Мы проверили, всё ли в порядке с товаром: тюки с кожей, связки готовых кинжалов и прочие припасы, купленные на рынке, были на месте. Я помог Ане и Скарлетт забраться в повозку, Сергей легко запрыгнул сам, и я, взяв Бурю под уздцы, повёл её прочь от таверны.

Дорога домой пролегала через те же оживлённые улицы нижних уровней, что и утром. Сейчас, вечером, город преобразился: магические фонари горели ярче, отбрасывая причудливые тени на серые каменные стены, а из окон домов и трактиров доносился смех, музыка и звон кружек. Воздух был наполнен запахами жареного мяса, свежего хлеба и пряностей: вечерняя жизнь Аргониса местами била ключом. Мы миновали рыночную площадь, где оставшиеся торговцы уже сворачивали свои лавки, кузнечный ряд, где из некоторых открытых дверей всё ещё доносился стук молотов и шипение закаляемой стали, и наконец выехали за внешние стены, где начинались более тихие улочки.

Буря шагала мерно и неторопливо, цокая подковами по брусчатке, а я думал о том, что сегодняшний день был действительно особенным. Встреча с Василием, библиотека, серебряная карта в моём кармане… Всё это было шагами к чему-то большему, к новым знаниям и возможностям. Где-то впереди уже маячила кузница, мой дом и мастерская, где меня ждали незаконченные дела и новые проекты. Но сейчас, в этот момент, я просто наслаждался вечерней прохладой и чувством очередного не зря прожитого дня.

Сегодняшний день, как и многие предыдущие, начался задолго до того, как желтый кристалл на вершине королевской пирамиды разгорелся в полную силу. Я поднялся еще в серых предрассветных сумерках, когда небо над Аргонисом только начинало наливаться бледной голубизной, а редкие звезды еще мерцали, словно нехотя уступая место новому дню. Умывание, завтрак. Затем потопал до мастерской.

В кузне уже было тепло: людоящер Гракх раздувал меха, и горн дышал ровным, глубоким жаром. Полуорк Ург Варг, огромный, с бугристыми мышцами и сероватой кожей, проверял инструменты, раскладывая молоты и клещи на дубовой лавке с той методичностью, которую я успел ему привить за последние недели. Хобгоблинша Скарлетт с рубиновыми глазами, которые всегда горели любопытством, подготавливала заготовки: сортировала железные прутья и полосы меди под руководство старших, которые мы закупили на внешнем рынке еще в прошлый рыночный день.

Заказов было много. Рутинных, но оттого не менее важных. Мы работали вчетвером, как слаженный механизм, и я чувствовал, что мои помощники медленно, но верно действительно становятся командой. Гракх, с его чешуйчатой шкурой, которая отливала болотной зеленью в свете горна, уже неплохо освоил ковку простых изделий: гвоздей, скоб, подков. Его длинные когтистые пальцы, казалось бы, не приспособленные для тонкой работы, на удивление ловко управлялись с молотом, а его хладнокровная натура позволяла ему сохранять спокойствие даже в самые жаркие моменты. Ург Варг, напротив, был воплощением грубой силы, но и он учился контролировать свои удары, чтобы не расплющивать заготовки в лепешку. Его глубоко посаженные глаза под тяжелыми надбровными дугами внимательно следили за каждым моим движением, а когда я поправлял его хватку, он кивал и повторял снова, пока не получалось правильно. Скарлетт же оказалась прирожденным помощником: она быстро схватывала суть задач, будь то заточка лезвий, полировка или сборка мелких деталей. Ее острые уши чуть подрагивали, когда она сосредотачивалась, а ее маленькие, но сильные руки работали с точностью, которой я не ожидал от хобгоблина.

К обеду, когда последний заказ (партия дверных петель для местного плотника) был готов, я отпустил их отдыхать. Через открытые ворота кузни в помещение вливался прохладный воздух.

