Повелитель ударил в самое уязвимое место хуманов. В их страх перед смертью.

Смертные могли притворяться храбрыми. Уверять себя и окружающих, что готовы принять неизбежное. Посещать храмы, слушать жрецов и рассуждать о посмертии. Но стоило предложить им возможность отложить встречу со смертью, как вся показная мудрость исчезала.

Желающих оказалось так много, что в первые дни очередь превысила тысячу заявок. И это были не бедняки, желавшие поправить здоровье. Основную часть посетителей составляли чиновники, торговцы, военные, наследники старых домов и главы преступных кланов. Их Живучесть уже превышала десять пунктов, поэтому каждая процедура приносила больше пятидесяти ОС.

Первая тысяча клиентов обещала доход свыше пятидесяти тысяч очков Системы. Тогда как затраты с нашей стороны выглядели почти смехотворно.

Требовалась лишь энергия истинного света. Её накапливали около полусотни тёмных полуэльфов и две сотни стражей-гноллов. Они непрерывно подпитывали ритуальные накопители, восстанавливали собственные резервы и снова отдавали излишки.

При том что главным ограничением оставалось количество ритуальных столов. Пока их было недостаточно. Даже при круглосуточной работе клиника не могла принять всех желающих. Но Повелитель наверняка предвидел рост спроса, потому что в дополнительных залах уже устанавливали новые магические основания.

Вскоре клиника должна была стать одним из самых посещаемых мест во всём городе Турхор. Возможно, во всём этом жалком осколке мира Сейлоста.

Мне же досталась особенно важная миссия. Я создавал видимость могущества. И внушал страх.

По мнению Леи, для этого мне даже не требовалось ничего делать. Достаточно было сидеть в главном зале и смотреть на посетителей.

Не знаю, считалось ли это похвалой.

Святилищем же она называла просторное помещение, соединявшее клинику с торговыми площадями. Здесь не было привычного алтаря, статуй или мест для массовых молитв. Повелитель запретил возводить полноценный храм, поэтому Лея обошла приказ с изящной наглостью, которая была свойственна только ей.

Она создала место, где сделки заключались под покровительством истинного света.

Формально, не храм. Но, по сути, территория нашего Бога.

Посетители входили внутрь, видели золотые ветви на стенах, сияющие руны под ногами, стражей-гноллов и меня, восседающего на возвышении.

После этого торговаться начинали значительно осторожнее. Однако играть роль грозного стража было далеко не единственной моей обязанностью.

И я до сих пор не понимал, почему Повелитель выбрал именно меня. Торговля артефактами света, оружием, доспехами и другими товарами, произведёнными на заводах домена, оказалась под моей ответственностью. Лея занималась клиникой, переговорами с богатыми клиентами и развитием святилища. Я контролировал поставки, заключал крупные сделки и решал возникающие разногласия.

В мире недомагов артефактное оружие пользовалось, как не странно, огромным спросом.

Местные умели создавать удивительную технику. Их транспортные платформы пересекали пустыни, дроны вели удаленно разведку, а тяжёлые орудия разрушали стены с расстояния в несколько десятков вёрст. Но по-настоящему качественные магические предметы встречались редко и стоили непомерно дорого.

Наши винтовки превосходили большую часть местных образцов, как ручного, так и стационарного оружия. Доспехи могли быть запитаны даже от стихийных ядер владельцев. Амулеты истинного света обнаруживали скверну и защищали разум.

Даже простые накопители вызывали у торговцев такой интерес, будто мы привезли им осколки погибшего мирового ядра.

Архонт Бахут с радостью предложил посреднические услуги. Он прямо заявил, что желает стать придатком растущей новой империи.

Слово «придаток» прозвучало не слишком гордо, но Бахут не испытывал смущения. Он видел приближение больших перемен и хотел заранее оказаться на правильной стороне. Не зря архонт постоянно вспоминал прошлое посещение Сейлоста нашим Повелителем. Тогда Великий Ирч’Ин назвался Афетом.

