Золотых монет стало очень много. Я перестал считать их сам: это дело я целиком передоверил Ане и нашему новому синему людоящеру по имени Атль Яш-ха. Он оказался на удивление смышлёным в вопросах учёта: сидел вечерами за столом, водя длинным когтистым пальцем по строкам в приходно-расходной книге, которую мы завели специально для него, и тихо, почти беззвучно, шевелил чешуйчатыми губами, пересчитывая наши доходы. Его чешуя при свете масляной лампы отливала лазурью, а серебристые глаза с вертикальными зрачками сужались в тонкие щёлочки, когда он особенно сосредотачивался. Аня сперва косилась на него с подозрением (в первые дни), но потом привыкла и после введения в курс дела и обучения даже стала советоваться.

Я же безбожно использовал нашу новую прибыль, чтобы обновить свои перстни и перстни сестры. Старые бронзовые и серебряные уже не годились: не потому, что были плохи, а потому, что я вырос из них, как из детской одежды. Мой навык, моё понимание того, как течёт мана, как резонируют камни, как металл держит форму и проводит энергию, поднялись на новый уровень. Я читал книгу за книгой, вечерами, при свете кристалла, впитывая знания, как губка. «Созвездия силы» Барнибия Галла стали моей настольной книгой. И вот теперь я был готов.

Я выплавил золото. Не то жалкое колечко, что делал когда-то для Ани: теперь я взял целый слиток, тяжёлый, тёплый на ощупь, и расплавил его в своём маленьком тигле. Золото текло, как солнечный мёд, и пахло горячим металлом и чуть-чуть угольной пылью. Я отлил заготовки: толстые, но не грубые, а такие, что даже в необработанном виде смотрелись благородно. Потом — ковка. Молоток пел в моей руке, выбивая из металла тонкий, протяжный звон. Я делал кольца более изящными, чем раньше: тоньше по профилю, но шире по плоскости, с небольшими углублениями-гнёздами, куда должны были лечь камни. В отличие от старых перстней, где каждый камень сидел в одиночестве, теперь я решил делать иначе. Один основной камень в центре и четыре дополнительных, помельче, вокруг него, как звёзды вокруг луны.

Для каждого кольца я подбирал камни с особой тщательностью. Рубины на силу — тёмно-красные, как застывшие капли крови дракона, я выбрал с глубоким, почти бордовым оттенком, с мельчайшими иголочками рутила внутри, которые при свете давали эффект восьмилучевой звезды. Они были размером с ноготь моего мизинца, и я долго шлифовал каждый, чтобы он сел в гнездо идеально, без зазоров. Вокруг них я расположил четыре крошечных рубинчика, каждый не больше горошины, но таких же насыщенных и чистых. Хризолиты на ловкость — золотисто-зелёные, с оттенком молодой листвы, прозрачные, как капля утренней росы. Они искрились на свету, и мне казалось, что, если прислушаться, можно услышать, как они тихо звенят. Гранаты на выносливость — густо-красные, почти чёрные в глубине, но с ярким алым проблеском по краям, словно угли в горне. Аметисты на восприятие — нежно-фиолетовые, с лёгкой дымкой внутри, похожие на застывший вечерний туман. Каждый комплект я раскладывал на бархатной тряпочке перед собой, любуясь, как они перекликаются друг с другом цветом и блеском.

Исключением стали кольца на удачу. С ними я поступил иначе. Удача — субстанция капризная, текучая, как вода, и быстро истощает дух камней. Авантюрин, с его мерцающими золотистыми искорками на зеленоватом фоне, был идеальным материалом, но я знал, что одного камня будет мало. Поэтому я просто облюбовал кольца авантюринами со всех сторон: не вставлял их в гнёзда, а инкрустировал прямо в толщу золота, так что они сидели плотно, как чешуя на рыбе. На каждое кольцо ушло примерно по шесть камней с рисовое зерно и по двенадцать ещё более мелких, которыми я заполнял промежутки. Когда кольца были готовы, они напоминали не ювелирное изделие, а какой-то диковинный плод или окаменелую чешую неведомого зверя. Они были шершавыми на ощупь, но при этом странно приятными, и когда я надел одно на палец, то почувствовал лёгкое покалывание, словно сама Эола щекотала мне кожу.

