И вскоре эти личности предстали перед нами… Сначала их трудно было разглядеть издалека – мой взор видел только три силуэта в странных одеждах. «Ага, что я говорил! Люди!» – шепнул мне на ухо Гуг, необычайно довольный своей прозорливостью. Мне осталось лишь ласково потрепать его по рыжей шевелюре, выражая восхищение.
Конечно, пока наше судно приближалось к берегу, в голове у каждого проносились предположения о происхождении этих людей. То, что это не аборигены, стало понятно сразу – об этом красноречиво свидетельствовали их одежды, скорее напоминавшие наряды нашего времени, чем одеяния местных аборигенов из едва выделанных шкур. Я украдкой бросала взгляды на месье Петровича, который не отрывался от бинокля. Вот он хмыкнул и улыбнулся. Так-так, значит, нас ждет что-то интересное… Теперь оставалось надеяться, что эти незнакомцы окажутся достаточно дружелюбными и с ними удастся вступить в переговоры. На тот случай, если дела пойдут не самым удачным образом, месье Петрович и мадам Ляля имели при себе заряженные ружья…
Тем временем наш корабль подошел к берегу уже довольно близко, и теперь группу из троих человек можно было разглядеть вполне отчетливо. Женщина и двое мужчин – Боже, до чего же они колоритны… Так-так, а ведь они выглядят как… как кельты!
Я протерла глаза. Ну да, так и есть – эти клетчатые пледы, оружие… Неужели и вправду кельты, этот древний народ, который еще до нашей эры населял почти всю Европу, а потом, в числе других, стал основой для формирования французской нации? О, я много читала о них, будучи подростком. Меня влекла вся эта древнекельтская романтика, связанная с эльфами, друидами, бродячими бардами, распевающими песни перед отважными героями и прекрасными дамами. От кельтских преданий веяло тайнами и волшебством. Мне было жаль, что этот народ почти без остатка растворился среди прочего населения Европы, оставив от себя только три маленькие веточки: валлийцев, шотландцев и ирландцев…
И вот я имею возможность видеть самых настоящих кельтов! Да что там видеть – через несколько минут я смогу с ними пообщаться, прикоснуться к ним! С ума сойти… Так-так, из какого же века их могло сюда забросить? Судя по тому, что один из них выглядит как христианский священник, они провалились к нам, в доисторический век, из самого начала христианской эпохи… Подумать только! Лишь бы удалось с ними поговорить! Как же мне хочется узнать о них все! Перед моим мысленным взором возникли иллюстрации из тех книг, которые я читала. И они почти точно совпадали с тем, что видели сейчас мои глаза! Вот женщина-воительница с развевающимися рыжеватыми волосами – у нее на поясе висит оружие, а взгляд суров и решителен. Вот – священнослужитель, его благородное лицо словно высечено из камня; губы шевелятся в молитве – сердце его обращено к Господу, но взгляд направлен на наш приближающийся корабль… Правда, при этом мне показалось, что он несколько напуган, но это у него обязательно пройдет. А третий – воин. Точно такой, как был на картинке в моей книжке – рыжий, вислоусый, в длинной тунике и ярких клетчатых штанах. Да уж, если бы не моя закалка местными чудесами, я бы подумала, что у меня галлюцинация.
Ну а между тем Виктор стал давать ценные рекомендации, следуя которым мне пришлось опоясаться ножом (честно говоря, ненавижу оружие и боюсь этих длинных опасных штук). Еще один кукри месье Петрович вручил Алуанне и она приняла его с видимым удовольствием; а у Ляли такой атрибут был изначально, и она расставалась с ним только ложась спать. Как объяснил Виктор, это было необходимо в представительских целях; ну да, я же и сама знала, что у кельтов оружие – знак принадлежности к высшему сословию, а эти трое, несомненно, относились к знатным персонам.
Что ж, теперь мы при оружии и, как выразился умничка Виктор, «негативных нюансов» теперь возникнуть не должно.
