Наше знакомство с Аней как раз пришлось на тот тяжёлый период в моей жизни. Я пыталась всем доказать, что сильная и не нуждаюсь ни в чьей защите. Эти все мажоры бесили меня — их деньгами и беззаботной жизнью. Тогда как мне приходилось думать, что такого приготовить из того, что было в холодильнике.

А потом мы с Аней стали неразлей вода. Я оставалась у неё ночевать. Мы учили вместе уроки. Их водитель возил нас в школу. Иногда Аня оставалась ночевать у нас. И знаете что, она никогда не упрекнула меня, почему на ужин у нас макароны с сосисками, а не еда, которую у них готовили повара. Для меня это было ценным — что, несмотря на разные социальные статусы, она считала меня ровней себе.

Её мама и папа — актёры, которые снимаются за границей. Их месяцами не было дома. Она тоже чувствовала себя одинокой, и… мы затыкали эти дыры друг другом.

История знакомства мамы и Смирнова старшего довольно-таки романтичная. Мама была на смене, когда Александр Геннадьевич позвонил в их фирму. Он сказал, что к ним ночью в офис пробрались неизвестные люди, но сигнализация не сработала. Он зверствовал и кричал, а мама пыталась его успокоить.

— Как вас зовут? — вдруг спросил он.

— Татьяна, — скромно ответила мама.

— У вас красивый голос, Татьяна. Что вы делаете после работы?

Когда мама ему отказала во встрече, отец Кирилла приехал на фирму и оттуда забрал маму на свидание. Он не знал, как она выглядела, но сказал, что влюбился в её голос. С тех пор у них начался бурный роман, который первое время держали в тайне. Но когда один журналист заснял их в машине за поцелуем, Александр Геннадьевич объявил мою маму своей невестой. Они быстро расписались, и мы переехали в его дом. Где я впервые встретилась с Кириллом. Мне тогда было четырнадцать. Ему — семнадцать.

— Снежка, мне скучно, — стучит Аня по руке, тем самым возвращая меня в реальность. Мы уже переместились в джакузи и пьём шампанское.

— Почему скучно? Что ты задумала?

— Не знаю. Давай что ли в клуб рванём, или, не знаю, может, парней ко мне позовём. Родители всё равно на съёмки улетели.

— Ань, мы сколько дружим, а я ни разу не видела фильм с участием твоих родителей.

— Ой, лучше тебе его не видеть. Поверь мне, — она глушит шампанское залпом и швыряет бокал в стену. Я редко вижу её такой… м-м-м, как правильно подобрать слово. Словно без кожи. А значит — ранимой.

— Ань, — тяну её к себе и обнимаю. Потому что у неё в глазах слёзы. — Если ты хочешь со мной чем-то важным поделиться — скажи. Ты же знаешь, я никому не скажу.

— Ох, я даже не знаю, как тебе это сказать… — хныкая говорит она. — Я сама недавно узнала. Сюрприз, так сказать, на восемнадцатый мой день рождения. В общем, папа и мама — порноактёры. Та-дам, — печально разводит руки в стороны и продолжает плакать. — Вся эта империя построена на грязном сексе. Они трахаются на камеру, представляешь?! Я теперь тебе омерзительна, да?! — воет в голос она. — Они оставляли меня на нянек, сколько себя помню. Я им не нужна была. Знаешь, как меня зачали? Презерватив порвался, вот такое открытие. Меня, оказывается, не хотели. Я никому не нужна.

— Милая моя. Ты мне нужна. Ты мне как сестра. Если бы не ты, я бы не знаю как выжила в нашей супер элитной школе. Мне лично всё равно, кем работают твои родители. Мне главное, что ты мой близкий человек. Веришь?

— Верю. Я тоже тебя люблю, сестрёнка.

После таких душераздирающих откровений мы с Аней вылезли из джакузи и отправились собираться в клуб.

Душ не сильно помог прийти в себя. Меня пошатывало, но было весело. Мы делали друг другу макияж и причёску. Выбирали наряд на вечер из гардероба Ани. У нас одинаковые размеры, потому с этим проблем не было. А потом мы поехали в клуб.

Этот вечер только начинался.

В клубе было довольно-таки много народа. Мы с Аней приехали уже навеселе, поэтому пошли сразу не к бару, а на танцпол.

Музыка рвала барабанные перепонки, но нам это нравилось. Мы напевали любимые песни и шевелили бёдрами на максимум.

