Это не было похоже на выжигание. Не было похоже на рану, проклятие или обычное истощение. Скорее меня медленно охлаждали. Тушили. Уговаривали пламя перестать яростно гореть в моей груди. Каждая капля казалась маленькой пастью, жадной, алчной, припавшей к моей коже, к перьям огненных крыльев, к внутренним потокам энергии.

Но даже это оказалось не самым ужасающим открытием. Вода, скатывающаяся с моего тела, вобравшая частицу моей энергии, не исчезала бесследно. Она оживала. Мелкие капли, сияющие искрами отнятой эссенции, словно живые змеи устремлялись к краю палубы. Они ползли, сливались, переливались, а затем весело срывались за борт, возвращаясь в океан. Туда, где их ждало нечто огромное, голодное и терпеливое.

От удивления, от осознания масштаба происходящего я даже на миг забыла осторожность.

Повернулась к повелителю и произнесла:

— Вода живая, это один гигантский организм, повели…

Я осеклась. Один только взгляд ледяных глаз моего Бога, пусть и в образе смертного гоблина, заставил меня вспомнить: в этом мире он не дозволял так к нему обращаться.

Не здесь. Не при чужих. Не под открытым небом мира Пекарат, где сама вода могла слушать. Повелитель стоял в двадцати шагах от меня, заранее укрывшись под навесом у входа в палубную надстройку. Слишком спокойно. Слишком обыденно. Словно дождь, буря, живой океан и божественная вода были лишь очередным любопытным механизмом, который он давно разобрал в своих мыслях.

— Всего лишь ещё один вид Бога, демонстрирующий иной подход к своему развитию и могуществу, — одними губами произнёс он.

Я услышала. Несмотря на грохот волн. Несмотря на ветер, шум дождя и крики штурмовиков. Это замечание, казалось бы, почти обыденное, поразило меня до глубины души. Бог без домена. Или, точнее, Бог, сделавший доменом сам мир.

Бог, который был не троном в центре пространства, не алтарём, не храмом, не воплощением в одном теле, а всей жидкостью планеты. Океанами. Дождями. Туманом. Влагой в воздухе. Возможно, кровью тритонов, слезами рабов, потоками в подводных храмах. И прямо внутри него жили его верующие.

Я вспомнила, как тритоны часто произносили фразу:

«Священных вод вам на пути».

Тогда это казалось обычным благословением и суеверием. Теперь звучало иначе. Почти угрозой. Повелитель всё знал заранее. И именно это тревожило сильнее всего.

Почему он позволил мне попасть под эти «благостные воды»? Если это часть могущественного создания, Бога, если каждая капля способна соприкасаться с нами, забирать энергию, возвращать её в океан, то разве не могла она прочесть наши мысли? Разве не могла передать местному Богу наши тайны, наши страхи, наши планы?

Едва эта мысль оформилась, повелитель ответил. Не голосом. Беззвучно. Как будто просто позволил словам возникнуть там, где я могла их услышать. В моем разуме.

— Считывать мысли чересчур накладно. Наилучшим индикатором будет качество и потенциал собранной энергии, и ваша этого Бога успокоит, показав, что её уровень безопасен.

Я замерла. Значит, мы были приманкой. Или образцом. Пробой силы. Местный Бог пил с нас крошечные частицы энергии, оценивал их вкус, плотность, опасность, происхождение. И если уровень казался безопасным, то нас, вероятно, не воспринимали как немедленную угрозу. Какая чудовищная простота. Какая мерзкая изящность. Не читать мысли, не вскрывать души, не вступать в бой. Просто позволить дождю пройти по коже чужаков. И узнать достаточно.

Штурмовики же на палубе лишь недовольно прикрывали глаза, или закрывали забрало шлема и ругались на необычную для них погоду. Никто из них особенно не переживал из-за возможности выпасть за борт и утонуть. С их уровнем силы это было неудивительно. Даже если кого-то смоет волной, он, скорее всего, продержится достаточно долго, чтобы его вытащили.

Но меня больше удивляло другое. Вода вытягивала энергию света даже через экзокостюмы. Медленно. Но уверенно. Словно броня, пластины, защитные контуры, зачарованные ткани и артефактные прослойки не были для неё преградой, а лишь задержкой. Капли находили щели, касались внешних контуров, впитывали крошечные искры, уносили их прочь. Воины пока этого не понимали. Или не хотели понимать. Для них это был дождь. Раздражающий, холодный, чужой, но всего лишь дождь. Тогда как гнолы и волколаки так и вообще радовались ему словно дети, ни разу в своей жизни не видевшие подобного. Ведь их мир давно иссох.

