Только я хотела снова включить музыку — как дверь зала тихо открывается.

Я сначала не вижу, кто там. Освещение направлено на паркет, а вход утопает в полутени. Но стоит человеку войти на свет — и у меня мгновенно холодеют руки.

Кирилл. Лёгок чёрт на помине.

В спортивке с капюшоном. С таким лицом, будто его привели на расстрел. Взгляд точечный. Он осматривается кругом и останавливает свой взгляд на мне. Смотрит с интересом и с тем самым «невыносимым» выражением, от которого у меня внутри всё сжимается.

— Ну что, сестрица, — произносит он чуть насмешливо, — готова учить меня танцевать? Или мне лучше подождать, пока вы тут закончите?

Я застываю. Тарас оборачивается на него. Кирилл смотрит только на меня.

— Посиди, отдохни, а заодно и посмотри, как надо. Думаю, одного танца будет достаточно, чтобы понять, что тебе это не по зубам.

Кир лишь хмыкает, стягивает капюшон с головы и садится на лавочку. Что ж, пора показать братцу, что это не с мячом бегать и в кольцо кидать. Тут не сила нужна. А грация, умение слышать музыку, пластичность. А все его мышцы — это группа накачанной бицухи и шикарный торс.

Пусть и выглядят это довольно симпатично.

— Давай, Тарас, ещё разок и пойдёшь отдыхать. А мне ещё с этим мучаться.

— Ты серьёзно думаешь, что его можно научить за месяц танцевать? Это же нереально.

— Скажи это нашим родителям. Они уверены, что если Кир — спортсмен, то может всё.

— Эх, жаль, я уезжаю. Обязательно бы посмотрел, как чемпионка страны будет позориться на сцене с братом.

— Ты мне тут не бурчи. Стань для начала чемпионом. А то если будешь так танцевать, как сегодня, то улетишь ты лузером, а не чемпионом.

— Ох, какой боевой настрой. Мне аж жаль Смирнова. Ты же издеваться над ним будешь по полной, да, Снеж?

Я игнорирую его последнюю реплику, но мысленно улыбаюсь. Конечно, в планах есть желание поиздеваться над Кириллом. Сбить с головы вот эту корону всемогущего. Он же из принципа согласился. Чисто доказать, что он справится. Ничего, у меня в планах, конечно же, сделать так, чтобы мы справились. Потому что я тоже не собираюсь позориться. Сначала стану чемпионкой страны, а потом и Кирилла сражу наповал.

Мы становимся в позицию ещё раз. Я киваю Тарасу и пытаюсь полностью сосредоточиться на нём. Он отвечает тем же. Музыка снова льётся по залу, мягко, как горячий мёд, и мы начинаем.

И на этот раз он танцует так, будто пытается загладить все предыдущие провалы. Я ловлю его взгляд, дарю улыбку и продолжаю танцевать.

В воздухе пахнет страстью. Горючей такой, как сама румба. Когда я танцую, по моим венам, кажется, вместо крови течёт музыка. Это круто — кайфовать и растворяться в танце. А ещё чувствовать партнёра.

Многие пары встречаются. Тяжело не поддаться химии, которая возникает между двумя людьми, которые, помимо того что проводят много часов вместе, так ещё и касаются друг друга. Смотрят в глаза. Искрят. И у нас с Тарасом эта химия в танце есть. Многие думали, что мы пара. Но... как я уже говорила ранее, я подумала, что со мной что-то не так.

— Расслабься, Снежка, а то в этот раз напряжена ты, — шепчет он мне, пока я, прижимаясь к нему спиной, приседаю.

Не могу полностью с ним согласиться. Я не напряжена, я... Просто Кирилл смотрит на нас во все глаза. Я это чувствую даже спиной. И на моём теле выступают предательские мурашки. Я представляю, если бы на месте Тараса сейчас был он, мы бы... Эх, продолжаем.

Мы отрабатываем диагональ, связку, финальный акцент — и замираем в позиции, в которой обычно ставят точку в румбе. Я тяжело дышу, но остаюсь довольна проведённой работой. Хорошо, что Тарас исправился и мы смогли полностью прогнать танец.

— Ладно, на сегодня всё. Ты молодец, — выдыхаю я и поправляю хвост. — Завтра в три.

— Фух, спасибо, — он берёт свою бутылку, вытирает лицо полотенцем. — Ок, завтра в три. Удачи тебе, Смирнов, — кидает он, проходя мимо братца.

