— Ург, тревога, — шёпотом сказал я. — Четверо чужаков на опушке. Скорее всего, бандиты. Мы их встретим здесь. Бери щит и топор.

Он кивнул, ничего не спрашивая, и одним слитным, текучим движением поднялся с лежанки. Через минуту он уже стоял в главном помещении кузни, полностью экипированный: в левой руке — тяжёлый, ещё пахнущий свежим деревом щит, который я как раз готовил к завтрашнему заказу (круглый, из трёх слоёв проклёпанной дубовой доски, с бронзовым умбоном и окантовкой), а в правой — самый обычный, грубый топор для рубки дров, что стоял у печи. Но в руках Варга даже это простое орудие выглядело грозно.

Тем временем в кузню, так же бесшумно, через заднюю дверь проскользнули остальные. Гракх, мой зеленокожий ящер, держал в одной руке свою верную одноручную дубинку с бронзовыми болтами и простенький деревянный щит. Его чешуя в темноте отливала болотной зеленью, а вертикальные зрачки сузились в тонкие щёлочки. Он не произнёс ни слова, лишь коротко, понимающе кивнул мне, и в его глазах я прочитал спокойную, хладнокровную готовность к бою.

Атль Яш-Ха, синекожий ящер, был вооружён длинным пехотным копьём с широким, листовидным наконечником. Его светло-синяя, почти бирюзовая чешуя, что обычно переливалась на свету, сейчас казалась тусклой и матовой, но глаза горели тем же яростным, решительным огнём. Он перехватил копьё поудобнее и вопросительно посмотрел на меня.

И, наконец, Сил — лёгкая, бесшумная, словно призрак. Ей я не дал оружия: её задачей было не сражаться, а наблюдать.

— Слушайте мой план, — сказал я, и все склонились ближе, ловя каждое слово. — Мы не знаем точно, сколько их и насколько они сильны. Поэтому действуем хитростью. Я, Гракх и Сергей останемся здесь, в кузне. Когда они войдут,а они войдут, я в этом уверен, — мы встретим их здесь. Ты, Ург, и ты, Атль, — я перевёл взгляд на полуорка и синего ящера, — вы будете ждать снаружи, в хлеву, вместе с Сил. Как только увидите, что бандиты проникли внутрь, — выходите и перекрываете им путь к отступлению. В бой вступайте, только если они попытаются бежать или если я позову на помощь. Сил, ты остаёшься в хлеву и наблюдаешь. Если увидишь, что кто-то ещё подходит — подашь знак. Ты меня поняла?

Кошкодевочка кивнула, и в её глазах мелькнуло разочарование: ей, конечно, хотелось быть в гуще событий, но она всё понимала.

— Аня и Скарлетт, — продолжил я, — остаются в доме. Аня с луком, если увидят, что кто-то бежит от кузни в их сторону, будет стрелять. По местам и главное: тихо.

Все разошлись по своим позициям с той слаженностью, которая приходит только после долгих недель совместной работы и жизни под одной крышей. В кузне остались только я, Гракх и Сергей. Я встал в углу у селенитовых батарей, «Клинок Агнбера», что висел у меня на поясе был дополнительным оружием, для основного действия у меня были на примете иные артефакты. Гракх притаился в тени у двери, сжимая дубинку. Сергей, пригнувшись, замер за горном, и только его медные глаза горели в темноте, как два волчьих огонька.

Снаружи донеслось тихое, едва уловимое механическое позвякивание. Гости на подходе. Я затаил дыхание и начал медленно, размеренно дышать, пытаясь расслабиться, чувствуя, как по венам разливается холодное, спокойное пламя предвкушения. Моя рука на рукояти двуручного молота была тверда.

Я стоял посреди кузни, сжимая в одной руке «Кузнечный Жезл», а в другой — тяжелый двуручный молот. Свет от тусклых звёзд, проникающий через маленькое окошко под потолком, едва разгонял тьму, и лишь отблески на полированной стали инструментов выдавали их присутствие. Я слышал, как колотится моё сердце, отсчитывая удары, словно метроном, и чувствовал, как холодный воздух кузни смешивается с запахом остывшего угля, металлической пыли и старого дерева. Где-то в тенях, затаились Гракх и Сергей. Я знал, что они здесь, хотя не видел их. Я чувствовал их присутствие по едва уловимому дыханию.

Снаружи послышались шаги. Не крадущиеся, нет: теперь они шли уверенно, не особо скрываясь. Видимо, решили, что обитатели хутора спят и можно действовать нагло. Вскоре скрипнула входная дверь кузни, и в проёме возникли четыре фигуры. Их силуэты на мгновение застыли, а затем они шагнули внутрь, и я смог разглядеть их.

