Но для обнаружения прямой лжи и враждебных намерений этого хватало. Но абсолютной защиты от коварства врагов не существовало. Кто-нибудь мог обмануть амулет.

Ментальный маг, скрыть мысли. Особенно осторожный предатель, не принять окончательного решения до последнего мгновения. Однако вероятность неожиданного раскрытия планов снизилась. К тому же под моим началом находились не безмозглые идиоты и со своими задачами они справлялись сносно.

Так же я попытался добиться синергии, даже не так, хотя бы попытки спонтанной мутации от навыка Поступь Великих, в надежде получить аналог навыка межмирового портала. Но все мои траты и попытки не увенчались успехом. И десяток однотипных навыков локальных порталов и сдвигов, не только не вступили в хоть какую-то попытку синергии, но Система даже замену не предложила одного навыка другим. Впрочем, такого хода событий я ожидал и не слишком был разочарован тратой более полумиллиона очков Системы. Ну может самую малость был раздражен, даже не самой тратой, а тем фактом, что все усилия Бахута по поиску карт навыков по всему континенту Техоль оказались напрасны.

И все же размеры континента Техоль поражали воображение. Континент тянулся более чем на три тысячи вёрст. В поперечнике почти достигал двух с половиной тысяч. Фактически он занимал большую часть сохранившегося осколка мира Сейлоста.

На этой территории жило свыше ста миллионов разумных душ. Точная перепись, конечно, отсутствовала. Одни поселения скрывались от налогов. Другие уничтожались демонами. Третьи появлялись вокруг новых шахт и источников воды.

Но даже приблизительная цифра впечатляла. Сто миллионов хуманов. Сто миллионов судеб. Сто миллионов возможных воинов, верующих, работников. Потенциал такой паствы был воистину огромен.

На континенте сохранилось несколько биомов. Южные земли представляли собой пустыни и каменистые равнины. В центре встречались степи, леса и озёра, поддерживаемые древними климатическими системами. На севере выпадал снег.

Редко. Тонким слоем. Он припорашивал вершины гор, стены фортов и бесконечно льющуюся кровь. Белое на красном. Истинный свет на жертвеннике Бездны.

При этом несмотря на тяжёлые условия, население продолжало расти. В этом заключалась огромная заслуга местного владыки.

И причина его заботы была мне понятна. Хуманы являлись ресурсом.

Их вера, жизненная сила и души могли поддерживать осколок. Чем больше населения, тем больше энергии получал тот, кто контролировал мировое ядро.

Но даже если мотивы Тъ’Харота были корыстны, результат оставался достойным признания. Он сохранил цивилизацию. Десятки миллионов существ продолжали жить, строить города, рожать детей и считать мир стабильным.

На этом фоне мои двести тысяч подчинённых терялись. Особенно распределённые по огромной территории. К тому же на осколок мира Сейлоста я перенес далеко не всех своих не то, что подданных, даже воинов, а духов и извергов так и вообще, чтобы не распалять интерес хуманов оставил в домене.

Они могли вызвать слишком много лишнего внимания. Даже на фоне того, что на континенте Техоль действовали культы, демонические группы и даже высшая нежить, добывавшая кровь и души в промышленных масштабах.

Так что в любом случае, моя деятельность пока выглядела не самой опасной для местного владыки, даже если он заметил моих воинов света.

Но слишком долго выживал этот осколок. Слишком много силы накопилось на нём. Это чувствовалось даже в форме призрачной проекции. Вибрации Бездны становились всё заметнее. Равновесие не могло сохраняться бесконечно.

Рано или поздно что-то должно было измениться.

Впрочем, континентальный ритуал оставался лишь запасным планом.

Ведь по-настоящему меня здесь ничто не удерживало. Только перспективы обогащения. Я мог забрать армию, закрыть доступ к домену и покинуть осколок мира Сейлоста в любой момент. Ведь проколов на планы Бездны было огромное количество, и я мог выбирать какой только душе угодно. И даже в случае коллапса осколка связь с Чревом миров позволяла открыть путь для отступления.

