— Я лишу вас денег, я устрою за вами охоту, я буду убивать каждого, кто связан с вами, — медленно проговорил он, обводя взглядом безразличные маски напротив.

— Не ты будешь первым, и не ты последним, — равнодушно парировал центральный. — Братство живёт под внешним гнётом тысячи лет. И каждый раз поднимается из тлена и праха. Ты не можешь нас уничтожить, царь. Да и твои слова… Это лишь слова.

— Что ж, значит, надо переходить от слов к делам, — кивнул царь. — Ишер, боюсь, придётся тебе ещё потерпеть…

— Нет, царь, воевода Ишер никуда не уйдёт, — проговорил центральный, покачав маской в капюшоне. — Он — наша цель. И будет убит.

— Вы обещали безопасность! — напомнил царь.

— Лишь тебе и твоим людям, — отозвался крайний правый. — Воеводы Ишера это обещание не касалось.

— Он сам просил о встрече, сам пришёл и поэтому умрёт, — кивнул центральный, соглашаясь со словами соратника.

— Он — мой человек! — отрезал царь, а пятеро его стражей положили руки на рукояти мечей.

— Будешь упрямиться, тоже умрёшь, — ответил центральный.

Я видел то, чего не видел Загаритванис и его люди. Я видел засевших под крышей склада стрелков с луками, видел скопившихся в тёмных углах убийц. Мы находились в окружении сразу нескольких десятков врагов, готовых по сигналу напасть. В такой ситуации даже я не вытяну, боюсь. Чёрные Братья были очень неудобными врагами. Однако был у нас шанс выбраться… Немаленький такой шанс…

Или маленький. Зато со звонким голосом…

— И что, вас не интересует, зачем я рвался на встречу? — я подал голос, одновременно натягивая на губы самую спокойную из своих улыбок.

— Просьбы и желания цели нам не интересны, — отрезал центральный.

— А если просьба не моя? — предположил я.

— Чужие тоже, — равнодушно подтвердил центральный.

— А если это просьба богини? — удивился я.

— Нам нет дела до богов, — прошелестел переговорщик слева от центрального. — Мы верим в силу золота и наши братские узы. Ни золото, ни узы никогда нас не подводили.

Плавно потянувшись к поясу, я достал трофейные медальоны и выложил на стол.

— Боги не помогли основателям, а мы — не слушаем богов, — подтвердил центральный, наблюдая за моими действиями.

— И всё же… — я задумался, как бы донести до них просьбу Вечного Дитя, но та сама подсказала:

— Если они в меня не верят, тем более, пусть уберут моё изображение. И пусть поклянутся перед девятью больше никогда не использовать даже намёки на меня.

— Раз вам плевать на богов, то уберите изображение девочки с ваших знаков. И поклянитесь перед девятью больше никогда не намекать в своей деятельности на неё, — озвучил я.

— В своей деятельности мы будем использовать любые изображения, — будто имитируя мою интонацию, ответил крайний правый.

— Использовать глупые суеверия людей полезно и удобно. Мы не отказываемся от того, что помогает нам быть сильнее, — добавил самый левый.

— Да и клясться теми, в кого мы не верим, не имеет смысла, — подытожил центральный.

Впрочем, и другие два что-то подобное высказали, но я их почти не слышал. Я слышал Дикий Шёпот, взрывавшийся звуками и голосами в моей голове. И они были такими громкими, что впервые перекрывали звуки реального мира.

А ещё в Диком Шёпоте я слышал то, чего не слышал раньше никогда. Я слышал страх. Местами в Шёпоте и вовсе звучали панические нотки. К счастью, голос Вечного Дитя я расслышал отлично, даже поверх этой какофонии:

— Не возражаешь, если я немного поговорю за тебя? Ну и кое-что сделаю твоей рукой?

«С учётом того, что меня собрались убивать… Мой почти труп в твоём полном распоряжении, — не сдержав внутренней усмешки, отозвался я. — Что надо сделать?»

— Да ты уже… — проговорил я голосом маленькой девочки. — Уже всё сделал, как надо. К слову, я услышала вас, придурки!..

На детский голос ко мне повернулись все: царь, его охрана, затаившиеся в темноте убийцы, выставленные ими переговорщики… Правда, я сам мог смотреть только туда, куда смотрела Вечное Дитя.

