И в этот момент ворота рухнули.

ГЛАВА 23. Первая кровь

Ворота рухнули с таким грохотом, что земля под ногами дрогнула. Екатерина увидела, как тяжёлые деревянные створки падают внутрь, поднимая облако пыли, и в этом облаке начали появляться фигуры — тёмные, стремительные, с мечами в руках. Воины Линь Шэна бросились вперёд, встречая врага, и двор наполнился лязгом металла, криками и топотом ног.

Екатерина стояла на крыльце, сжимая нож, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она никогда не участвовала в битве, и сейчас, глядя на то, как люди убивают друг друга, она не могла двинуться с места. Это было страшно, до дрожи в коленях, до тошноты, но где-то внутри неё теплилась маленькая упрямая искра: «Я не сдамся. Я не убегу».

— Мо! — голос Линь Шэна прорвался сквозь шум. — Иди в дом! Это не твоя битва!

Она посмотрела на него. Он стоял в центре двора, с мечом в руке, и его трость валялась на земле где-то в стороне. Он сражался — слепой, но точный, словно чувствовал каждое движение врага. Двое нападавших уже лежали у его ног, третий отступил, не решаясь приблизиться.

— Я не уйду! — крикнула она в ответ. — Я останусь!

Она не знала, зачем сказала это. Может быть, потому что не могла представить себя в доме, пока он сражается здесь. Может быть, потому что страх быть далеко от него был сильнее страха смерти. Она видела, как он повернулся на звук её голоса, и на его лице мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Сражение разрасталось. Воины Чжан Вэя, которых было больше, напирали со стороны ворот, но защитники дома держались стойко, отступая медленно и организованно. В центре двора кипела схватка, а по краям уже начали появляться мелкие группы врагов, пытавшихся прорваться в боковые проходы.

Екатерина заметила, что к западной стене пробираются ещё несколько фигур. Они двигались быстро, пригибаясь, и в руках у них были какие-то свёртки, похожие на факелы. Они не собирались прорываться — они собирались поджечь стену и пустить огонь в дом.

— Там! — крикнула она, указывая в их сторону. — Они хотят поджечь стену!

Линь Шэн повернулся на её голос, но он был слишком далеко, чтобы успеть. Екатерина не думала. Она бросилась вперёд, через двор, лавируя между сражающимися, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как адреналин разгоняет кровь. Она видела, как один из нападающих уже поднёс факел к сухим доскам, и успела подбежать в тот момент, когда он собирался поджечь стену.

Она ударила его ножом — неловко, неумело, но достаточно сильно, чтобы он отшатнулся, выпустив факел из рук. Второй нападающий замахнулся на неё мечом, и она успела отпрыгнуть, чувствуя, как лезвие скользит по её плечу, разрезая ткань и кожу. Острая боль пронзила руку, но она не остановилась.

Она пнула факел ногой, отшвырнув его в сторону, и в этот момент рядом с ней возник один из воинов Линь Шэна. Он оттеснил нападающих, прикрывая её собой.

— Уходите! — крикнул он ей. — Я сам справлюсь!

Екатерина отступила, прижимая руку к раненому плечу, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы, горячая и липкая. Боль была острой, но она почти не замечала её — адреналин заглушал всё. Она перевела дыхание и огляделась в поисках Линь Шэна.

И в этот момент она увидела её.

Среди врагов, в тени у ворот, стояла Сун Мэйлинь. Она была в тёмной одежде, с распущенными волосами, и в руках у неё был не меч, а небольшой кинжал с изогнутым лезвием. Она не сражалась — она наблюдала, и взгляд её был устремлён на Линь Шэна, который сражался в центре двора. На её лице не было страха, не было сомнения — только холодная, расчётливая ненависть.

Екатерина почувствовала, как внутри всё холодеет. Мэйлинь не просто пришла с врагами. Она ждала своего момента.

— Линь Шэн! — крикнула Екатерина. — Она здесь! Мэйлинь здесь!

Она видела, как он вздрогнул, услышав это имя. Его меч на мгновение замедлился, но он быстро взял себя в руки.

— Где она? — крикнул он в ответ.

Екатерина указала рукой на тень у ворот, но в этот момент Мэйлинь исчезла. Она скользнула в тень, словно растворилась в ней, и Екатерина поняла, что та не будет ждать. Она будет нападать, когда никто не будет готов.