Первым шёл человек, которого я бы описал, как обладателя «крысиных глазок». Он был невысоким, худощавым мужчиной лет сорока с небольшим. Маленькие, бегающие глазки, посаженные слишком близко к переносице, были тёмно-карими, почти чёрными, и в них горел неприятный, алчный огонёк. Его нос, длинный и заострённый, слегка подёргивался, словно он постоянно принюхивался. Редкие, сальные волосы мышиного цвета были зачёсаны назад и собраны в короткий хвост на затылке. Одет он был в стёганный коричневый гамбезон с многочисленными заплатками, поверх которого был наброшен потёртый кожаный жилет с множеством кармашков. Он двигался вкрадчиво, чуть сгорбившись, словно постоянно ожидал удара. Позже я узнал, что его звали Морт «Скряга».

Справа от него шла женщина, как я также позже узнал носившая имя: Лира «Разбойница». Высокая, жилистая, с гибким, словно ивовый прут, телом. Её движения были плавными и текучими, как у хищника, крадущегося в высокой траве. Её глаза, светло-серые, холодные, как зимнее небо, смотрели оценивающе и безжалостно. Одета она была в облегающий кожаный доспех, состоящий из множества ремешков и пряжек, местами усиленный стальными вставками.

Третий (тот, кого я мысленно окрестил «здоровяком») был самым рослым среди них. Клык «Бродяга» (или как там его звали) возвышался над остальными на добрую голову. Маленькие, заплывшие глазки смотрели исподлобья, а нижняя челюсть, массивная и выпирающая вперёд, придавала ему сходство с бульдогом. Одет он был в грубую холщовую рубаху, едва сходящуюся на его необъятном животе, и кожаные штаны, усиленные вставками из толстой, дублёной кожи.

Четвёртый же, Грим «Жнец», держался чуть позади. Он был самым неприметным из всех: среднего роста, худощавый, с бледным, ничего не выражающим лицом и пустыми, словно стеклянными, глазами. Его длинные, прямые чёрные волосы спадали на плечи, а одет он был в тёмно-серый плащ с глубоким капюшоном. Никакого видимого оружия у него не было, но я заметил, как его пальцы, длинные и тонкие, словно у музыканта, постоянно находятся в движении, поглаживая что-то, спрятанное в складках плаща. Позже я узнал, что это были стальные метательные иглы, острые как бритва и смазанные какой-то гадостью.

Когда они вошли, я стоял прямо перед ними, не прячась. Рыжий парень в простой одежде, с двуручным серебряным посохом и молотом, опущенным на пол, в руках. Я хотел, чтобы они недооценили меня. И, судя по тому, как презрительно скривился Морт, после того, как отошел от сюрприза, это сработало.

Они замерли, увидев нас. Скряга быстро оглядел кузню, оценивая обстановку, и на его лице появилась ухмылка. Он явно не ожидал засады, но, увидев, кто именно перед ним стоит, быстро успокоился. Да и численный перевес, и ранговый — всё было на их стороне. Четверо опытных авантюристов против мальчишки с «золотыми побрякушками», ящера с булавой и простеньким щитом, да людоволка с кривым кинжалом. Серьёзной угрозы они не представляли: по крайней мере, так думали они.

Морт хищно оскалился, обнажив жёлтые, кривые зубы, спрятанные за повязкой. Его крысиные глазки блеснули в темноте, когда он сделал шаг вперёд и заговорил. Голос у него оказался скрипучим, словно несмазанная дверная петля, и вкрадчивым.

— Значит так, парень, — произнёс он, поигрывая ножами, что только что достал из-за пазухи.

В руках он держал два одноручных ножа из бронзы: их широкие, слегка изогнутые лезвия тускло блестели в полумраке, а наборные рукояти из кости и дерева были обмотаны потёртой, засаленной кожей для лучшего хвата. Эти лезвия в его руках вращались с пугающей лёгкостью, описывая в воздухе сверкающие круги.

— Мы люди простые и деловые: не хотим лишней крови. Ты нам отдаёшь вот эту вот штуковину, — он кивнул на мой «Кузнечный Жезл», — и вон тот молоточек, что ты сжимаешь в своей хрупкой ручонке. А заодно и те золотые безделушки, что блестят у тебя на пальцах. И тогда мы тихо-мирно уходим по своим делам. Ни тебя не тронем, ни твоего остального добра.