Сегодня на мне колготки-сеточка, короткие кожаные шорты и белый топ. На ногах — тяжёлые ботинки. Волосы мы уложили пенкой, создавая мокрый эффект. Макияж дерзкий и яркий. Аня же надела платье и туфли. Два разных образа, но два близких по духу человека.

— Я пить, умираю, хочу, — ловит меня за руку подруга. — Пошли что-то возьмём.

— Пошли, — кричу я ей уже в спину. Потому что Алёхина даже не ждёт моего согласия, сразу же действует.

— Ну и жарко тут, — плюхаюсь на свободный диванчик после того, как возле бара заказали себе по коктейлю.

— Согласна, — стоит Аня возле столика пританцовывая и высматривая себе жертву. Когда настроение у Алёхиной плохое, она ищет способы, как его поднять. Говорит, хороший секс — лучшее лекарство от депрессии. — А вон те ничего такие, вроде, — показывает глазами она в сторону соседней випки.

— Да ну. Малолетки какие-то, — осмотрев их компанию, отворачиваюсь.

— А тебе постарше парней захотелось?

— Мне никого не захотелось, Ань. Сядь и не маячь перед глазами.

И пока она продолжает бегать глазами по парням, я беру телефон и захожу в ленту новостей. Но вот зачем, спрашивается?! Зачем я сюда полезла?!

У Кира, как всегда, ничего нет. А вот Назар… Он как знает, что мне обязательно надо быть в курсе всех новостей. Три сторис — и моё настроение испорчено. Профиль у Назара закрыт, и фото он выставил только для «избранных». А значит, Кир не парится сейчас, что его репутация будет испорчена. Ну да, это же не я.

На одном из фото лица Кира не видно, но я-то знаю, что это сто процентов он. На коленях у него сидит девчонка и полирует его шею, словно там сахаром намазано.

— Фу, — раздражённо швыряю телефон на стол и беру свой стакан. Придурок. Сам ведёт себя как проститутка. У них все в компании такие. У Лисицкого тоже на руках тёлочка. Думаю, и у Марка, и у Назара тоже есть. Если не две сразу.

— Что ты там такого увидела, что позеленела от злости? — наконец-то рядом садится Аня и берёт мой телефон. Ей и искать долго не надо, сразу замечает кружочек возле фото Назара.

— Ясно, — точно так же швыряет.

— Ань, что между тобой и Марком?

— А что между нами? Секс. Охуенный трахоёб.

— Я думала, он тебе нравится, — оставляю коктейль и к ней поворачиваюсь.

— Я тоже думала, что ему нравлюсь. Но как видишь, ему нравятся все. А я не отношу себя к категории рогатого скота. Не собираюсь быть одной из его подстилок.

— Так может, стоит с ним поговорить? Я же вижу, пусть ты и скрываешь, что он сильно тебе нравится.

— Снеж, ну хватит. На хрен он мне сдался? Весь этот нервотрёп. Куда пошла. С кем была. Почему не звонила. А я? Я же все ногти себе искусаю, пока он будет отдыхать с парнями, как вот сейчас. Думаешь, его член сейчас не сосёт какая-нибудь шмара? — Аня раздражённо ставит на стол стакан и поднимается на ноги. — Так, хватит ныть, пора пить.

— Звучит как тост.

— За это и выпьем, — снова смеётся она и ждёт, пока я поднимусь.

Следующие два часа мы бухали. И это я не образно, а я в прямом смысле. Анька всё-таки познакомилась с какими-то парнями, и мы пересели за их стол. Вечер набирал обороты. Я тоже снимала сторис, и пока была в адеквате, выставляла их только для друзей. Дальше, если честно, не помню. Было весело — до определённого момента.

Мы танцевали на барной стойке. Пили на брудершафт и покоряли всех своими сексуальными попами. Всё реально было классно. А потом один придурок подхватил резко Аню под колени и закинул себе на плечи. Он был пьян и неадекватен. Алёхина кричала, пыталась отбиться от него, но вверх ногами это было невозможно сделать.

Я действовала быстро и… ладно, согласна, необдуманно. Но об этом я подумаю потом. А сейчас… Я хватаю бутылку какого-то алкоголя, что стоял на барной стойке, и, спрыгнув с неё, догоняю бугая. Один резкий взмах — и я прикладываюсь бутылкой к его голове. Он резко останавливается, ставит Аньку на пол и ко мне поворачивается.