Я слышу, как раздается смех Тео, легкий и явно самодовольный, и поворачиваюсь, чтобы злобно посмотреть на него. От этого он начинает хохотать еще сильнее, содрогаясь всем телом, словно это лучшее комедийное шоу, которое он видел в жизни. Ну ладно, хорошо — может, это и правда немного смешно. Особенно когда Майя хихикает рядом, а Сорен делает вид, будто выставляет мне воображаемые баллы за «самое драматичное падение».

И все же тело уже ломит от бесчисленных попыток и падений, и я официально готова отправить доску на покой и отступить в безопасность своего полотенца.

Все четверо мы выходим из воды, ловя на себе несколько взглядов людей на пляже. На что, или на кого, они смотрят, остается только гадать. Компания у нас разношерстная: кожа от светлой до темной, волосы от прямых крашеных Сорен до моих светлых кудрей, да и рост у всех совершенно разный.

На мне темно-синий спортивный купальник — закрытый, с открытой спиной, тонкими лямками и намеком на спортивные амбиции. Он закрывает куда больше, чем изумрудное бикини, в котором я плавала первые несколько раз в Тихом океане, но чуть раньше мои щеки вспыхнули, когда Холден прошел мимо и сел рядом — словно моя кожа физически ощутила его взгляд.

Мы возвращаемся к своим полотенцам, где сейчас сидит только Тео — Холден и Нейт куда-то ушли.

Я роюсь в рюкзаке в поисках худи, которое купила в ночь у костра, и в котором практически жила с тех пор, но рука натыкается лишь на книги и наполовину использованный тюбик солнцезащитного крема.

— Вот блин, — говорю я, опускаясь на корточки и слегка надув губы. — Кажется, я оставила худи в твоей машине, Лана.

Алана оглядывается, аккуратно промакивая полотенцем косички, которые носит последние пару недель.

— Да брось, подруга, оно тебе не нужно. Ты и так выглядишь сексуально.

Я стону. Ладно, спасибо, конечно, но нет — сейчас мне очень хочется спрятаться в кокон из одежды. Тео фыркает и в шутливой обиде поднимает руку, когда я швыряю в него солнцезащитным кремом.

— Она права, — говорит он, кидая его обратно. — Но держи — можешь взять это.

Он протягивает мне большое черное худи с ярким логотипом «Рип Керл» на груди. Я почти уверена, что видела его в серф-шопе, когда мы ходили туда вместе. Оно мягкое, нагретое солнцем и пахнет пляжным воздухом и чем-то знакомым. Я улыбаюсь и надеваю его, натягивая поверх мокрого купальника, после того как усаживаюсь по-турецки на свое полотенце.

Я возвращаюсь к книге, которую читаю в свободное время. В Канаде любую свободную минуту, которую я не тратила на подтягивание учебы или выпрашивание историй у рыбаков — или пару часов на их лодке, — я проводила за чтением. Любовные романы, научная фантастика, немного исторической прозы. Книги по психологии и саморазвитию как-то никогда не заходили. Это многое объясняет.

Здесь, правда, времени на это почти не оставалось. Между парами, дипломом, часами работы с Деймоном и попытками выкроить время на друзей я обычно приползала в комнату, мечтая только о горячем душе и беспамятстве.

Но вот это? Прямо сейчас? Это идеальный момент.

Майя, Сорен и Алана объединились против Тео в бурном споре о том, какая доска лучше всего подходит для волн Норт-Шора. Я слышу, как он изо всех сил старается не козырять фразой «я вообще-то профессиональный серфер», а вместо этого приводит вполне разумные контраргументы.

Не то чтобы это имело значение — их трое, они кричат громче, и я почти уверена, что Майя включила режим троллинга исключительно ради того, чтобы проверить, сможет ли она вывести его из себя.

Я отрываю взгляд от книги как раз вовремя, чтобы заметить, как она широко улыбается и подмигивает мне, пока Тео драматично стонет и падает обратно на свое полотенце, прикрыв глаза предплечьем.

Он подглядывает за мной из-под локтя.

— Веснушка, ну вправь ты мозги своим подругам, пожалуйста.

— Зачем? — хихикаю я. — Ты и сам неплохо справляешься.

Он бросается к моим ногам, собираясь пощекотать меня, но я отбиваюсь от его руки книгой. Спустя пару секунд он снова в игре — подрывается с места и идет в атаку с новой порцией аргументов и с таким рвением, словно защищает докторскую диссертацию.