Местные хуманы погибнут. Континент исчезнет. Тъ’Харот встретит последствия собственных решений. А я продолжу путь.

Но до тех пор следовало получить максимум возможной выгоды.

И наиболее прибыльными оставались походы за грань.

Я изображал призванного Себией духа смерти. И во время особенно крупных прорывов, когда прокол оказывался достаточно стабильным, часть её армии переходила в наступление.

Мы отбрасывали демонов. Достигали разрыва. А затем происходила «случайность».

Жнец увлекался преследованием и исчезал по ту сторону пространственного излома.

Для наблюдателей это выглядело опасной, но объяснимой особенностью призванного безумного существа. Дух смерти следовал за добычей, не считаясь с приказами хозяйки.

За гранью я менял тело. Сбрасывал ограниченную форму проекции. Воплощался демоническим Богом. И начинал истинную жатву.

И демоны однозначно не радовались моему появлению.

Восприятие ускорялось настолько, что обычные твари словно застывали. Их движения прекращались. Когти останавливались в воздухе. Огненные сгустки висели неподвижно, не успев покинуть пасти.

Я видел всё. Каждую душу. Каждый энергетический узел. Каждую попытку скрыться от меня.

И так как запас эссенции истинного света казался практически неограниченным. За счет этого я мог за несколько часов опустошить территории площадью в тысячи квадратных вёрст.

Для планов Бездны подобные пространства оставались ничтожными. И все же не всегда мне удавалось найти хотя бы десять тысяч демонических тварей. Так как проколы пространства носили стихийный характер, из-за напряжения самой структуры энергии Бездны, а не открывались владыками легионов.

Но удачная охота все равно приносила от двух до трёх тысяч единицСилы души. Я не пожирал их сразу. Души втягивались в Чрево миров древа реальности и уже после подходящие, темные, я запечатывались в кристаллах. Позднее, уже в домене, поглощал их в форме призрачной проекции Арзула.

Только такой способ засчитывался проклятием Тхазара. Это несколько замедляло охоту. Незначительно, но все же. Ведь требовалось не дать им истончиться в общей массе душ, под их огромным гнетом. Опять же, на самом осколке мира Сейлоста, в форме призрачной проекции Арзула охота на демонов была вообще невероятно медленной, и мне, казалось, совершенно не эффективной и могла занять не один год.

Тогда как в теле демонического Бога, по ту сторону излома пространства, я мог одновременно охотиться на добычу в радиусе в несколько сотен вёрст. Выращивая в пространстве псевдо живые щупальца ледяной паутины. Они пронзали тела, обвивали души и тащили группы тварей к единому центру. Ведь я мог не заботиться о расходе энергии света.

Тысячи демонов исчезали за одно мгновение. Конечно, это было столь быстро только для их скорости восприятия.

Я извлекал энергию сразу из всей массы, стоило тварям оказаться близко ко мне, хотя бы в паре десятков шагов, и через ледяные путы я вытягивал из них душ. Но полноценно считывать память при этом не получалось. Воспоминания смешивались, накладывались друг на друга и превращались в какофонию образов. Даже с моим уровнем интеллекта.

Но информация не исчезала. Позднее её можно было изучить, обратившись вниманием как в Чреву миров древа реальности, так и в Сосуд душ Арзула. Там постепенно формировалась область энергии Бездны. Особое пространство. Псевдореальность, где обитали тысячи и десятки тысяч ещё живых искр. Они метались внутри сосуда, сталкивались, пытались пожирать друг друга и искали путь к моему сознанию.

Я не опасался их влияния. Связь с телом демонического Бога защищала и проекцию Арзула, и разум моего обычного гоблинского тела. Голоса оставались лишь шумом, который при необходимости можно было не просто игнорировать, но и полностью отключить.

Кристалл душ задрожал и лопнул в моей нематериальной руке жнеца смерти, выпуская душу наружу. Оболочка кристалла треснула, выпуская сгусток тёмной энергии. Который тут же был мной поглощен.