— Ты ничего не знаешь обо мне, — сказала она. — Ты не знаешь, что я пережила. Ты не знаешь, что я сделала, чтобы выжить.

— Я знаю, что ты сделала с ним, — ответила Екатерина, кивая в сторону Линь Шэна, который сражался в центре двора. — Ты отравила его вещи. Ты отравила его дом. Ты хотела уничтожить его, потому что он не дал тебе того, что ты хотела.

— Он не дал мне ничего! — закричала Мэйлинь, и в голосе её прорвалась настоящая ярость. — Он был слаб, слеп, бесполезен! А я хотела жить! Я хотела власти, богатства, свободы! И Чжан Вэй дал мне это!

— Чжан Вэй использовал тебя, — сказала Екатерина спокойно. — И ты знаешь это. Ты всегда знала это.

Мэйлинь замахнулась, и Екатерина едва успела отпрыгнуть, чувствуя, как лезвие кинжала скользит по воздуху рядом с её лицом. Она отступила на шаг, восстанавливая равновесие, и поняла, что не сможет долго уклоняться. Мэйлинь была опытным бойцом, и её движения были быстрыми, точными, смертоносными.

Но у Екатерины было то, чего не было у Мэйлинь. Печать.

Она сосредоточилась на тепле, которое исходило от запястья, позволила ему разлиться по телу, наполнить её силой, которой она никогда не знала. Мир вокруг неё стал ярче, чётче, словно она видела его впервые. Она чувствовала каждое движение Мэйлинь, каждый вздох, каждый удар её сердца.

— Ты не сможешь победить меня, — сказала Мэйлинь, занося кинжал для нового удара. — Я сильнее тебя.

— Ты ошибаешься, — ответила Екатерина, делая шаг вперёд.

Она не стала уклоняться. Вместо этого она подставила руку, позволяя кинжалу скользнуть по её предплечью, и в тот же миг, когда Мэйлинь торжествующе усмехнулась, Екатерина ударила. Её нож вошёл в плечо Мэйлинь, и та вскрикнула, отшатываясь.

— Как ты... — начала она, но Екатерина не дала ей договорить.

Она ударила снова, на этот раз по руке, и кинжал выпал из пальцев Мэйлинь, упав на землю с глухим звоном. Бывшая невеста отступила, прижимая к груди раненую руку, и в глазах её появился страх.

— Ты не сможешь убить меня, — сказала она, но голос её дрожал. — Ты не сможешь.

— Я не хочу убивать тебя, — ответила Екатерина. — Я хочу, чтобы ты ушла и никогда не возвращалась.

Мэйлинь рассмеялась — резко, истерично, словно она потеряла рассудок. Она отступила ещё на шаг, споткнулась о камень и упала на колени, глядя на Екатерину с ненавистью и страхом.

— Ты не победишь, — прошептала она. — Чжан Вэй убьёт вас всех. Вы все умрёте.

— Ты ошибаешься, — сказала Екатерина, подходя ближе. — Чжан Вэй уже проиграл. И ты тоже.

В этот момент из тени вышел старый монах. Он подошёл к Мэйлинь, посмотрел на неё, и в его глазах не было ни гнева, ни ненависти — только тихая, спокойная печаль.

— Ты причинила много боли, — сказал он. — Но ты ещё можешь изменить свою жизнь. Выбери правильный путь, пока не поздно.

Мэйлинь подняла на него глаза, и в них промелькнуло что-то похожее на сожаление. Но она не сказала ни слова. Только отвернулась, прижимая руки к груди.

Монах повернулся к Екатерине.

— Ты справилась, — сказал он. — Ты сделала это сама. Я только помог тебе поверить в себя.

В центре двора схватка входила в решающую фазу. Линь Шэн и Чжан Вэй стояли друг против друга, и мечи их скрещивались с такой силой, что искры разлетались в разные стороны. Воины отступили, оставляя им пространство, и даже ветер, казалось, замер, наблюдая за происходящим.

Чжан Вэй наступал. Его удары были быстрыми и жестокими, и он явно хотел покончить с этим как можно скорее.

— Ты слаб, Линь Шэн! — крикнул он, нанося удар. — Ты всегда был слаб! Ты думал, что сможешь победить меня? Я сильнее! Я умнее! Я заслуживаю власти!

— Ты заслуживаешь только смерти, — ответил Линь Шэн, уклоняясь и делая выпад.

