Там была такая история. На первых пяти этажах никто жить не хотел, периодически на землю кто-то падал. А ещё эта грязь, невыносимая вонь. Но в итоге заселили и эту часть, и подземный гараж, люди всё прибывали и прибывали. Главный лифт ходит только до 50 этажа, далее проектом были предусмотрены лифты-шаттлы, но эта часть была повреждена в момент второго прилёта. Запоздавшие поселенцы уверенно пробирались вверх. И Ксенакис с покойными соседями отрубили им пути в наступлению – они разрушили стеклянную лестницу с 50-го на 51-й. И только потом оценили всю опасность сложившейся для них самих ситуации, ведь ранее они не пользовались пожарной лестницей. С виду это была нормальная маршевая лестница. Но прораб решил: какой дурак туда полезет, а деньги не помешают. И заменил хорошую арматуру на самую дешёвую, можно сказать, символическую. Сверху залили самым дешёвым бетоном и отлично, ничего не видно!

Только в случае острой необходимости Ксенакис выходил из дома, потому что каждый поход был объективно смертельно опасным. А таких случаев было всего семь. И каждый свой поход Георг помнил в подробностях, от одних воспоминаний в пот бросало. Не хватало всего одного похода до магического числа 8, знак бесконечности, он сам родился восьмого числа и полжизни прожил в доме номер 8… Эта магия числа ужасно мучила Ксенакиса. С одной стороны - незакрытый гештальт. С другой - суеверный страх, что восьмёркой всё и закончится. А с третьей - позитивное психологическое состояние, что всё ещё впереди.

После разрушения «Крыльев» Ксенакиса назначили козлом отпущения, приговорили к пожизненному заключению с полной конфискацией имущества. Но он был готов к такому решению, поэтому сразу после аварии развёлся, распилил активы и пропал без вести, просто переселившись в своё величайшее творение, куда никто в здравом уме не сунется. А его там и не искали, решив, что он улетел на экзотические острова по фальшивым документам. Уж что-что, а купить новый паспорт тогда мог любой аппер-миддл. Но спустя несколько лет Георг расслабился и прокололся – заказал онлайн новую банковскую карту на своё имя. Государство вычислило его локацию, почувствовало сильный зуд и попыталось принудительно отправить на пенсию самого ужасного архитектора в отечественной истории, однако первая тройка усыпителей из пенсионной инспекции сорвалась с балкона, пытаясь пробраться на 51 этаж. Следующая команда оказалась сообразительнее предыдущей и, трезво оценив перспективы, просто выдала заключение: Ксенакис не может быть усыплён, так как скончался самостоятельно.

Мнимый покойник стал осторожнее, заказывал нужное у соседей, не пользовался банковскими картами, расплачивался наличкой за все товары и услуги. Всё-таки пригодились те восемь килограммов наличных денег, которые он смог притащить в свой пентхаус много лет назад. В последние четыре месяца Георг сильно болел, вызов врача не мог себе позволить, и уже подозревал, что вскоре ему придётся умереть по-настоящему.

Он часто вспоминал, как в молодости мечтал о большом доме в пятьсот квадратных метров, как долго он прикидывал проект мечты… а теперь у него этих метров на порядок больше, мечта сбылась, но судьба так коварна… Все эти годы он не жил и боялся, что однажды за ним придут.

Раз в неделю старый Георг заказывал необходимые товары. Потому что надо экономить на доставке, стоимость баснословная! На 50 этаже курьеры должны были сложить покупки в корзину и обмотать скотчем. а затем заказчик поднимал их к себе на верёвке. Верёвки – одно название, стали делать ну полную дрянь. Да и силы уже были не те, поэтому Георг кропотливо пересчитывал предельный вес груза и к настоящему моменту достиг вершин эргономичности. Он пил. И с учётом веса водки подбирал закуску полегче - а это, знаете ли, непросто. За годы проживания в «Крыльях» Ксенакис одичал. Ему необходима была живая душа, чтобы было с кем поговорить. Однажды он попросил курьера за дополнительную оплату украсть для него какую-нибудь зверушку. Тот принёс белую мышь, хвалился, что стырил у соседского ребёнка прямо под носом у его родителей. Мышь прожила полтора года и скончалась, и это была невосполнимая утрата. Ксенакис долго не мог решиться её похоронить, в результате отправил тело мыши в последний полёт к лётчику и его жене.

