А в трёх сотнях метров от моего забора, у кромки леса, что подступал к полю с западной стороны, в этот самый момент четверо не совсем чистых на руку авантюристов как минимум бронзового ранга лежали в высокой траве, пригнувшись так низко, что их силуэты почти полностью сливались с слегка пожухлой осенней растительностью. Если бы я в тот момент знал об их присутствии, если бы мог видеть сквозь темноту так же ясно, как днём, я бы заметил их сразу: Морта по кличке «Скряга», Лиру по кличке «Разбойница», Клыка без имени и лишь с дополнительным псевдонимом «Бродяга» и Грима «Жнеца». Но я ничего не знал и, насвистывая себе под нос какой-то незамысловатый мотив, поднялся с лавки и направился в дом, предвкушая горячий ужин и мягкую постель.

Морт, лёжа в траве, прижимался щекой к влажной земле и нервно покусывал травинку, чувствуя, как его сердце колотится где-то у горла. Он был невысоким, сухощавым мужчиной средних лет, чья фигура казалась ещё более сгорбленной из-за постоянной привычки сутулиться: не столько от природы, сколько от многолетней привычки прятаться, таиться, скрывать что-то ценное под своей потрёпанной одеждой. Его лицо, узкое и бледное, с заострёнными чертами и редкой щетиной на подбородке, напоминало морду крысы, а маленькие, бегающие глазки цвета болотной тины постоянно шныряли по сторонам, оценивая, прикидывая, высчитывая. Одет он был в стёганый гамбезон, местами протёртый до ниток, поверх которого был наброшен короткий кожаный плащ с множеством заплат и внутренних карманов: в каждом из них что-то позвякивало при движении. Главной мотивацией Морта, единственной его страстью и единственным божеством, которому он поклонялся, было накопление богатства. Он мечтал о том дне, когда сможет утонуть в золоте, зарыться в него с головой, как в перину, и никогда больше не беспокоиться ни о чём. Возможно, за этой жадностью скрывалась какая-то старая травма, детство в нищете, когда он, маленький мальчик из трущоб Аргониса, замерзал зимой и питался объедками с помойки, но Морт никогда не говорил об этом вслух. Он вообще не любил говорить о прошлом. Ему нравилось думать о будущем: о том самом, в котором он, наконец, станет богатым. И этот хутор, по его расчётам, мог приблизить это будущее на несколько лет.

— Чего замер, Скряга? — прошептала Лира, ткнув его локтем в бок.

Её голос, низкий и бархатистый, звучал почти насмешливо, но в нём чувствовалось напряжение.

— У тебя зубы стучат так, что нас даже тот ящер услышит.

Лира была высокой, стройной женщиной с атлетическим телосложением, каждое движение которой было наполнено грацией хищника. Её волосы цвета воронова крыла, обычно заплетённые в тугую косу, сейчас были слегка влажные от вечерней росы. Лицо у неё было острое, с высокими скулами и пронзительными, изумрудно-зелёными глазами, которые даже в темноте горели озорным огнём или холодной решимостью в зависимости от обстоятельств. На левой щеке красовался тонкий, едва заметный шрам, напоминавший о каком-то давнем приключении, которое она никогда не рассказывала до конца, лишь загадочно улыбалась, когда её спрашивали. Одета Лира была в практичную кожаную броню тёмных тонов: облегающий корсет с металлическими вставками на груди, наручи с шипами на запястьях, высокие сапоги на мягкой подошве, которые позволяли передвигаться совершенно бесшумно. И весь её облик говорил о том, что эта женщина привыкла полагаться на ловкость и скорость, а не на грубую силу. Она была лучшей в их маленькой компании в вопросах скрытности и разведки. Даже трудно сказать, что именно она вообще забыла среди этого сброда. Говорят, она давно бы могла получить железный ранг, если бы не её характер и склонности. Именно по этим причинам Морт ей и поручил разведать хутор днём.

— Не стучат, — огрызнулся Скряга, хотя его зубы действительно начали мелко постукивать от нервного возбуждения. — Просто холодно. Осень всё-таки. вечер.

— Холодно ему, — хмыкнул Клык, лежавший чуть поодаль и задумчиво разглядывавший звёзды сквозь редкие кроны деревьев. — Ты бы лучше признался, что от страха.

