Я замерла.

— Это было согласие?

Дерево, конечно, не ответило.

Но почему-то мне стало легче.

Лорган уехал почти сразу после того, как убедился, что я жива, не высохла, не сошла с ума и не собираюсь тайно кормить дерево всей Академией.

Перед отъездом он долго говорил с верховным архимагом.

Потом с мастером Каэроном.

Потом с мастером Ноктом.

Меня в эти разговоры, конечно, не позвали.

Я сидела в коридоре на жёсткой скамье и ждала, как провинившийся ребёнок. Хотя, если честно, не чувствовала себя виноватой. Ну купила я дерево. Ну опасное. Ну демоническое. Но ведь не ради того, чтобы устроить катастрофу. Я просто не смогла оставить живое существо умирать в углу лавки.

Правда, объяснять это взрослым магам было всё равно что объяснять коту, почему нельзя толкать чашку со стола.

Он поймёт.

Но всё равно толкнёт.

Когда Лорган наконец вышел, лицо у него было спокойное. Слишком спокойное. Значит, разговор был тяжёлым.

— Ая, — позвал он.

Я поднялась.

— Меня выгонят?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Нет.

Я выдохнула.

— Уже хорошо.

— Но условия изменятся.

Вот тут я снова напряглась.

— Какие условия?

Лорган опустился передо мной на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне. От этого жеста стало неловко. Он был Великим боевым магом, человеком, перед которым даже архимаги выбирали слова осторожнее, а сейчас сидел передо мной в коридоре и говорил тихо, почти по-отцовски.

— Ты будешь учиться больше.

Я поморщилась.

— Я и так учусь.

— Больше.

— Это вообще законно?

Он не улыбнулся.

— И тренироваться больше.

— Я уже почти живу на полигоне.

— Теперь будешь жить там осознанно.

Я уставилась на него.

— Это звучит ужасно.

— Зато честно.

Он положил ладонь мне на плечо.

— Ая, ты должна понять. Сила, которую ты носишь, не простит тебе лени. А дерево — тем более. Если ты не научишься управлять собой, однажды кто-то другой попытается управлять тобой.

Внутри стало холодно.

— Из-за дерева?

— Из-за всего. Твоего дара. Твоей связи с алым корнем. Того, что ты слишком быстро растёшь в силе и слишком мало знаешь о мире.

Я опустила взгляд.

Мне стало стыдно.

Не за дерево. Нет.

За то, что Лоргану, наверное, рассказали всё. Как я отстаю. Как падаю на тренировках. Как плохо контролирую магию. Как дерусь с Рианом. Как у меня вместо маленького огненного шара получается угроза для стен Академии. Как я читаю медленнее всех и всё ещё путаю сложные слова.

— Я стараюсь, — сказала я тихо.

— Знаю.

— Но у меня плохо получается.

— Пока.

Одно слово.

Но он сказал его так уверенно, что я невольно подняла глаза.

— Если ты будешь хорошо учиться, — продолжил Лорган, — я помогу тебе дальше. С наставниками, книгами, защитой, деньгами, если понадобится. Ты станешь сильной. Успешной. И больше никогда не будешь зависеть от чужой милости.

Он сделал паузу.

— Никогда не будешь голодать. Никогда не будешь мёрзнуть. Никогда не будешь просить место в мире, где можешь занять его сама.

Слова попали куда-то слишком глубоко.

Я не сразу смогла ответить.

В прежней жизни я вроде бы не голодала. Не мерзла на улице. Не была сиротой. Но внутри часто жила та самая бедность — не в кошельке, а в душе. Когда боишься хотеть слишком многого. Когда заранее ждёшь, что тебя не выберут. Когда экономишь даже на собственной надежде.

А здесь Лорган говорил: ты можешь занять место сама.

Не попросить.

Не заслужить чужую жалость.

Занять.

— Я буду учиться, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло.

— Хорошо.

Он встал.

— И ещё. Пока ситуация с деревом не станет полностью безопасной, ты будешь выходить за пределы Академии только со мной или с тем, кому я лично дам разрешение.

Я вскинула голову.