— Люди… — проговорила она и передразнила: — Если боги мне не помогли, значит, их нет! Какая же глупость, фу… А с чего вам, придуркам, помогать-то? Что вы сделали, чтобы заслужить эту помощь?

Свистнули стрелы. Три успела отбить моя защита, а вот ещё две попали в цель. Один наконечник вонзился мне в основание шеи, второй — в голову, возле носа. Это очень мешало смотреть вперёд. Однако я не почувствовал боли. Моя правая рука, как на ниточке, поднялась и, по очереди, коснулась пальцем обоих древков. В тот же миг стрелы рассыпались пылью, а раны, похоже, мгновенно затянулись. Во всяком случае, вниз ни капли крови не упало.

— Смешно, ага! Повеселили! — согласилась девочка. — Убить смерть… Разве что тупым придуркам и могло подобное в головы прийти…

Переговорщики, вскочив со своих мест, отпрянули. Однако не убежали. Стояли и смотрели на меня, блестя глазами из-под масок. Царь, тоже поднявшись, очень вовремя отступил под прикрытие стражей. Один лишь я сидел, глядя по сторонам. Точнее, смотрела-то Вечное Дитя, а я — вместе с ней.

— К слову, о ваших обидах… А чем я могла помочь вашему основателю? — спросила девочка моими устами. — Я могу либо дать жизнь, либо отобрать… Но именно на меня вы уже столько столетий намекаете всем вокруг. И ведь ни один из вас даже дар мне на алтаре не принёс! Даже медной монетки нищему не кинул!

Ещё стрелы появились из темноты. На сей раз уже штук пятнадцать. И только шесть отразила моя защита. Однако и на оставшиеся девять Вечное Дитя не обратила внимания. Вновь испарила их и зарастила мои раны.

— Нам, богам, сложно вмешиваться в этот мир, — заметила девочка. — Но кто сказал, что мы этого не можем? Золото вас, придурков, не подводило? Братья не подводили? Да? И чем всё это вам поможет сейчас?

— Все умирают, — возразил один из убийц-переговорщиков, я точно не видел, но, судя по голосу, центральный. — И ты умрёшь.

— Трижды дурак… Я уже умерла, — ответила Вечное Дитя, и моя левая рука, поднявшись, окуталась тёмным дымком. — И знаете… Я, пожалуй, откликнусь на мольбы вашего основателя. Поздновато, конечно…

Левая рука коснулась каждого медальона, выложенного на стол. А потом я ощутил, как Вечное Дитя растянула мои губы в улыбке:

— Но лучше поздно, чем никогда, — она обвела взглядом убийц, которые, уже не таясь, сжимали кольцо вокруг стола. — Вы так долго на меня намекали, что я, наконец, пришла… Вот только мне не понравилось ваше поклонение, бездарные существа. И я жду каждого из вас на личную беседу. Прямо сейчас!..

Центральный переговорщик хотел возразить, видимо, но не вышло. Из его горла вырвался лающий кашель и жуткий хрип. Убийца содрогался, пытаясь прочистить лёгкие, и задыхался от спазмов, но не мог ничего сделать. Всего десяток ударов сердца спустя он упал на четвереньки. Его кожа покрылась пятнами, а носом пошла пузырящаяся слизь.

А следом за ним начали кашлять и другие убийцы.

— Я никогда не вмешиваюсь в дела людей… И вовсе не потому, что не могу… — заметила Вечное Дитя своим звонким голосом, но моими устами. — Я могу вмешаться в любое мгновение… Но я — не только жизнь, я ещё и смерть. И моё появление в мире людей всегда ведёт к последней. А смерть привыкла забирать своё.

Моё тело встало со стула и повернулось в сторону царя:

— Ишер предоставил мне свершить суд, но больше я не вправе им пользоваться, — проговорила она. — У тебя, царь, у твоих людей и у Ишера, само собой, будет гонг на то, чтобы убраться отсюда как можно дальше. Чёрное Братство принесёт мор в этот мир. И через гонг он начнёт действовать на всех, кто будет близко, даже на вас.

— Мор убьёт сотни тысяч людей… — побледнев, проговорил царь.

— Да… — согласилась моими устами Вечное Дитя. — Убьёт.

— Не только тех, кто связан с Братством… — Загартиванис прищурился. — Зачем ты так?..

— Глупенький ты, царь… Это не я, это вы! — Вечное Дитя засмеялась. — Если бы вы не вынудили меня вмешаться, разве пришёл бы мор в этот мир?