Риск 4: Пончик съедает важные документы.

Мера: не оставлять важные документы там, где у кота есть лапы, зубы и амбиции.

Риск 5: Бывшие обиды всплывают в неподходящий момент.

Мера: говорить сразу, не копить, не превращать молчание в ледяной дворец.

Риск 6: Лика пугается серьёзности происходящего.

Мера: не давить, дать время, принести кофе, стоять рядом, даже если страшно.

Лика задержала взгляд на последней строке.

Не давить. Дать время. Стоять рядом.

Она откинулась на спинку стула и посмотрела в окно.

Город жил своей обычной жизнью. Кто-то спешил, кто-то опаздывал, кто-то, вероятно, уже совершал преступление против расписания. Где-то там Вениамин, возможно, сидел у себя дома, смотрел на телефон и не знал, дышит она ещё или уже составляет ответ в форме дисциплинарного взыскания.

Она представила его.

Большого, сильного, невозможного. С растрёпанными волосами, руками, которые могли починить велосипед, поднять ребёнка, достать гипотетического котёнка с дерева и одновременно довести её до состояния, когда хочется бросить в него ежедневником. Мужчину, который называл хаос свободой, а потом ради неё учился ставить напоминания.

И Пашу.

Мальчика, который слишком много понимал для своих лет и слишком спокойно принимал взрослых со всеми их поломками. Который, вероятно, помогал отцу с этим файлом, с видом научного руководителя курсовой работы под названием «Как не провалить личную жизнь».

Она снова посмотрела на экран.

Последняя вкладка называлась:

«Главное»

Лика не сразу решилась нажать.

Вот именно поэтому она не любила хаос. Хаос всегда приводил к моментам, в которых невозможно подготовить идеальный ответ. Нельзя заранее прописать реакцию. Нельзя составить инструкцию, как дышать, когда кто-то бережно и смешно раскладывает перед тобой своё сердце по строкам.

Она открыла вкладку.

На листе почти ничего не было.

Только текст.

«Лика.

Я знаю, что ты не любишь неопределённость. А я, кажется, долго был человеком, который производит её промышленными партиями.

Я не обещаю стать идеальным. Если обещаю, ты всё равно не поверишь, и правильно сделаешь.

Я обещаю другое.

Я буду стараться приходить вовремя, особенно туда, где ты меня ждёшь.

Я буду слушать, даже когда мне хочется спорить.

Я буду убирать велосипед из прихожей, если это угрожает твоему психическому здоровью.

Я буду учиться говорить словами, а не только поступками, потому что ты заслуживаешь и того, и другого.

Я буду помнить, что рядом с тобой нельзя жить “примерно”. Только честно.

Паша сказал, что надо добавить рациональные аргументы. Они есть на предыдущих вкладках.

А это не рациональный аргумент.

Это просто правда.

Я люблю тебя.

Если ты не готова ответить сейчас — я подожду.

Если готова сказать “нет” — я приму.

Если готова сказать “да” — я, скорее всего, уроню телефон, но постараюсь сделать это достойно.

Внизу файла есть ячейка, которую нельзя изменить.

Потому что кое-что во мне уже не редактируется».

Ниже, в ячейке B27, стояло:

«Любовь»

В соседней ячейке C27:

«Константа. Не поддаётся редактированию».

Лика сидела неподвижно.

Она вытерла уголок глаза. Очень быстро. Почти незаметно. Если бы кто-то спросил, сказала бы, что это пыль. В конце концов, даже в идеально убранной квартире может быть одна молекула пыли, если день эмоционально нестабилен.

Телефон снова завибрировал.

Сообщение от Вениамина.

«Файл открылся?»

Лика посмотрела на экран.

Пальцы зависли над клавиатурой.

Что ответить?

«Открылся» — слишком сухо.

«Ты с ума сошёл» — слишком очевидно.

«Я тоже» — слишком страшно.

