— Забыла. Хотела проверить Деймона и… наверное, потеряла счет времени, — я на секунду заминаюсь. — А сколько сейчас?

— Уже почти полшестого.

— Полшестого?! — я выпрямляюсь с неверием на лице.

Он кивает. Все еще недовольный. Все еще гипнотизирующий меня взглядом, словно ждет момента, когда я снова брякнусь в обморок.

Ну еще бы мир не решил перевернуться вверх тормашками. Смертельная доза карамельного сахара объемом в пол-литра, полное отсутствие нормальной еды, многочасовое залипание в экран и общая паранойя на почве стресса.

Холден молчит, но его глаза говорят все за него.

Через несколько минут вертолеты в голове прекращаются. Я больше не чувствую себя спутником, летящим по орбите где-то вне собственного тела. Холден сидит на стуле напротив меня, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, словно готов поймать меня, если я опять начну заваливаться. Он проследил, как я съела первый батончик. Затем всучил мне второй и не сдвинулся с места, пока я не прикончила и его.

Если честно, ситуация немного унизительная. Но, судя по всему, Холден теперь всегда будет материализоваться рядом в самые неподходящие моменты — будто вселенная вручила ему карту под названием «Худшие дни Корали. Срочно вмешаться».

— Ну как тебе такой эпичный провал? — спрашиваю я, пытаясь выдавить улыбку, изобразить непринужденность.

Это наш первый нормальный момент наедине с тех пор, как я прижала его к стенке в кабинете и призналась, что он мне нравится. Ну, в том самом смысле. И хотя обстоятельства могли бы быть и получше — я бледная, вспотевшая и, наверное, все еще слегка зеленая, — этот момент все равно кажется… важным. Наэлектризованным.

Он фыркает, но когда поднимает глаза и встречается со мной взглядом, в его лице что-то меняется. Ухмылка исчезает.

— Ты не спишь.

— С чего ты взял?

— Твои глаза, — говорит он, кивая в сторону аквариума Деймона. — Ты сейчас того же фиолетового оттенка, в который этот парень иногда окрашивается, когда не в духе.

Я издаю слабый смешок. Ладно, признаю. Я заметила эти темные круги в зеркале сегодня утром, но попыталась убедить себя, что все дело в дурацком освещении в ванной.

— Я за него переживала, — тихо говорю я.

— Я знаю.

Он поворачивается к аквариуму Деймона, разглядывая медленное движение внутри.

— Как он?

— Вроде… ничего. Лучше, чем вчера, как мне кажется. Спасибо, что помог. Я знаю, что ты наверняка был занят, но… — я осекаюсь. — Для меня это правда много значит.

— Пустяки, — бросает он, не отрывая глаз от стекла. — Собственно, поэтому я здесь.

Я замираю с термостаканом у самых губ.

— Ты пришел проверить его?

Холден потирает шею сзади.

— Да. Я знаю, что вы с Тео вчера кучу всего перепробовали. Просто решил сам взглянуть. Вдруг что-то упустили.

«Как там Корали держится? Если совсем расклеилась, я могу быть через час».

Это сообщение вспыхивает у меня в памяти. А за ним следует голос Тео, тихий и уверенный:

«Я видел, как он заботится о многих вещах. О людях. О работе. О семье. Обо мне. А теперь и о тебе».

Может ли Холден переживать за Деймона просто потому, что тот дорог мне? От этой мысли в груди шевелится что-то щемящее и болезненно-нежное, но я заталкиваю это чувство поглубже. Холден уже провел черту. Уже сказал мне — мягко, но доходчиво, — что между нами есть граница. Предел. И если я снова попробую ее перешагнуть, мне же самой потом будет паршиво.

— Это очень мило с твоей стороны, — выдавливаю я.

Он смотрит на меня — долго, многозначительно, и его челюсть сжимается так, словно он в точности знает, о чем я сейчас думаю.

— Мы отправили запрос ветеринару, — говорю я, переводя тему. — Тео мне помог, но… сказал, что это может затянуться.

Холден кивает.

— Я посмотрю, что можно сделать, чтобы ускорить процесс.

— Правда?

Он неопределенно мычит, будто это сущая ерунда. Будто забота для него — это просто естественное состояние, тихое, основательное, не требующее никаких «спасибо». Мне хочется его обнять. Я этого не сделаю. Но очень хочется.