Наверное, только Тхагаси на этом фоне выглядел почти забавно. Он прикрылся от непривычной падающей с неба воды огромными крыльями, заодно укрыв свою наложницу, проклятую Лею Фрет. Его недовольная морда выражала такое отвращение, будто не дождь шёл с небес, а кто-то бесконечно плевал ему на спину. Но Тхагаси в любом случае предстояло пережидать весь переход на верхней палубе. С его габаритами спуститься ниже он просто физически не мог.

— И вот это меня будет поласкать этой гадостью все эти дни пути? — прорычал он, ни к кому конкретно не обращаясь, просто выражая недовольство.

Я не услышала ответа Леи. Шум дождя и волн, бьющих о борта, заглушал слишком многое. Но судя по тому, как быстро Тхагаси затих, мерзавка успела что-то ему напеть на ухо. Она умела. Иногда мне казалось, что эта женщина могла бы успокоить даже горящий алтарь, если бы сочла это выгодным. Или, наоборот, заставить его вспыхнуть ярче.

Впрочем, Тхагаси мог не бояться божественной воды. Энергии душ из его демонического ядра она вытянуть не могла. Не эту силу. Не так просто.

Своей настоящей мощи он не потеряет, даже если нырнёт в самые глубины, в поселения тритонов. Наверное, именно поэтому тот наг, глава гарнизона, испугался в первую очередь мериота, а не наших штурмовиков с артефактными винтовками и не меня, адепта огня. Ведь его сила никуда не денется, в отличие от нашей.

Я же спешила укрыться в надстройке, где уже находился повелитель. Ощущение не выгорания, а наоборот остывания моих крыльев было мне внове. И оно было абсолютно неприятным. Пламя внутри меня не любило эту воду. Оно шипело, сжималось, раздражённо било по внутренним каналам, будто требовало немедленно сжечь весь океан до тла.

Желание понятное. Но невыполнимое. Как минимум пока. Остальные же солдаты словно ничего не замечали. Лишь Силх с Миртусом, ощутив от пожирающей энергию воды настоящую боль, поспешили укрыться. Без энергии света их тела, подобные элементалям света, могли начать буквально разваливаться на части. Они прошли мимо меня быстро, почти бегом, но без паники. Просто поняли опасность быстрее остальных.

Я осталась рядом с повелителем. Непривычно возвышаясь над ним более чем на локоть. Это чувство было странным. Неправильным. Почти кощунственным. Я аккуратно убрала крылья за спину, стараясь не задеть низкий свод навеса и не выдать лишнего волнения. Редко, когда мне удавалось оставаться с ним почти наедине. Даже сейчас, когда вокруг грохотали волны, на палубе кричали воины, а внизу двигалась чужая команда, между нами возникло пространство тишины.

Я не знала, использует ли он реальное тело обычного гоблина или это лишь идеальная иллюзия. С ним никогда нельзя было быть уверенной на сто процентов. Но моё сердце всё равно трепетало в такие моменты. И весь остальной мир словно переставал существовать.

Штурмовики тем временем весело гоготали, получая искреннее удовольствие от нового развлечения. Огромные волны поднимались на десятки локтей, били о борта, разбивались алой пеной, осыпали палубу брызгами. Воины смеялись, ругались, спорили, кто дольше устоит у самого края, кто первым сорвётся, кто поймает волну грудью и не отступит.

Силх и Миртус, проходя мимо, словно нутром почувствовали, что сейчас не время для праздных разговоров с начальством. Они лишь мимолётно посмотрели на моё лицо и поспешили вниз, на нижние палубы.

— Ты ничего не заметила, моя дорогая Себия? — неожиданно спросил повелитель.

Тихо. Почти беззвучно. Но его слова прорезали шум бури яснее грома. Я на мгновение оторопела. Слишком сильно погрузилась в свои мысли. Размышляла о будущем, точнее, о своём будущем подле истинного Бога. О том, кем я должна стать. Жрицей? Орудием? Матерью нового пламени? Символом его веры? Или всего лишь удобным сосудом, пока он не найдёт форму совершеннее?