Минут через двадцать позади нас раздаются голоса Нейта и Холдена — они подходят все ближе, и их слова уже можно разобрать. Холден опускается на полотенце рядом со мной и Тео, удерживая в руках целую гору контейнеров с едой на вынос. Нейт присаживается следом, повторяя этот трюк с балансировкой. Они выставляют перед нами миски, пакеты с чипсами, фрукты и напитки, и уже через секунду куча рук тянется разобрать еду.

Я как раз дочитываю главу, когда Холден толкает меня локтем в колено. Я опускаю книгу, чтобы узнать, чего он хочет, и натыкаюсь на его взгляд, прикованный к моему худи. Его глаза слегка округляются. Он переводит взгляд с логотипа на меня, а потом обратно.

— Классное худи, — говорит он, все еще моргая, будто не до конца верит своим глазам, пока на его губах не появляется медленная ухмылка.

Прежде чем я успеваю ответить, он словно стряхивает с себя это наваждение и приподнимает контейнер, который вообще-то и собирался мне показать — неглубокую картонную миску с белыми дрожащими кубиками, похожими на какой-то гибрид тофу и феты.

— Что это? — спрашиваю я, тыкая пальцем в один из них и наблюдая, как он колышется.

— Это хаупия, — отвечает он, доставая из кармана шорт деревянную вилку и протягивая ее мне. — Кокосовый пудинг.

Он придерживает контейнер, пока я отковыриваю маленький кусочек.

— Знаю, это совсем не похоже на твои привычные десерты, но просто поверь мне на слово.

Я пробую и…

— Ого.

Это безумно вкусно. Холодный, нежный, сладкий. Шелковистый и мягкий, но при этом достаточно плотный, чтобы держать форму. В сочетании с теплым худи и палящим солнцем над головой — идеальный контраст.

Я тянусь за вторым кусочком, а затем возвращаю ему вилку — и наблюдаю, как он без тени сомнений отправляет еду в рот той же вилкой. Оу. Ладно. Теперь мы, значит, едим одними приборами.

— Так вот какому сладкому лакомству ты отдаешь предпочтение, — говорю я, скорее сама себе.

Тео наклоняется ко мне, и его глаза загораются.

— О-о-о, хаупия, бро? — Он практически замахивается на вилку, и Холден без лишних слов перебрасывает ее ему.

— Это мой любимый десерт, — говорит Холден, снова переводя взгляд на меня. — Я все еще заслуживаю торчать в расстрельном списке ЦРУ?

Я поворачиваюсь к Тео, делая вид, что глубоко задумалась.

— Что скажешь? Он представляет угрозу для общества?

Тео, уже вовсю жуя, многозначительно кивает.

— По многим причинам — да. Но фишку с шоколадом мы ему, так и быть, простим.

Я смеюсь и снова поворачиваюсь к Холдену.

— Ладно. Я отменяю план-перехват. Живи пока.

Он тихонько смеется, качает головой, а затем забирает вилку у Тео, но вместо того чтобы есть самому, снова предлагает ее мне.

Между нами воцаряется уютное затишье — то самое, которое случается, только когда еда, солнце и друзья сходятся в идеальной пропорции. Холден болтает с Нейтом и Майей, без труда вливаясь в общий ритм, пока я с тихой благодарностью наблюдаю за ними.

Видеть его таким — вне стен университета, расслабленным, в темных шортах и темной футболке, с растрепанными от морского бриза волосами — это странно на меня влияет. Это не делает наши отношения более возможными, совсем нет. Но здесь он просто парень. Друг моих друзей. Не ассистент профессора, не мой научный руководитель, не тот человек, на разгадку мыслей которого я трачу половину своей жизни. Просто Холден. Все еще сложный, все еще под запретом. Но, возможно — совсем чуть-чуть, — с ним становится проще находиться рядом, когда он не балансирует на натянутом канате профессиональной этики.

Я пододвигаю Холдену последний кусочек пудинга, но он качает головой.

— Все твое.

Я улыбаюсь, чувствуя, как кончики ушей заливает румянец, и тут — прямо за нашими спинами оглушительно ревет рожок, отчего я едва не выпрыгиваю из собственной кожи. Я испуганно оборачиваюсь, но все остальные кажутся абсолютно невозмутимыми. Девчонки ликуют. Нейт и Тео поднимаются с мест. Они ударяют по рукам с Холденом, который желает им удачи, а затем Тео подмигивает мне и скрывается в направлении пляжа.