***

– Кошмар, тут только фильмы ужасов снимать. – сказал волонтёр-водитель Ахмед. – Хорошо помню этот проект, я тогда учился на строительном факультете. И нам это преподы презентовали как вершину архитектурно-инженерной мысли. Припаркуюсь-ка я подальше, как бы чего сверху не прилетело. Я с вами?

– Да, ты видимый, нас он может испугаться. Заодно отвлечёшь внимание жильцов на себя от наших ног. И захвати распечатку планировки здания, я в бардачок положила.

Ахмед долго крутился, выбирая место получше. В данном случае получше – это подальше, километрах в трёх минимум.

Оказывается, в фойе на первом этаже, в непосредственной близости к лифту расположились несколько торговых лавок, организованных самими жильцами. Там же за кружкой разливной ослиной мочи изнурённые жарой соседи горячо обсуждают вещи, которые к ним не имеют никакого отношения, что лучше: бельгийское или чешское. Короче, жизнь кипит, всё необходимое в «Крыльях» есть, а Ксенакис-то и не знает (в каком году он последний раз спускался?) и без лишних вопросов оплачивает дорогущую доставку на такси.

– Вы к архитектору? – поинтересовалась у Ахмеда продавщица самого популярного отдела. – Он вот эту водку любит. Только не говорите, что покупали у нас, ладно?

– А это слишком тяжёлая закуска для него. – сказала другая. – Рекомендую собачий корм, он дорогой, но меньше весит, калорий больше и на вид его кажется много.

– Пардон, мадам, я всё-таки в гости иду, по делу, наберу гостинцев посолиднее.

– А посолиднее верёвка не выдержит. Жалко, всё разобьётся. У меня нет пупырки, её вообще сейчас сложно найти, на помойку такое добро не выбрасывают. А соседка-монополистка никому не даёт. Она у неё для водки. Обернуть бутылку по цене бутылки.

– Ну это перебор! Не надо ничего оборачивать. Эдак придётся отказаться от водки, идти практически с пустыми руками. И зачем вообще верёвка?

Монополистка пупырки недоброжелательно посмотрела на соседку, она уже приступила к многослойному обёртыванию.

– Бери верёвку, без верёвки никак, – прохрипел некто с пола за прилавком.

– Вот же у вас есть крепкие верёвки…

– Это для нас верёвки, а для него мы специально заказываем плохие, непрочные. Шесть-семь штук за раз уходит. Почему-почему, да козёл он! Горный. Забрался на самый верх, сидит там, никого не пускает. И ты к нему не попадёшь, инфа сто процентов. Вот такой сюрпрайз, дорогой гость! – торговка засмеялась, продемонстрировав остатки гнилых зубов.

– Вижу, вы неплохо владеете английским.

– Дык 26 лет в школе не пропьёшь.

– А считать умеете? Допустим, сколько будет стоить одна крепкая верёвка по цене двух.

– Учитель, блин, будет меня учить. Я уже так и посчитала. Так и быть, умножим ещё на два. Только ему не оставляй, не запарывай мне бизнес.

– Спасибо, вы очень любезны. А телефон у него есть?

– Есть. Но абонент недоступен уже второй день. Вчера даже посылку не принял. Может, помер. Да вы сходите, покричите, узнаете. Заодно и нам скажете.

Марат и Майя с трудом сдерживались, чтобы не засмеяться. Наконец, Ахмед совершил все необходимые покупки. Последовали к лифту.

– Уважаемый, я провожу вас на 50-й этаж недорого! – выкрикнул пузатый господин с кружкой.

– Спасибо, я сам справлюсь.

– Не сомневаюсь, но это будет долго. Я знаю, как отключить лифт!

Вот чувствуется культурный человек: спокойно, без хамства. Майя ущипнула Ахмеда: надо срочно сваливать, пока не подтянулись другие жильцы. Ахмед не стал интересоваться, сколько стоит сопровождение. Просто предложил пузатому поллитра ослиной мочи в качестве компенсации за упущенную выгоду, тот немного поколебался для приличия и согласился.

Повезло заскочить в лифт и уехать, прежде чем туда успели забежать пятеро аборигенов.