Наконец наше судно причалило к берегу. Однако мы не торопились сходить к гостеприимным хозяевам. Я, забыв обо всем, разглядывала кельтов. У них были странные выражения на лицах. Вроде бы они и были удивлены, но в то же время чувствовалась какая-то покорность неизбежной судьбе, словно самое ужасное они уже пережили и заранее смирились с тем, что еще уготовила судьба. Наверное, этим людям пришлось нелегко… Мне их было жаль. Что они могли подумать, когда вдруг оказались в другом месте? Имея довольно мистическое мировоззрение и хорошее воображение (на котором построен сказочный и фэнтезийный фольклор почти всей Европы), они наверняка решили, что попали в некий потусторонний мир и теперь вряд ли ожидали для себя чего-либо хорошего. И еще я подумала, что, вероятно, они попали сюда совсем недавно – их одежды еще не успели износиться. Да уж, зиму на этом берегу они точно не пережили бы…
Тем временем кельты попытались начать с нами общение. Инициатором выступила женщина. Уж не знаю, сколько всего их было человек (остальные, наверное, остались там, у костра, расположенного где-то за дюнами), но она явно являлась их предводительницей. Об этом свидетельствовала ее осанка и горделивый взгляд (да-да, их именно такими и изображали). Мы, естественно, не поняли ни слова, даже я с Виктором, потому что во французском литературном языке осталось слишком мало от исходных кельтских корней. (И мы бы не поняли славян V века, как не понимаем сейчас поляков и чехов.) Затем с нами попытался заговорить воин – и явно на нескольких вариациях германских языков, но мы с Виктором могли уловить в этой абракадабре только отдельные слова. Короче, опять без результата.
Я уж начала было опасаться, что на так и не удастся наладить словесный контакт. Но все-таки – о радость! – нам удалось найти более-менее приемлемый способ общаться. Цепочка была такой – женщина говорила на кельтском наречии, священник переводил ее слова на латынь, Виктор переводил мне на французский, я переводила на русский месье Петровичу. И в обратном порядке. После того как способ общения был найден, на лицах кельтов появилось облегчение, но все-таки они были еще достаточно напряжены. Месье Петрович постарался вкратце обрисовать им ситуацию – ну, что они провалились во временную дыру и оказались в Каменном Веке.
Едва ли они все поняли, но, по крайней мере, они осознали, что тут они навсегда. Когда это до них дошло, они встревожено переглянулись; женщина закусила губу, воин крепче сжал рукоять меча, а священник принялся читать молитву. В ходе разговора постепенно выяснилось, что их тут целых двадцать семь человек, все обитатели одного поместья, и они оказались здесь недели три назад, спасаясь от напавших на их селение саксов. Все случилось точно так же, как и в случае с Виктором – если побежать сломя голову, спасаясь от опасности, то есть шанс прибежать совсем не туда, куда хотел. Во время беседы наши визави все время с каким-то настороженным любопытством поглядывали на наших темнокожих девиц, правда, не выказывая при этом какого-либо отвращения. Из этого я сделала вывод, что они не страдают особыми расовыми предрассудками, и это еще больше расположило меня к этим людям. Наши полуафриканки – это же просто душки, милые, добрые и отзывчивые, совсем не чета тому сброду, который понаехал во Францию под видом беженцев в наше время.
Я видела, что месье Петровича несколько утомляет такой сложный способ общения. Словом, он предложил кельтам вступить в наше Племя Огня. Так сказать, на общих основаниях. Их предводительница становится членом Совета Вождей и одновременно Женсовета, а остальные делают карьеру самостоятельно в меру своей полезности. Более подробно об устройстве нашего общества он обещал рассказать им позже, потому что этим людям в любом случае от нас некуда деваться. Они согласились почти сразу. Женщина-предводительница, которая представилась как мадам Гвендаллион, всего две минуты смотрела куда-то вдаль, на горизонт, а потом величаво кивнула и ответила, что они принимают наше предложение.
– Вот видишь, я был прав, – гордо заявил мне мой муж несколько минут спустя. – Мы встретили людей. И они был рад идти в Племя Огня, потому что это самый могучий племя на свете!
