После того как все замки были установлены (я сам прикрутил каждый из них, проверяя, чтобы дужки сидели плотно, а петли не люфтили), я попросил Сергея попробовать вставить в замок не тот ключ. Мы стояли у парадного входа в дом: я, Аня, Скарлетт и Сергей, который держал в руке ключ с меткой «Дом/земля»: от подвала. Он вставил ключ в замочную скважину парадной двери, и в тот же миг раздался гулкий звон: такой громкий и пронзительный, что, казалось, задрожали стёкла в окнах. Звук был похож на удар колокола, так что его, без сомнения, было слышно на всём нашем хуторе: от кузни на одном конце участка до опушки леса на другом. Бедный Сергей, вздрогнув всем телом, прижал свои волчьи уши к голове и посмотрел на меня с таким выражением, что я невольно почувствовал укол совести. Его янтарные глаза сузились, а хвост нервно дёрнулся, хлестнув по голенищу сапога. Я лишь извиняюще улыбнулся, разводя руками в жесте, который, надеюсь, выражал мою искреннюю неловкость.
— Извини, Сергей, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более примирительно. — Не подумал. В следующий раз обязательно предупрежу. Но зато теперь мы знаем: сигнализация работает.
— Работает, — буркнул он, всё ещё потирая уши. — Ещё как работает. У меня до сих пор в ушах звенит.
Аня, стоявшая рядом, тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Её глаза искрились весельем, а волосы, заплетённые в свободную косу, слегка растрепались от вечернего ветра. Скарлетт же, наоборот, смотрела на замок с плохо скрываемым интересом: её рубиновые глаза буквально впились в бронзовую руну, а острые уши подрагивали, улавливая затухающие отголоски магического звона. Она была прирождённым исследователем, и любое новое магическое устройство вызывало у неё почти детский восторг.
— Главное, — добавил я, всё ещё улыбаясь, — не перепутать ключи. А то весь наш участок поднимешь на дыбы посреди ночи, и соседи, если бы они жили чуть поближе, прокляли бы нас до седьмого колена.
Это была хорошая мера, однако недостаточная. Я пока был малоопытен и недостаточно квалифицирован, чтобы делать охранных големов — сложных магических конструктов, способных самостоятельно патрулировать территорию, распознавать угрозы и вступать в бой с нарушителями. Для этого требовались знания, которыми я пока не обладал: тонкости големостроения, принципы манипуляции неживой материей, секреты вливания духа в конструкт без риска его распада. Всё это было где-то там, в библиотеках и академиях, но не здесь, не сейчас. Однако я мог сделать ещё пару оберегов: простых, но эффективных защитных артефактов, которые создавали бы барьер против магических угроз.
В Библиотеке Висячих Садов, где я получил золотую карту и где провёл столько времени, изучая трактаты по артефакторике, стихийной магии и теории зачарования, я также вычитал, что тёмные маги могут наслать проклятия или какую-то иную напасть с большого расстояния. В одной из книг, старом фолианте в потрёпанном чёрном переплёте с выцветшими серебряными рунами на корешке, описывались случаи, когда колдуны насылали порчу на целые деревни, используя в качестве фокуса прядь волос жертвы, каплю крови или даже просто знание имени и примерного местоположения. Проклятие могло проявляться по-разному: от неурожая и падежа скота до болезней, кошмаров и даже смерти. Конечно, вероятность того, что кто-то решит наслать проклятие именно на наш хутор, была невелика (мы не враждовали ни с кем из магов), но, как говорил мой отец, «бережёного и Легилиус бережёт».
Потому, на всякий случай, я начал ваять с помощью моего двуручного молота (того самого, который я использовал для более крупных изделий, вроде плугов, лемехов и деталей для ветряка) и плотницких инструментов своеобразные тотемы. Идея пришла ко мне, когда я вспомнил о резных столбах, которые викинги и славяне в моём прошлом мире ставили перед своими длинными домами, чтобы отгонять злых духов. Я решил совместить этот древний принцип с магией, создав нечто среднее между идолом, оберегом и магическим фокусом.
