. Потому что твои плечи самые надёжные».

И я верю. Потому что я чемпионка мира! Я уже преодолевала трудности. И с этими справлюсь. Смогу.

Думаю я ровно до того момента, пока не сталкиваюсь у входа в универ с дружком Дамиана.

Первые дни я из дома Ани почти не выхожу. Не потому, что боюсь улицы, а потому, что внутри — гул. Постоянный, низкий, как будто кто-то оставил включённый трансформатор прямо в груди. Свои мысли — сводят с ума. Включается какой-то внутренний психоз, и он душит. Поэтому я стараюсь отключить абсолютно все мысли. Все чувства. Все страхи. Потому что только можно, чтобы выйти из этого состояния и перестать ненавидеть себя.

Вот и живу на автопилоте эти дни. Это не решение проблемы. Не выход. Но пока только так.

Встала — душ.

Поела — не почувствовала вкуса.

Легла — не уснула.

Я существую, но не живу. Я в безопасности — но в тупике.

Дом Алёхиных большой, холодный, с длинными коридорами и окнами в пол. Здесь легко потеряться. И так же легко раствориться. Стать частью пустоты. Привидением, которое никто не видит. Иногда тишину нарушает охрана. Чаще всего на пересменке. Иногда я специально хожу из комнаты в комнату, просто чтобы убить время и дать организму нагрузку. Потому что танцевать не выходит. Я пробовала. Включала музыку, а в ответ — ничего. Ни чувств. Ни ритма. Ни желания вернуться на паркет и зажигать.

Есть только одно желание — потухнуть. Как свеча, догореть и превратиться в растопленный воск.

Отключиться полностью не даёт телефон. Вибрирует постоянно. Я поначалу даже не обращаю внимания. Спамы какие-то с незнакомого номера.

Но стоит увидеть первые слова сообщения — я знаю, кто это, даже не открывая его полностью.

Кирилл.

Он пишет коротко. Без давления. Без истерик.

°Кирилл° «Где ты?»

°Кирилл° «Ты ела?»

°Кирилл° «Я рядом, если что...»

°Кирилл° «Пожалуйста, ответь.»

Я не отвечаю, но и не блокирую в этот раз.

И это странно.

Раньше я бы сожгла мосты. С корнем. А сейчас… я просто оставляю дверь приоткрытой. Не для него. Для себя. Потому что я скучаю. Блин, до чёртиков это глупо, но я скучаю по предателю. Вспоминаю его вкус, запах — и это срабатывает как антивирус. Как противоядие от яда внутри меня.

На третий день я ловлю себя на том, что дышу глубже. На четвёртый — что сплю без света. Я перестаю вздрагивать от каждого резкого звука.

Внушение работает.

Я сильная.

Я справлюсь.

Я не сломалась.

И на четвёртый день я решаю: хватит прятаться.

Университет — это не просто здание. Это территория, где я всегда была собой. Где меня знают. Где я не жертва. Где я — чемпионка. Лидер. Та, кто идёт напролом.

Я надеваю джинсы, кроссовки, майку. Волосы собираю в высокий хвост. Макияж — минимальный, но чёткий. Красная помада? Нет. Сегодня — нюд. Я не бросаю кому-то вызов. Я обозначаю границы.

Перед выходом смотрю на себя в зеркало.

— Ты справишься, — говорю вслух.

И почти верю. У меня даже выходит спокойно доехать до универа.

У входа шумно. Студенты, смех, жизнь. Обычная, нормальная. Та, в которой нет ночных кошмаров и липких воспоминаний.

Я делаю шаг. Второй. Дышу ровно. Сердце стучит спокойно. Ни тахикардии, ни затруднённого дыхания. Ни мысли о том, что что-то может пойти не так.

И именно в этот момент кто-то перехватывает меня за локоть.

Жёстко.

Слишком жёстко.

Мир мгновенно сужается до черных точек в глазах.

— Поговорим, — говорит низкий голос.

Я поворачиваю голову — и всё внутри обрывается.

Макс Фадиев. Лучший друг Демьяна.

Большой. Широкий. Весь в татуировках. Лицо — камень. Глаза — пустые. Такие не спрашивают, они всё решают за тебя.

— Отпусти, — говорю я, но голос… не мой. Он тонкий. Чужой.

Он тянет сильнее.

— Не здесь.

Меня тащат за угол здания. И вот тут накрывает. Не воспоминания — ощущения.

Тело будто выключается. Руки становятся ватными. Грудь сжимает так, что вдох — как через стекло.

Кричи, — мозг твердит мне. — Надо кричать.

Я открываю рот. Но ничего не происходит. Воздух выходит, но звука нет. Как будто кто-то взял пульт и прикрутил звук до нуля.

— Не дёргайся, — бросает он. — Я просто поговорить.

Поговорить.

Это слово вызывает тошноту.

Я пытаюсь вырваться. Слабая попытка. Он даже не напрягается.