Его клинок скользнул по доспехам Чжан Вэя, не причинив ему вреда, но заставив его отступить на шаг. Чжан Вэй был слишком хорошо защищён, слишком силён, слишком опытен. Линь Шэн чувствовал, как усталость наваливается на него, как рана на груди пульсирует болью, но он не мог остановиться.

Он не мог позволить этому человеку победить.

— Ты думал, что сможешь украсть мою жизнь? — сказал Линь Шэн, делая новый выпад. — Ты думал, что сможешь забрать мой дом, мою семью, мою любовь?

Чжан Вэй усмехнулся, отражая удар.

— Я уже всё это сделал, — сказал он. — Твой дом рушится, твоя семья мертва, а твоя любовь... — он посмотрел на Мэйлинь, которая лежала в углу, — ...она принадлежит мне.

Линь Шэн почувствовал, как внутри него поднимается холодная ярость. Он сделал шаг вперёд, и в его ударе была вся сила, вся боль, вся ненависть, которую он копил годами.

Меч Чжан Вэя столкнулся с его клинком, и на этот раз удар был таким сильным, что клинок противника вылетел из его рук и упал на землю.

Чжан Вэй замер, глядя на пустые руки, и в его глазах появился страх.

— Это невозможно, — прошептал он. — Ты слепой.

— Я был слепым, — ответил Линь Шэн, опуская меч. — Но теперь я вижу.

Он сделал шаг вперёд, и в этот момент свет озарил его лицо. Повязка упала на землю, и Екатерина увидела его глаза — ясные, живые, полные света.

Он видел.

— Ты... — начал Чжан Вэй, отступая, — ты не можешь...

— Я могу, — сказал Линь Шэн. — И я сделаю это.

Он ударил — не мечом, а рукой. Удар был быстрым, точным, смертельным. Чжан Вэй упал на колени, хватая ртом воздух, и его лицо исказилось от боли.

— Ты проиграл, — сказал Линь Шэн, склоняясь над ним. — Ты проиграл, когда предал меня. Ты проиграл, когда решил, что сможешь украсть мою жизнь. И теперь ты будешь жить с этим. Каждый день. Каждый час. Ты будешь помнить, что ты проиграл.

Чжан Вэй попытался что-то сказать, но не смог. Он упал на землю, прижимая руки к груди, и в глазах его была только пустота.

Линь Шэн повернулся и пошёл к Екатерине. Он шёл медленно, ощущая каждый шаг, каждый вдох, каждое биение сердца. И когда он оказался перед ней, он посмотрел на неё — впервые по-настоящему.

— Катя, — сказал он, и голос его дрожал от счастья.

Она стояла, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам, и не могла произнести ни слова. Он смотрел на неё, и в его взгляде было столько любви, что она забыла о боли, о страхе, о битве.

— Ты... ты видишь меня, — прошептала она.

— Я вижу тебя, — ответил он. — И ты прекрасна.

Он протянул руку и коснулся её лица, словно проверяя, что она настоящая. Она улыбнулась, чувствуя, как его пальцы скользят по её щеке, по губам, по волосам.

— Я искал тебя всю свою жизнь, — сказал он. — И я наконец нашёл тебя.

Она подняла руку и коснулась его лица, чувствуя, как его кожа тепла под её пальцами.

— Я тоже, — ответила она. — Я тоже.

Они стояли в центре двора, обнявшись, и за их спинами вставало солнце, обещая новый день. Где-то в углу лежала Мэйлинь, где-то сидел старый монах, опираясь на посох, а двор был полон тех, кто выжил.

Но в этот момент было только они.

И это было прекрасно.

ГЛАВА 25. Рассвет

Битва закончилась.

Двор поместья, ещё час назад наполненный криками и лязгом металла, теперь погрузился в тягучую, почти осязаемую тишину. Только ветер шумел в ветвях старой сакуры, срывая последние лепестки, да где-то вдалеке стонал раненый воин, которого перевязывали товарищи. Екатерина стояла в центре этого хаоса, чувствуя, как усталость наваливается на неё тяжёлым, ватным грузом, и смотрела на Линь Шэна, который всё ещё держал её за руку.

Он видел её. По-настоящему, своими глазами, без повязки, без темноты. Его взгляд — ясный, живой, полный изумления — скользил по её лицу, словно он не мог наглядеться, словно боялся, что она исчезнет, если он моргнёт.

— Я боялся, что никогда не увижу тебя, — сказал он, и голос его звучал хрипло, но в нём была такая нежность, что у Екатерины перехватило дыхание. — Я представлял тебя сотни раз. Но ты... ты красивее, чем я мог вообразить.