Странное сочетание. Но не угроза для мира. Даже их оружие, пусть и достаточно качественное, не могло причинить священным водам серьёзного вреда. Артефактные винтовки работали на энергии истинного света, а священные воды умели пожирать такую силу. Достаточно было оставить чужаков под дождём, и их накопители постепенно опустели бы. Затем водная Ци размягчила бы волю, вытащила наружу алчность, страхи и скрытую жестокость.

На этом испытание для большинства иномирцев заканчивалось. Но это не работало с существами света. Слишком своенравна была эта стихия. Опять же, к существам света я никогда не относился с почтением. Скорее наоборот. С подозрением, почти переходящим в отвращение.

От этих тварей редко стоило ждать чего-то хорошего, вне зависимости от их расы. Они говорили о чистоте, а после них оставались выжженные города. Проповедовали порядок, обращая целые народы в покорных рабов. Называли свою жестокость очищением, а чужое сопротивление, скверной!

Мир Тесэр был лучшим напоминанием об истинной природе первозданного света.

Поэтому я внимательно изучил память подчинённых гоблина. И найденное мне не понравилось. Все они относились к своему повелителю как к истинному Богу. Не к могущественному владыке. Не как к титану или главе культа, не говоря о простом торговце. Но относились к нему как к Богу.

Они называли его Великим Ир’Чином. Дарующим надежду. Древним владыкой. В некоторых воспоминаниях звучало и другое имя, Лорд Афет. Имя, отдающее прахом слишком старых легенд и страхом нежити перед демоническими повелителями.

Конечно, доверять этим сведениям полностью было нельзя. Особенно что касалось легендарного Лорда Афета, о котором не было слышно уже многие сотни лет в этой части миров. И уж о его возвращении я был бы осведомлен.

В памяти подчинённых содержались упоминания о широком применении их хозяином магии школы иллюзий. А обман собственных слуг, это приём распространённый, пусть и довольно примитивный. Достаточно несколько раз явить им чудо, изменить воспоминания, окружить себя нужными слухами и смертные сами довершат твою даже не самую искусную ложь. Они начнут молиться не потому, что видят Бога, а потому, что боятся признать собственную ошибку.

Возможно, так поступил и Журек. Возможно, он лишь заставил подчинённых верить в своё божественное происхождение. Однако существовала и другая возможность.

А именно, что эти воспоминания не были иллюзорны.

Сведения, полученные от командира гарнизона Грависа, также оказались ненадёжны. Его разум был переполнен страхом, унижением и желанием оправдать собственную неудачу у врат. Он то называл чужаков торговой экспедицией, то описывал их как передовой отряд целого легиона. По его словам, выходило, что незваный гость способен привести за собой целый легион демонов. Миллионы созданий Бездны.

Для мира Пекарат подобная армия не была смертельной угрозой. Но причинить вред, осквернить прибрежные города и, что много хуже, вызвать гнев моего Бога она могла.

Именно поэтому я решил воспринимать иномирца максимально серьёзно. Окончательно же мои подозрения укрепились после появления киршала. Глубинный зверь был одной из древних угроз диких вод. Его циклопическая туша, вырывающаяся из океана, должна была пробуждать трепет даже у закалённых воинов. А под воздействием водной Ци страх иномирцев усиливался многократно, разъедая выдержку и превращая осторожность в панику.

Большинство чужаков прибывавших в наш мир падало на палубу при виде его. Некоторые пытались молиться своим Богам. Самые глупые открывали огонь, после чего киршал мог одним движением поглотить корабль вместе с пассажирами.

Но отряд гоблина отреагировал неправильно. Солдаты встревожились. Огненная жрица приготовилась защищать своего господина. Однако мериот лишь повернул голову к вырвавшейся из моря громадине и назвал её мелковатой рыбёшкой.