Я задумывался сделать многослойные кольца: такие, чтобы на одном перстне можно было разместить сразу несколько разных бафов, разделив их тонкими стальными прослойками, чтобы эффекты не мешали друг другу. Я даже набросал несколько схем в своей рабочей тетради, прикидывая, как лучше расположить рубин, хризолит и гранат так, чтобы они работали в унисон, не ослабляя друг друга. Но потом, перечитав свои записи и прикинув всё ещё раз, я подумал: «А зачем?». Работа усложнялась в разы: пришлось бы паять слои, следить, чтобы сталь не окислилась и не нарушила проводимость маны, а главное: эффект был бы чуть даже хуже. Я знал это по своему опыту: при наложении одинаковых бафов, тем более, через общий носитель начинал действовать ослабевающий коэффициент, что-то вроде магической интерференции. Проще и эффективнее было носить несколько колец на разных пальцах. Так что я отбросил эту идею и вернулся к проверенному методу.

Когда всё было готово, я разложил готовые перстни на бархате и позвал Аню. Она пришла, вытирая руки о передник, и замерла в дверях. Золото сияло мягко, как маленькие солнца. Камни переливались, ловя свет от кристалла под потолком. Я надел ей на пальцы новые кольца одно за другим и почувствовал, как по её телу пробежала волна энергии. Она вздохнула глубоко, словно скинула с плеч невидимый груз, и улыбнулась. Я тоже надел свои. Итого я получил целых «+7» единиц к силе, ловкости, выносливости и удаче, и «+5» к восприятию. Это было почти больше, чем раньше. Я чувствовал, как сила пульсирует в мышцах, как мир вокруг становится чуть чётче, как звуки — звонче, а запахи — ярче. Аня, кажется, ощущала то же самое: её движения стали более плавными и уверенными, и даже цвет лица, кажется, ещё сильнее улучшился.

Старые серебряные кольца мы отдали Сергею и Гракху. Серый Коготь принял их с достоинством: он вообще был существом немногословным, но его волчьи глаза блеснули, когда он надевал перстни на свои пальцы с тёмными когтями. Гракх просто хмыкнул, покрутил кольцо перед глазами, и, кажется, остался доволен. Их собственные старые бронзовые кольца (те, что я делал ещё на заре нашего знакомства) они в свою очередь, передали Ург Варгу и Скарлетт. Полуорк долго рассматривал кольцо, потом надел его на толстый палец и, кажется, удивился, что оно подошло. Скарлетт же просто прижала кольцо к груди и улыбнулась своей застенчивой улыбкой, от которой у меня всегда теплело на душе.

Для Атля, нашего синего бухгалтера, я сделал отдельный комплект. Он, в отличие от остальных, получил не старые, а новые бронзовые перстни, но с камнями получше. Вместо простой яшмы я вставил в его кольца небольшие, но чистые рубины, хризолиты и гранаты: не такие крупные, как у нас с Аней, но всё же значительно более мощные, чем то, что было у Ург Варга или Скарлетт. Они даже получились чуть лучше, чем у полуорка и хобгоблинши. Но что поделать? Мои навыки выросли, и зачем вставлять по старинке яшму, когда можно позволить себе камни получше? Атль осмотрел кольца с присущей ему дотошностью, даже лизнул одно из них раздвоенным языком (видимо, проверял что-то на вкус), и одобрительно кивнул.

А потом пришла Сил. Она спустилась с чердака, где устроила себе что-то вроде гнезда из старых одеял (как дети любят делать замки из подушек), где они бывало играли с Аэроном, и уселась на пороге кухни, обвив лапы своим длинным чёрным хвостом. Её золотые глаза смотрели на меня с укором. Она видела, что всем раздают подарки, и явно ждала своей очереди. Я усмехнулся. Для Сил у меня был особый проект. Дело в том, что её хвост постепенно терял свою детскую пушистость, превращаясь в гладкий, мускулистый хвост взрослой чёрной пантеры — черного ягуара. Шерсть на нём стала короче, жёстче, и блестела, как полированный обсидиан. Я подумал, что кольцо на палец ей не очень-то и нужно: она всё ещё предпочитала передвигаться на четвереньках, редко вставая на две ноги, как человек. Ну, она всё ещё ребёнок, хотя бы уже не избегала членов нашего хутора, как раньше, и потихоньку налаживала коммуникацию с каждым: даже с хобгоблиншей, на которую сперва шипела из тёмных углов.