После обеда последовали селенитовые батареи. Мне требовались пару-тройку таких же накопителей на тысячу единиц духа: аналогичные тому, что стоял в углу моей кузни. Я достал из сундука у дальней стены запасы селенита. Камни были необработанными, с тусклой, словно восковой поверхностью, но внутри каждого, если поднести его к свету, угадывалось то самое бежевое мерцание. Я разложил их на верстаке, пересчитал: двадцать три штуки, разных размеров, от мелких, с ноготь большого пальца, до крупных, почти с кулак. Для батареи на тысячу единиц духа мне нужно было не просто вставить селенит в оправу, но и создать правильную внутреннюю структуру: сеть из медных жил и контактов, которая позволит камню накапливать и отдавать ману.

Процесс отливки я начал с подготовки форм. Глина для литья у меня была припасена заранее. Я замесил ее с водой и мелким речным песком до нужной консистенции, а затем вылепил цилиндрические формы с внутренними полостями, куда позже залью расплавленную бронзу. Каждая форма была размером с мою ладонь, с аккуратными желобками для будущих контактов. Я работал медленно, тщательно. Когда формы были готовы, я оставил их сохнуть на краю горна, а сам приступил к плавке.

Бронзу я взял из своих запасов лома: старые, не подлежащие ремонту детали от повозок, обломки подсвечников, купленные по дешевке у старьевщика на рынке. Все это пошло в тигель, который я поместил в самое сердце печи. Угли, которые Гракх заготовил еще утром, горели ровно, и он поддувал меха до тех пор, пока металл не начал плавиться, превращаясь в ослепительно-оранжевую, тягучую жидкость. Жар стоял такой, что пот катился с меня градом, и кожаный фартук, казалось, вот-вот задымится. Но я не отвлекался, следя за температурой по цвету металла и по тому, как он тек, когда я пробовал его длинным железным прутом. Когда бронза стала похожа на густой мед, я, обмотав руки мокрыми тряпками, аккуратно вылил ее в подготовленные глиняные формы. Металл зашипел, заполняя пустоты, и по кузне разнесся знакомый запах горячей глины и остывающего металла.

Затем наступила время заключительной части: сборка и зачарование. Когда бронзовые корпуса остыли настолько, что их можно было брать руками, я выбил их из форм и тщательно зачистил напильником, убирая все заусенцы и неровности. Каждый корпус представлял собой цилиндр с открытым верхом, его я после закрою бронзовым кружочком (пластиной). Ещё я сделал несколько нитей бронзы — тонкие, почти как волос, но прочные. Их нужно было уложить в пазы так, чтобы получилась спираль, жёстко охватывающая селенитовый камень, вложенный по центру, со всех сторон и соединяющую её с цилиндром. Это было похоже на плетение, и мои пальцы, привыкшие к грубой работе, двигались с непривычной осторожностью.

Когда первая батарея была собрана, я вставил в нее крупный селенитовый камень, предварительно обточенный до формы цилиндра. Камень вошел в корпус плотно, с легким трением, и я закрыл верх своим кружочком, намертво приварив его магией огня. Затем, после зачарования, взяв батарею в руки, я подсоединил к общей цепи кузни. К следующему утру селенит внутри вспыхнул бежевым светом, который пробивался сквозь щели в бронзовом «фонаре», создавая вокруг батареи мягкое еле заметное сияние. Это было завораживающе.

Этим же вечером я сотворил ещё парочку таких аккумуляторов. Время в кузне текло незаметно, и когда я закончил последнюю, четвертую (в общей сумме) батарею, за окном уже стояла глубокая ночь. Небо над Аргонисом было усыпано голубыми звездами, а желтый кристалл на вершине пирамиды почти погас, отбрасывая на город лишь слабое сияние, похожее на свет далекого голубого фонаря или Луны. Я сложил готовые и, чувствуя приятную усталость во всем теле, отправился в дом.

На следующее утро, едва рассвело, я снова был на ногах. Заказы не ждали, и мы с командой быстро разобрали утреннюю партию: Гракх ковал гвозди, Ург Варг помогал мне с обручами для бочек, которые заказал местный пивовар, а Скарлетт занималась заточкой серпов для одного из фермеров с окраины. Параллельно мы отливали бронзовые колечки новой модели с мелкими кварцевыми камнями. Мановые зелья, изготовленные Аней, сильно выручали. К полудню все было готово, и я, отпустив их на обед, сам перекусил на скорую руку.