И тут, в этом мареве из пота и тяжёлого металла, она посмотрела вправо.
На соседнем тренажёре — байке, который выглядел как космический корабль без крыльев — восседал Он.
Вениамин.
Лика чуть не споткнулась, едва не совершив эффектное сальто назад с движущегося полотна. Вениамин в офисе и Вениамин в спортзале были двумя разными биологическими видами. Вместо идеально отглаженной рубашки на нём была безрукавка, открывающая вид на руки, которые явно знали, что такое штанга, а не только ручка «Паркер». Шорты, кроссовки и... о боги, мокрая чёлка, прилипшая ко лбу.
Но главное — его лицо. Он не просто крутил педали. Он истязал этот байк. Его ноги двигались с такой скоростью, будто он пытался выработать электричество для небольшого европейского города или убегал от налоговой полиции, коллекторов и всех своих бывших одновременно.
Вениамин заметил её боковым зрением. Его брови на мгновение взлетели вверх, но он не сбился с ритма. Наоборот, его челюсти сжались так сильно, что Лика услышала скрежет даже через наушники.
— Какие люди в Голливуде! — выкрикнула Лика, прибавляя скорость до тринадцати. — Что, Вениамин, вырабатываете план по спасению мира от лишних калорий?
Вениамин не повернул головы, но его палец с решимостью снайпера ткнул в кнопку увеличения сопротивления на байке.
— Я просто... провожу... техобслуживание... организма, — выдохнул он, попадая в такт вращению педалей. — В отличие от некоторых... кто пытается... взлететь... на месте.
— Взлететь? Вениамин, я на этой дорожке сейчас преодолею звуковой барьер, — Лика дерзко усмехнулась и выставила «четырнадцать». — Смотрите, не перегрейстесь на своём велике, а то сиденье расплавится.
Это не было просто случайной встречей. Это был вызов. Воздух между ними наэлектризовался так, что у ближайшего фитнес-инструктора, кажется, встали дыбом волосы на груди.
— Скорость четырнадцать? — Вениамин мельком глянул на её экран. — Неплохо для разминки перед детсадовскими стартами. Но на байке уровень сопротивления двадцать. Ты когда-нибудь пробовала крутить педали в густом меду?
— Я предпочитаю реальные достижения, а не имитацию поездки за хлебом, — парировала Лика. — Смотрите, Вениамин, я сейчас включу режим «Горный марафон».
Она нажала на кнопку наклона. Дорожка начала медленно подниматься вверх. Теперь Лика не просто бежала, она штурмовала Эверест. Её икры горели, дыхание стало частым, но она продолжала улыбаться этой фальшивой, вызывающей улыбкой, от которой у конкурентов обычно случался нервный тик.
Вениамин принял вызов. Он переключил режим «Спринт по пересеченной местности». Теперь он не просто крутил педали, он встал с сиденья, вкладывая весь свой вес и ярость в каждое движение. Его футболка потемнела от пота, а взгляд был сфокусирован на воображаемом финише, где, вероятно, давали кубок за «Самую большую вредность в мире».
Они не смотрели друг на друга в упор, но каждый следил за показателями соседа.
— Что такое, Лика? — прохрипел Вениамин через пару минут. — У вас датчик... пульса... сейчас... взорвется...
— Мой пульс... это музыка... вселенной! — выдохнула она, чувствуя, как сердце стучит в ушах, словно барабанщик-садист. — А вот у вас лицо... цвета... спелого... помидора... Вам помочь... вызвать... скорую... или сразу... морг?
— Мечтайте! — Веня рывком увеличил темп. — Я... еще... даже не... пропотел!
— Врун! С вас течет... как с... Ниагарского... водопада! — Лика прибавила еще 0,5 скорости.
Вокруг них начала образовываться «зона отчуждения». Другие клиенты клуба осторожно обходили их стороной, чувствуя, что если подойти слишком близко, можно получить случайный удар коленом или быть испепелённым пассивной агрессией.
— Давайте... пари, — вдруг выдавил Вениамин, не сбавляя темпа. — Кто... первый... нажмет... «Стоп»... тот... признает... что проект... «Золотая Лихорадка»... ведет... победитель.