Клык, по кличке «Бродяга», был высоким, жилистым мужчиной лет сорока, с обветренным, словно старый дубовый пень, лицом и пронзительными серыми глазами, в которых отражались все дороги, что он исходил за свою жизнь. Его кожа, тёмная и обветренная, напоминала выделанную кожу, а руки — большие, узловатые, с въевшейся в трещины грязью — говорили о том, что этот человек не привык сидеть на месте. Он носил простую, но добротную одежду: шерстяную тунику, кожаные штаны и стоптанные сапоги, а из оружия предпочитал старый, но надёжный меч с потёртой рукоятью, который носил за спиной. Клык был скитальцем по натуре: он не мог долго оставаться на одном месте, его вечно тянуло куда-то вдаль, и даже сейчас, лёжа в засаде, он, казалось, мысленно брёл по какой-то далёкой дороге. К этому делу он присоединился не столько из жадности, сколько из любопытства и скуки: Морт обещал лёгкую наживу и небольшое приключение, а Клык не мог устоять перед такими предложениями.

— Тише вы, — прошипел Грим, самый молчаливый из них, и все замолчали.

Грим по кличке «Жнец» был высоким, худощавым мужчиной, но при этом невероятно сильным и выносливым. Его фигура напоминала туго натянутую тетиву лука: казалось, что он состоит из одних жил и мышц, без единой унции лишнего жира. Лицо у него было бледным, почти болезненным, с тёмными кругами под глазами и тонкими, плотно сжатыми губами, а взгляд — пустым и отсутствующим, словно он смотрел куда-то сквозь этот мир в какую-то другую реальность. Одевался он всегда в чёрное: чёрный плащ с капюшоном, чёрная рубаха, чёрные штаны, и двигался так бесшумно, что иногда казалось, будто он не идёт, а скользит над землёй. Грим был самым опасным из них, хоть и самым незаметным: его специализацией было устранение проблем: быстро, тихо и без лишних вопросов. Он не был садистом и не получал удовольствия от насилия, но относился к нему как к работе, которую нужно сделать хорошо. Морт нанял его в последний момент, заплатив половину вперёд из своих сбережений, и Грим согласился, потому что цена была хорошей, а задание казалось простым. Он был где-то на уровне Лиры и уже имел железный ранг, зато было хотя бы понятно, по какой причине он валялся тут вместе со всеми: плата вперед и ещё четверть от награбленного. Да и к тому же: раз Морт по кличке «Скряга» платил столько и вперед, значит дело явно того должно было стоить.

Именно этот крысинолиций собрал их всех здесь, у лесной опушки, примерно в трёхстах метрах от хутора Громова. Он долго вынашивал этот план, собирал информацию по крупицам, выспрашивал у знакомых в тавернах, подслушивал разговоры на рынке. Мол, тут живёт молодой парень с девчушкой без взрослых, лишь пара рабов-зверолюдей представляют опасность. Но на их стороне численное превосходство и внезапность. Да и не будут рабы без особого приказа рваться в бой с ними и рисковать своими жизнями ради своего надзирателя: так он убеждал остальных. А внутри их ждало множество серебра и золота: Морт слышал, что этот молодой кузнец продаёт какие-то дорогие полумагические безделушки через лавку «Эхо Магии» и получает баснословные прибыли, плюс имя «Алая Подкова» была уже в всех на слуху. Да и большая бронзовая конструкция, стоящая прямо у входа на участок (ветряк, который он видел издалека) лишний раз подтверждала, что у хозяина водятся деньги и далеко не малые раз на подобное он выкидывал столько бронзы на ветер: они думали, что это просто такой элемент декора, ведь не знали для чего и чем он служит по факту. Допустим: мельницу можно было бы и поскромнее сделать. В общем, никто не ставит такие дорогие штуки, если у него нет лишних монет.

— Давайте ещё раз пройдёмся по плану, — прошептал Морт, придвигаясь ближе к остальным. — Лира, ты была внутри днём. Расскажи, что видела.

Лира кивнула и, понизив голос до едва слышного шёпота, начала рассказывать:

— Я пришла туда под видом клиентки, заказала у них пару простых подков, — её губы тронула лёгкая усмешка. — За прилавком сидел светло-синий тощий ящер. Ну, знаете, из этих, с вертикальными зрачками и чешуёй. Он был вежлив, но, по-моему, туповат: просто повторил за мной заказ и ушёл в кузню. Потом вышла девушка лет пятнадцати: такая милая, улыбчивая, с косой. Она была приветлива, предложила мне чай, но я отказалась. Она, видимо, за хозяйку тут. Сказала, что они живут одни, без взрослых, и что мастер (тринадцатилетний мальчишка) сейчас работает в кузне с подмастерьями.