Это были деревянные двухметровые обелиски с бронзовым стержнем внутри. Я выбрал для них молодые сосны, что росли на опушке леса: прямые, без сучков, с гладкой корой серовато-коричневого оттенка. Каждое дерево срубил для меня полуорк Ург Варг, используя свой рабочий топор. Затем я очистил стволы от коры длинными, плавными движениями ножа, обнажая светлую, почти кремовую древесину. Древесина пахла смолой и чем-то терпким, лесным, и этот запах ещё долго держался в кузне, смешиваясь с привычной гарью и окалиной. Полуорк изъявил желание помогать мне, я не был против, давно заметил, что ему нравилось работать с деревом, да и похоже у него был некий талант в этом деле.
Я отлил девять одинаковых прутов длиной чуть больше двух метров: так, чтобы стержень проходил через весь обелиск от основания почти до самой макушки, но не выходил наружу. Бронзу я взял ту же, что использовал для рун на замках: сплав меди с оловом в пропорции девять к одному, с добавлением крошечной доли цинка для прочности.
Чтобы вставить стержень внутрь деревянного обелиска, я просверлил в каждом стволе отверстие с помощью длинного бурава, который вращал вручную, постепенно углубляясь в древесину. Это была нудная, монотонная работа: бур скрипел, вгрызаясь в сосновые волокна, стружка сыпалась на пол, и каждые несколько минут приходилось останавливаться, чтобы вычистить отверстие от опилок и проверить, не ушёл ли бур в сторону. Отверстие должно было быть идеально прямым, иначе стержень не войдёт до конца или, что ещё хуже, расколет обелиск изнутри. Когда отверстия были готовы, я вставил в каждый бронзовый прут, предварительно нагрев его в горне до температуры. Войдя в древесину, горячий стержень чуть обжигал её изнутри, создавая тонкий угольный слой, который, как я надеялся, защитит дерево от гниения и насекомых.
На вершине каждого тотема я вырезал лисью голову. Это была не случайная прихоть. Лис в фольклоре моего родного мира часто считали хитрым стражем, способным обмануть злых духов и запутать недоброжелателя ложными следами. Здесь, в мире осколков, лисы тоже водились: я видел их следы на снегу у реки, а однажды ночью слышал их тявканье где-то в лесу. Кроме того, ещё были энфилды, один из которых жил у с нами. Мне показалось уместным сделать их стражами нашего хутора. Каждую голову я вырезал вручную, используя набор стамесок разного размера: сначала грубо наметил форму, убрав лишнюю древесину, затем проработал детали: вытянутую морду, острые треугольные уши, густую шерсть на щеках, переданную частыми неглубокими насечками. Глазами служили два мелких камня яшмы красновато-коричневого оттенка, которые я вставил в заранее высверленные углубления и закрепил каплей расплавленной бронзы, чтобы держались намертво. Яшма, как я уже знал по опыту с многочисленным артефактами, достаточно удовлетворительно держала магический заряд, а её красноватый оттенок придавал лисьим мордам выражение настороженной, почти живой зоркости. В сумерках, когда свет центрального кристалла тускнел, яшмовые глаза, казалось, начинали слабо светиться изнутри, отражая закатное небо, и лисы выглядели так, будто вот-вот повернут головы и залают на незваного гостя. Ург Варг старался повторять за мной и стоит отметить у него получалось вполне достойно.
Они смотрели вовне, охраняя наш дом от тёмной магии и любых негативных эманаций: я зачаровал их на это. Процесс зачарования был долгим и выматывающим. Каждый обелиск я обрабатывал отдельно, держа ладони на его поверхности и медленно вливая в него свою ману, словно воду в сухую губку. Мана текла по моим рукам, проходила через бронзовый стержень, поднималась к вершине и там, в яшмовых глазах лисы, формировалась в некое подобие магического контура. Я вкладывал в зачарование чёткий образ: тотем должен был отталкивать любые тёмные эманации, направленные на наш участок, рассеивать их, как солнечный свет рассеивает утренний туман. Проклятия, сглазы, порча, скверна, заговоры, злые духи, насланные издалека — всё это должно было наткнуться на невидимый барьер, создаваемый тотемами, и либо рассеяться, либо отразиться обратно к отправителю. Разумеется, против прямого физического вторжения тотемы были бессильны (для этого я и планировал позже поставить частокол), но против магических угроз они служили надёжным, хоть и не абсолютным, щитом.