Лика чуть не поперхнулась воздухом.
— А если... я... выиграю... то... вы... работаете... под моим... началом... целую... неделю... без... нытья!
— Идет! — рыкнул Вениамин.
Это была уже не просто тренировка. Это была война. Дуэль титанов в мире лайкры и кроссовок.
Прошло десять минут. Лика чувствовала, что её ноги превратились в две колонны из раскалённой лавы. Мысли путались. «Зачем мне это надо? Я же могла сейчас лежать дома с маской на лице и бокалом вина. А вместо этого я пытаюсь перебежать этого упертого барана, который, кажется, вообще сделан из титана».
Она глянула на Вениамина. Тот выглядел не лучше. Его чёлка уже не просто прилипла, она превратилась в жалкую сосульку, а грудь вздымалась так, будто он пытался втянуть в себя весь кислород в радиусе километра. Но он не сдавался.
— Сдавайтесь... Лика... — прошептал он, едва ворочая языком. — У вас... шнурок... развязался...
— Не... куплюсь... на... дешевку! — выкрикнула она, хотя шнурок её на самом деле беспокоил меньше всего. Больше её беспокоило то, что она перестала чувствовать пальцы ног.
— Ультиматум! — вдруг крикнул Вениамин, собрав последние силы. — Сейчас... оба... одновременно... прибавляем... на максимум... и... до... первого... падения!
— Согласна! — Лику уже несло течением азарта.
Она жала на кнопки, он крутил регулятор сопротивления. В этот момент они оба напоминали безумных ученых, которые решили взорвать лабораторию ради чистого любопытства. Дорожка ревела, байк свистел. Лика уже не бежала, она совершала какие-то хаотичные прыжки, пытаясь удержаться на ленте. Вениамин стоял на педалях, совершая рывки, от которых тренажёр жалобно поскрипывал.
И тут случилось неизбежное. Режим «Ультра-Хард-Кор» оказался слишком тяжелым даже для современных технологий. Или, что вероятнее, у Лики просто иссяк запас жизненных сил. Её правая нога вильнула, она задела край тренажёра, и...
В это же мгновение цепь на байке Вениамина (или его колено, он потом так и не признался) издала подозрительный звук, и он, потеряв равновесие, буквально свалился с седла.
Лика, пытаясь не улететь в стену, нажала на кнопку аварийной остановки. Дорожка замерла с таким звуком, будто её только что пытали. Лика рухнула на колени прямо на полотно, тяжело дыша и не в силах поднять голову.
Рядом, прислонившись спиной к своему байку, на полу сидел Вениамин. Его грудная клетка ходила ходуном, а глаза были закрыты.
В зале повисла тишина. Даже музыка, казалось, стала тише, отдавая дань уважения двум безумцам.
— Ну... что... — через минуту выдавила Лика, утирая пот тыльной стороной ладони. — Кто... свалился... первый?
Вениамин приоткрыл один глаз.
— Мы... упали... синхронно. Это... статистическая... погрешность.
— Никаких... погрешностей, — Лика наконец нашла силы сесть, скрестив ноги. — Вы... первый... издали... звук... раненого... мамонта.
— Я... просто... прочищал... горло, — Вениамин попытался поправить чёлку, но только размазал пот по лбу. — А ты... бежала... так... будто... за тобой... гналась... стая... голодных... кредиторов.
Они посмотрели друг на друга. Оба красные, взмокшие, растрепанные, бесконечно далекие от своих идеальных офисных образов. И вдруг Лика начала смеяться. Сначала это был тихий хрип, переходящий в хихиканье, а потом она просто расхохоталась, запрокинув голову.
— Вениамин... вы... ты видел... свое... лицо? — выдавила она сквозь смех. — Ты... выглядел... как... человек, который... пытается... догнать... уходящий... поезд... в... открытый... космос!
Вениамин не выдержал и тоже криво усмехнулся, что для него было эквивалентом бурного веселья.
— А ты... Лика... была... похожа... на... белку... в... колесе... апокалипсиса.
Они сидели на полу среди блестящих тренажёров и дорогих фитнес-ковриков, и весь мир казался им в этот момент чем-то второстепенным.