Лика открыла файл ещё раз, будто искала там пункт «инструкция по ответу для женщин с избытком самоконтроля». Но Вениамин, к его счастью или несчастью, такой вкладки не сделал.

Тогда она сама открыла новый лист.

Назвала его:

«Ответ_Лики»

Руки уже не дрожали. Ну почти.

В ячейке А1 она написала:

«Анализ проекта Project_Wedding_v1.xlsx»

В ячейке А3:

«Плюсы:»

И начала перечислять.

Исполнитель проявил инициативу.

Исполнитель учёл особенности целевой аудитории.

Формат признания признан нестандартным, но эффективным.

Таблицы оформлены лучше, чем ожидалось от человека, который однажды назвал фильтр “этой стрелочкой”.

Наличие Паши в проекте повышает его интеллектуальную устойчивость.

Наличие гипотетического кота Пончика повышает эмоциональную нестабильность, но снижает уровень одиночества, а также сплачивает коллектив .

Прогноз счастья завышен, но вызывает желание проверить.

Она остановилась.

Потом ниже написала:

«Минусы:»

Название файла преждевременно пугающее.

Версия v1 намекает на наличие правок. Правки будут.

Некоторые риски недооценены. Особенно велосипед в прихожей.

Орфографическая ошибка на вкладке “Счастье_10_лет”, строка 14. Я заметила. Мы обсудим.

Она улыбнулась.

Потом перешла ниже.

«Решение комиссии:»

Пауза.

Вдох.

Выдох.

Она написала:

«Проект принят к рассмотрению с высоким уровнем личной заинтересованности».

Посмотрела.

Нет.

Слишком корпоративно.

Стерла.

Написала:

«Да».

Посмотрела на это слово.

Одно короткое, невозможное, огромное слово.

Рядом в ячейке B27 она добавила:

«Но с условиями».

Потом ниже:

«Условия:

Опоздания свыше 3 минут компенсируются отжиманиями.

Велосипед живёт в специально отведённом месте.

Гипотетический Пончик не получает доступ к моим кроссовкам.

Паша имеет право голоса по вопросам печенья.

Я тоже люблю тебя, Вениамин Саров. Несмотря на статистические риски».

На этой строчке Лика остановилась.

Прочитала ещё раз.

И вдруг рассмеялась сквозь слёзы.

Потому что «несмотря на статистические риски» — это было, пожалуй, самое удивительное её признание из всех возможных.

Она сохранила файл под названием:

Project_Wedding_v1_Lika_Edits.xlsx

Потом прикрепила его к письму.

Тема:

«Правки внесены»

Текст письма:

«Вениамин.

Файл изучен.

Ошибки найдены.

Предложение принято к дальнейшей реализации.

Смотри вкладку “Ответ_Лики”.

P.S. Если уронишь телефон, постарайся не на Пашу.

Лика».

Она нажала «Отправить».

И тут же вскочила.

Потому что отправить признание оказалось как прыгнуть с вышки в бассейн, только бассейн ещё не показали, а вышка уже сказала: «Поздно, дорогая».

Телефон молчал.

Одна секунда.

Две.

Три.

Лика смотрела на него так, как смотрят на очень важного сотрудника, который обязан выполнить KPI немедленно.

Пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

— Только не заставляй меня ждать, Саров, — прошептала она.

На двадцать первой секунде раздался звонок.

Вениамин.

Лика схватила телефон, но не сразу ответила. Чисто из принципа. Две секунды самоуважения были необходимы.

— Да, — сказала она, принимая вызов.

На том конце было шумно.

Сначала послышался грохот.

Потом голос Паши:

— Я же говорил, что он уронит телефон.

Голос Вениамина, отдалённый и взволнованный:

— Я не уронил, он выскользнул от эмоциональной перегрузки!

Паша:

— Это называется “уронил”, пап.

Лика закрыла глаза и улыбнулась.