Внезапно появился. Потребовал выкуп. А затем исчез, оставив после себя страх, разрушения и множество вопросов.

Бахут оказался достаточно умён, чтобы понять: существа подобного могущества редко возвращаются без причины.

Сейчас он не знал, что Повелитель уже рядом. Не видел в безмолвном жнеце истинного Бога. Но чувствовал тень грядущего. Да и стройную историю о возвращении того самого Повелителя Афета он поведал только мне, сложив в своей голове пропажу и нынешнее появление госпожи Себии. Поэтому и торопился принести пользу. Впрочем, я не подтвердил его слов, но судя по реакции Бахута, это ему было и не нужно, и он скорее ориентировался на свои чувства и редкий навык предвидения своей личной линии жизни.

Переговоры о нашем положении в городе Турхор тоже приходилось вести мне. Пока речь шла только об одном городе, не обо всём осколке мира Сейлоста. Однако и этого хватало, чтобы к святилищу потянулись чиновники, торговые дома, представители кланов и посредники местных властителей.

Все они обивали пороги нашего квартала. В прямом смысле.

Потому как я не покидал святилище ради встреч. Если кому-то требовалось заключить сделку или обсудить наше присутствие, он приходил ко мне.

И вроде бы даже дело было только в моем росте, как минимум это звучало логично и красиво. На деле же это указывало на наше положение и статус.

Впрочем, мои габариты оказывались полезны не только в этом. Хуманы входили в зал, поднимали головы и сразу становились сговорчивее. Даже самые наглые помнили, что моя пасть способна перекусить их пополам, а когтям не потребуется оружие, чтобы вскрыть дорогой доспех.

За месяц весь квартал преобразился. Лея придала ему неповторимый облик.

Фасады покрылись узорами из золотых ветвей. Они тянулись по чёрному камню, переплетались над окнами и сходились вокруг сияющих знаков истинного света. По ночам руны вспыхивали мягким белым пламенем, и казалось, будто на стенах растёт невозможный сад. Продолжение того самого сада в домене. Сада, произрастающего от главного древа реальностей.

В чувстве прекрасного Лее отказать было нельзя. Себия на её месте поступила бы иначе. Она, вероятно, украсила бы фасады горящими телами врагов. Подвесила бы их на цепях и заставила кричать до тех пор, пока от плоти не остался бы один пепел.

Все же верховная жрица сильно изменилась за последние годы. Иногда я всерьёз задумывался, кто из нас двоих настоящий демон. Возможно, дело было не в самой Себии. Возможно, безумие являлось частью природы нефилимов. Об этом я пусть и немного, но слышал. Впрочем, все создания света казались мне немного безумными.

В этом я успел убедиться, наблюдая за полуарахнидами и гноллами. Лишь малая часть офицеров, чьи разумы Повелитель защитил от прямого влияния стихии, сохраняла способность мыслить сравнительно разумно.

Остальные менялись. Постепенно. Почти незаметно. Они забывали о собственных интересах. Всё реже говорили о богатстве, семье, удовольствиях или личном возвышении. Их желания словно выгорали, уступая место служению.

В бою это проявлялось особенно ярко. Воины не боялись смерти. Они врывались в строй противника, не заботясь о ранах. Бросались под удары, закрывая товарищей. Продолжали сражаться с отрубленными конечностями и разрушенными телами.

Во славу Повелителя. Во славу Света.

Для командующего такие бойцы были идеальны. Для меня как для демона, чудовищны. В спокойные периоды их безумие тревожило ещё сильнее. Постоянные молитвы. Безграничная вера. Упоминание имени Бога по поводу и без. Некоторые благодарили Ирч’Ина за пищу, оружие, удачный сон, хорошую погоду и даже за найденную монету.

Я тоже почитал Повелителя.

Был бесконечно благодарен ему за спасение, силу и новое предназначение. Я исполнил бы любой его приказ и сражался бы за него до конца. Но не произносил его имя каждые десять минут. Не стремился растворить в поклонении собственную волю.