Кирилл ухмыляется так мерзко-надменно, что я закатываю глаза. Ты смотри, всемогущий братец ничего и никого не боится.

— Иди давай, чемпион, — бурчу Тарасу.

Он машет мне рукой и исчезает за дверью.

Как только она закрывается, я поворачиваюсь к Кириллу. И сразу же понимаю — сегодня я должна его помучить. Просто обязана. Хотя бы чуть-чуть. Для морального равновесия. Для восстановления справедливости. Да и потому что он сидит на лавочке так уверенно, будто пришёл наблюдать за нами, а не учиться танцевать.

— Ну что, Смирнов, — делаю шаг к музыкальному центру, выключаю старый трек и вставляю другой. — Готов?

— Не уверен, что ты вообще способна меня чему-то научить, — лениво тянет он, складывая руки за головой. — Обычно учитель знает много, а ты… — ехидно улыбается, — учишься на двойки.

Вот сука.

— Тогда проверим, — улыбаюсь я слишком сладко, чтобы он не заподозрил подвох.

Он поднимается. Двигается уверенно, спокойно. Этот человек в любой другой ситуации вызывает у меня желание ударить его чем-то тяжёлым. Но сейчас… сейчас я хочу ударить по его самолюбию. Мягко. Изысканно. С удовольствием.

Он снимает спортивную кофту и неуклюже бросает её на лавочку. Под ней только белая майка. Но даже сквозь неё я вижу торс. Тот самый, который мне всё время хочется потрогать.

— Для начала — разминка, — говорю строго. Надо отключаться от желаний, если я хочу его помучить. — Без неё ты себе что-нибудь потянешь, а я потом виноватой буду.

— Разминка? — он поднимает бровь. — Ты серьёзно?

— Вполне.

Я становлюсь перед зеркалом. Он — позади меня. Я вижу его в отражении: руки в карманах, плечи расслаблены, лицо скучающее. Убила бы.

— Ставь ноги в первую позицию. — Он смотрит на меня, будто я сказала что-то на японском. — Это вот так, — показываю.

Он повторяет. Не идеально, но сойдёт.

— Колени мягкие. Пружиним. Раз-два… раз-два…

Я двигаюсь уверенно, красиво, как и должна. Он — как будто учится ходить заново.

— И плечи раскрой, — командую.

— Они у меня и так нормальные.

— Нормальные — это для баскетбола. А у нас танцы, братец.

Он закатывает глаза, но делает, как я говорю.

— Теперь корпус. Волна.

— Что?

— Волна, — повторяю и демонстрирую. — Ты же видел, как это делается.

Он смотрит внимательно. Слишком внимательно. Я делаю волну ещё раз, медленно. Он пытается повторить.

Я не выдерживаю — ржу. Честное слово, это выходит автоматически. Просто смотреть на Кирилла во время попытки быть расслабленным — что-то новое.

— Ну прости, — поднимаю руки, — но это была не волна, а… судорога.

— Ты просто плохо объяснила, — бурчит он.

— Конечно. Пробуем ещё. Медленно. Вдох… грудь вперёд… вниз… тазом доводим… вот так…

Он снова делает. Лучше. Всё ещё комично, но уже похоже на движение.

— Неплохо, — признаю. — Для человека, который вчера думал, что румба — это напиток.

— А что, не напиток? — он приподнимает уголок губ.

— Сегодня точно будет не напитком, а твоим личным кошмаром.

— Посмотрим, кто кого, — хмыкает он. Его глаза странно блестят. В зеркале я это чётко вижу. И меня почему-то саму ещё больше пробирает. Мы встречаемся глазами в зеркале, и я вздрагиваю. Вот что за человек такой?! Ничего не делает, а меня уже сбивает с мысли.

Я чувствую, как внутри меня вспыхивает огонь. Опасный. Со вкусом… его вкусом, который я до сих пор не могу забыть.

— Разминка только началась, — говорю я, поднимая подбородок. Голос мой немного дрогнул. Это странно — разговаривать через зеркало. Каждую секунду я представляю, что он подойдёт из-за спины, коснётся плеч и обнимет. — Если выдержишь до конца — начнём учить шаги.

— Я выдержу, — его голос становится ниже. — Надеюсь, ты тоже.

Вот и отлично. Он понятия не имеет, что его ждёт.

А я… Я справлюсь.

Я просто обязана сделать всё, чтобы сегодняшний вечер он запомнил надолго.