Сам же гоблин почти не удивился. Более того, он выглядел разочарованным. Столь пренебрежительного отношения к киршалу я не видел никогда. Именно тогда и возникло неприятное подозрение: передо мной не посланник и не младший слуга неведомого владыки.

Как минимум титан. Настоящий Бог вряд ли стал бы лично путешествовать по чужому миру без предварительного соглашения. Подобное поведение нарушало все законы цивилизованных миров входящих в Совет старших. Но титан, особенно молодой или дикий, вполне мог решиться на подобную глупость.

Я принял меры. И одновременно отказался от первоначального желания лично наведаться в каюту незваного гостя.

До появления киршала я собирался поговорить с ним ещё во время плавания. Войти в его каюту на корабле, соткать проекцию возле его ложа и выяснить, зачем он прибыл. Теперь эта затея казалась не просто опрометчивой, самоубийственно беспечной.

Если передо мной действительно был титан, я не собирался являться к нему в замкнутом пространстве без поддержки храмового массива. К тому же, без дозволения ни один титан не имел права посещать священный мир Пекарат.

Таков закон. Именно законы отделяли цивилизованных владык от диких чудовищ, способных разорвать слабый мир только потому, что им захотелось проверить собственную силу.

Однако обращаться к моему верховному Богу всё ещё было рано. Ведь иномирец, называющий себя Журеком, словно знал законы мира Пекарат не хуже меня. Он не пытался проникнуть в дикие воды, не сходил с разрешённого маршрута, не угрожал городам и не демонстрировал божественной силы. Он терпеливо плыл на торговый архипелаг, изображая обычного купца.

Пока он соблюдал негласные правила, любая просьба о помощи могла быть воспринята не как разумная осторожность. Как слабость. Или даже трусость. Как признание, что водный титан Хикиашу не способен самостоятельно контролировать доверенный ему участок мира.

Я решил действовать с наиболее выгодной позиции. Дождался, пока корабль приблизится к торговому архипелагу, рядом с которым возвышался храмовый комплекс Великого Вирашсиаса. Там я мог черпать практически безграничные объёмы энергии. Водная Ци океана пронизывала каждую пристань, каждую гавань, каждый канал. Одной мыслью я мог поднять море, раздавить порт или превратить дождь в миллиарды режущих игл.

Но даже там я не собирался рисковать понапрасну. Вероятность того, что незваный гость был возродившимся Богом, оставалась ничтожной. Однако она существовала и была реальной.

Потому всеобъемлющий стазис не был применён непосредственно к нему. Я не желал, чтобы неизвестное божественное сознание восприняло моё действие как прямую атаку. Для вынесения наказания хватило бы контроля над его подчинёнными. Захваченная свита должна была поставить титана в уязвимое положение и вынудить его говорить.

Таков был расчёт. Разумный. Осторожный. Но как выяснилось, совершенно недостаточный.

В краткий миг между активацией стазиса и материализацией моей проекции незваный гость успел переместить всех подчинённых в иное пространство. Всех до единого.

Они исчезли из застывшего мира так быстро, что даже я не сразу понял, что произошло. Не было открытого портала, пространственного разрыва или работы обычного накопителя. Чужаки просто перестали находиться на пристани, словно неведомая пасть проглотила их целиком.

Моё изначальное преимущество исчезло. Хуже того, незваный гость продемонстрировал чудовищный уровень воздействия на материю. Скорость, с которой он воспользовался силой, не соответствовала слабому телу гоблина. Да и сама оболочка начала меняться, открывая то, что скрывалось за ней. И о Великий Вирашсиас, это была не призрачная проекция.

Считывая его силу и одновременно осознавая уровень возможного могущества, я видоизменял собственную проекцию. На это ушли лишь доли мгновения. Тысячные доли.

Тело из священных вод росло, уплотнялось, насыщалось энергией Ци. Параметры проекции поднялись от второго предела до максимально возможного для неё третьего божественного предела. Каждая капля вокруг архипелага стала частью меня. Океан дрогнул, откликаясь на призыв.