— Что? Но выходные…

— Раз в месяц. Под сопровождением.

— Лорган!

— Это не наказание.

— Очень похоже.

— Это защита.

Я сжала губы.

Мне хотелось спорить. Очень хотелось. Но я видела его лицо и понимала: не переубедить. Не потому что он не слышит. А потому что слишком хорошо понимает, чем всё может закончиться.

В городе на меня уже смотрели кровопийцы.

Дьявольский плод заметили слишком быстро.

А если кто-то узнает, что дерево не просто осталось у меня, но ещё и расцвело?

Я выдохнула.

— Ладно.

— Ая.

— Да, я поняла. Без глупостей.

— Это было бы чудом.

— Я постараюсь приблизиться к чуду.

И вот тут он всё-таки улыбнулся.

Ненадолго.

Но улыбнулся.

Потом уехал.

А мои мучения начались заново.

Нет, не так.

Они стали взрослее.

Раньше меня просто гоняли, учили и ругали. Теперь будто все решили: раз Лорган Раск лично вмешался, значит, из меня нужно срочно сделать что-то приличное, боеспособное и желательно не взрывающее аудитории.

Мастер Каэрон стал строже.

— Ещё раз.

— Я уже десять раз повторила.

— Значит, одиннадцатый будет лучше.

Мастер Нокт стал почти доволен моими страданиями.

— Упала? Встала. Ещё раз.

— Мастер, я уже…

— Ещё раз, Аяйвира.

Наставница по бытовой магии теперь не позволяла мне отступать от упражнения, пока вода действительно не закипала, а не исчезала из чаши в виде обиженного пара.

На чтении мне добавили тексты сложнее.

На истории — дополнительные свитки.

На этикете — отдельные занятия, потому что, как сухо выразился магистр Элиан, “боевой маг имеет право не опускать взгляд, но не имеет права выглядеть дикарём”.

Я хотела возразить.

Потом вспомнила, как покупала письменные принадлежности за ягоду.

И промолчала.

Но хуже всего было не это.

Хуже всего было то, что Рей и Крей ушли.

Мои маленькие помощники больше не появлялись в комнате.

Сначала я злилась.

Потом обиделась.

Потом начала скучать.

Комната стала слишком тихой без их споров. Никто не поправлял мои вещи. Никто не ворчал, что я бросаю форму на кресло. Никто не летал над столом, комментируя мои кривые буквы. Никто не радовался сладостям так, будто я принесла сокровища королевства.

Я несколько раз звала их.

— Рей?

Тишина.

— Крей?

Ничего.

Только алое дерево у окна тихо шевелило листьями.

Я вздохнула.

— Они тебя боятся.

Листья дрогнули.

— Не обижайся. Они маленькие.

Я помолчала.

— И я тоже немного боюсь.

На этот раз цветок едва заметно повернулся ко мне.

Будто слушал.

В Академии мне пытались найти новых служителей.

Никто не согласился.

Вообще никто.

Один домовой дух, говорят, заглянул в комнату, увидел дерево и тут же написал отказ на трёх строках. Очень вежливый. Очень окончательный.

Так что теперь всё приходилось делать самой.

Сначала это раздражало.

Очень.

Я привыкла, что Рей и Крей помогают: одежда сама складывается, вода готова, книги на месте, пыль исчезает. А теперь всё валялось, путалось, терялось, мялось и напоминало, что я, оказывается, бытовой беспомощный магический ребёнок.

На третий день я стояла посреди комнаты, смотрела на гору одежды, учебников и полотенец и поняла: либо я научусь бытовой магии, либо меня победит собственный беспорядок.

И это было уже слишком унизительно.

Я достала учебник бытовых чар.

Положила перед собой лист.

И составила план.

Каждый день — два заклинания.

Не больше.

Но обязательно.

Одно простое — для порядка.

Одно полезное — для жизни.

В первый день я учила заклинание складывания одежды.

Оно сработало с пятой попытки.

Точнее, с пятой попытки рубаха действительно сложилась, а не обернулась в узел, похожий на мёртвую птицу.

Во второй день я научилась подогревать воду.

Не испарять.