И в этот момент она услышала крик. Громкий, пронзительный, полный ужаса. Она обернулась и увидела, как Линь Шэн падает на колени, прижимая руку к груди. Рядом с ним стоял высокий мужчина в тёмных доспехах — с жёстким, жестоким лицом, которое она никогда не видела, но которое узнала сразу. Чжан Вэй.

Он улыбался.

Екатерина почувствовала, как время замедляется. Она видела, как Линь Шэн пытается подняться, как Чжан Вэй заносит меч для последнего удара, как воины вокруг слишком далеко, чтобы успеть помочь. Она видела, как из тени появляется Мэйлинь, сжимая свой кинжал, готовая добить, если Чжан Вэй не справится.

И в этот момент Екатерина почувствовала, как печать на её запястье вспыхивает. Горячим, ослепительным светом, который разливается по всему телу, наполняя её силой, которой она никогда не знала. Это было похоже на то, что она чувствовала, когда вытягивала яд из раны Чуна, но в сотню раз сильнее. Печать пульсировала, жила, дышала в такт с её сердцем, и она слышала голос старого монаха: «Ты должна верить себе».

Она верила.

Она бросилась вперёд, не думая, не сомневаясь, чувствуя, как печать ведёт её, как она делает её быстрее, сильнее, точнее. Она видела, как Чжан Вэй поворачивается к ней, как его меч меняет направление, готовясь встретить её удар.

Она ударила первой.

Нож в её руке встретился с клинком Чжан Вэя, и от этого удара по руке пробежала дрожь. Он был сильнее, опытнее, но она была быстрее. Она сделала шаг в сторону, уходя из-под удара, и в этот момент Линь Шэн поднялся с колен. Его лицо было бледным, на груди расплывалось тёмное пятно, но он стоял, и в его руке снова был меч.

— Мэйлинь, — сказал он, и голос его был ровным, почти спокойным. — Я знаю, что ты здесь. Выходи.

На мгновение воцарилась тишина. Даже сражающиеся замедлились, услышав его голос. И из тени вышла она — Сун Мэйлинь, с кинжалом в руке и с ненавистью в глазах.

— Ты не должен был выжить, — сказала она. — Ты должен был умереть там, в шатре.

— Ты хотела этого? — спросил он, и в голосе его не было боли. Только тихая горечь.

— Я хотела власти, — ответила она. — И я получу её.

Екатерина смотрела на них, чувствуя, как печать пульсирует на её запястье, готовая к действию. Она не знала, что произойдёт дальше, но она знала одно: она не позволит Мэйлинь снова причинить ему боль.

Она шагнула вперёд и встала между ними, закрывая собой Линь Шэна.

— Ты не подойдёшь к нему, — сказала она.

Мэйлинь рассмеялась — холодно, презрительно.

— Ты? Служанка? — она покачала головой. — Ты даже не знаешь, с кем связалась.

— Я знаю, — ответила Екатерина. — Я знаю, что ты отравила его вещи. Я знаю, что ты работала на Чжан Вэя. И я знаю, что ты проиграешь.

Мэйлинь перестала смеяться. В её глазах мелькнула злоба, и она шагнула вперёд, сжимая кинжал.

— Тогда умри, — сказала она.

Она бросилась на Екатерину, и в этот момент всё смешалось — крики, лязг металла, запах крови и дыма. Екатерина отбила удар, чувствуя, как печать ведёт её руку, как она делает её быстрее, точнее, чем она была когда-либо.

ГЛАВА 24. Схватка

Мэйлинь поднялась с земли, и в её глазах горела такая ненависть, что Екатерина почувствовала, как по спине пробегает холод. Бывшая невеста отряхнула одежду, подняла кинжал и сделала шаг вперёд, не сводя взгляда с Екатерины.

— Ты думала, что победила? — усмехнулась она. — Ты — всего лишь служанка. Ты даже не знаешь, что такое настоящая боль.

— Я знаю, что такое боль, — ответила Екатерина, сжимая нож. — Я знаю, что такое терять всё. Но я не предавала тех, кто любил меня.

Мэйлинь замерла на мгновение, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уязвимость. Но она быстро взяла себя в руки, и её лицо снова стало холодным, жестоким.