Я возвращаю ему термостакан и медленно сползаю со стула. Ноги держат, хоть и с трудом, и рука Холдена замирает где-то на уровне моей талии — не прикасаясь, но на случай, если я покачнусь. Я стою ровно. И тогда он отпускает меня.

Я выбрасываю обертки и поднимаю свой шоппер.

— У тебя всегда такая привычка — спасать всех подряд? — спрашиваю я.

— Нет.

— То есть ты не Супермен на полставки?

Он усмехается. Смешок выходит тихим, теплым и бьет мне прямо в сердце.

— Нет, Корали. Не Супермен.

— Значит, можно надеяться, что криптонит против тебя бесполезен?

— Ну, зеленые кристаллы меня точно не возьмут, нет.

Он произносит это с абсолютно серьезным видом, и я фыркаю, понимая, что на этом мои познания в комиксах исчерпаны.

Я улыбаюсь еще шире.

— Какое разочарование.

Он качает головой, и уголок его рта теперь слегка дергается, будто он изо всех сил пытается сдержать улыбку.

Я еще раз благодарю его, обещаю вернуть протеиновые батончики, но он лишь отмахивается, буркнув что-то о том, что шоколад в любом случае сильно переоценен.

Пока я прощаюсь с Деймоном, Холден присаживается на корточки перед аквариумом, уже вовсю изучая настройки. Уже полностью включившись в процесс.

Не знаю, оценили бы морские блюдечки мои сегодняшние успехи, но почему-то мне кажется, что теперь у меня действительно есть что-то надежное, за что можно уцепиться, когда вокруг штормит.

— Отличный способ больше никогда не ходить, — говорю я, упираясь руками по обе стороны серфборда и пытаясь — за счет всех мышц пресса, которые я лишь притворяюсь, что имею, — подняться с колен в стойку.

Час назад это казалось прекрасной идеей. Прошлой мне вообще стоит запретить принимать какие-либо решения.

— Расслабься, тут от силы метр воды, — кричит Сорен.

Именно об этом я и говорю.

Понимаете, когда дело доходит до дайвинга или снорклинга, я — простите за редкий прилив уверенности — безупречна. Моя плавучесть? Идеальная. Техника гребка? Отличная. Задержка дыхания при фридайвинге? Потрясающая, спасибо большое. К сожалению, все это никак не помогает, когда ты барахтаешься на плавучей доске, пока трое друзей удерживают ее на месте, а волны пытаются опрокинуть тебя набок.

В конце концов я отпускаю доску и покачиваясь встаю на неслушающихся коленях, вытянув руки в стороны, как нас учили во время короткого инструктажа на берегу. Все… нормально. Не грациозно, не вдохновляюще, но я стою, а это уже хоть что-то значит.

По крайней мере, пока Алана и Сорен, явно в восторге от этого чуда, не ахают от радости и не отпускают доску, чтобы поаплодировать — лишая меня единственной опоры с той стороны и отправляя лететь прямиком в воду. Опять.

Дна я не задела, ничего не сломала, а это, честно говоря, меня волновало больше всего. Мне бы хотелось сказать, что я спокойно отношусь к тому, что у меня что-то не получается. Но это будет ложью. Терпеть не могу чего-то не уметь. И все же, учитывая мою хроническую неуклюжесть и привычку вечно влипать в травмоопасные ситуации, я тренировалась ради этого конкретного момента всю свою жизнь.

Я выныриваю с облепленным волосами лицом и тру глаза, пытаясь избавиться от жгучей морской воды.

— Мне нужно найти саундтрек для этого стихийного бедствия, — говорит Майя, ухмыляясь слишком уж сильно для человека, который наблюдает за мучениями подруги. Она уже несколько месяцев спит и видит, как научит меня серфингу. Я уклонялась от этого столько же — но сегодня был именно тот день, когда захотелось побыть безрассудной.

Мы и так приехали на Норт-Шор ради соревнований по серфингу, в которых позже должен участвовать Тео. Уже несколько дней они ждут идеальных условий. Девчонки все утро ловили мелкие волны, пока я устроилась на полотенце с книгой, делая вид, будто меня это совсем не пугает. Тео, Холден и Нейт появились часа через два — нашли нас благодаря тому, что Алана скинула Тео координаты нашего полотенца, и с тех пор крутились рядом.