Хорошо хоть, не на бойню… Для всех я на этом корабле – никто, ноль, дырка от бублика; смотрят сквозь меня, не разговаривают, а если и глянут в мою сторону, то словно ледяной водой окатят – столько презрения в их глазах… Держат в тесном и темном закутке взаперти, тут кругом шерсть и жутко воняет псиной! Наверное, тут вожди раньше держали своих собак.
Открывают это гнусное помещение обычно только под вечер, и сегодня все было как обычно. Скалящие зубы черномазые девки отперли низкую дверцу, выпуская меня на палубу, размять ноги, и именно в этот момент я и узнала о новом «улове». Молодой дворянин с маленьким братиком, из эпохи Великой Французской Революции. Ажиотаж вокруг него, понятное дело; все сочувствуют братцам, суетятся… А меня словно бы и нет. Но я знаю, что это обманчивое впечатление – будто никто не обращает на меня внимания. На самом деле стоит мне хотя бы дернуться – и запросто схлопочу шестом по голове, и это в лучшем случае… У-у, гады, ублюдки, да чтоб вы все потонули вместе со своим корытом к чертям собачьим!
Пытаюсь себя успокоить, но темперамент мой рвется наружу – хочется заорать диким голосом, броситься на этих отвратительных русских и растерзать их в клочья вместе с гадиной Люси, ее муженьком и этими мерзкими вонючими тупыми туземными бабами. А после взять этого французского заморыша с его мелким щенком – и притопить, чтоб больше не всплыли. Как я их всех ненавижу!
Но все это лишь мои фантазии. Конечно же, я ничего подобного не сделаю. Жить-то хочется, несмотря ни на что! Кстати, заморыш этот из восемнадцатого века – тупица тупицей, рассуждения как у дебила (неужели в его эпохе все были такие наивные?). Однако, хоть он и ошарашен, а гонорок-то просвечивает… И ведь видно, что спесь-то прирожденная, фамильная. Дворянин он, видите ли. Аристократ помойный! Тут-то тебе уж точно не пригодится твое высокое происхождение. Тебя с твоими представлениями тут живенько обломают. Не думай, что если встретил цивилизованных людей, так в рай попал. Ты еще не знаешь, что такое русские! Как бы не оказались похуже твоих монтаньяров. А когда в их руках вся власть – то тут таким, как ты, лучше сразу вешаться, на первом суку. Они таких дворян, подобных тебе, собственноручно расстреливали во время своей гребаной революции, да и после. По сути, русские после этого почти не изменились. Они по-прежнему не выносят никакого инакомыслия, деспотичны и склонны к доминированию, испытывать их терпение опасно для жизни. Настоящие сатрапы – холодные и неумолимые. И ты, приятель, для них всего лишь слизняк, которого они, не задумываясь, растопчут, как только ты начнешь их раздражать.
Впрочем, предполагаю, что ты постараешься с ними ужиться… Будешь скакать на задних лапках и подлизывать им задницы, как это делает сука Люси, весьма преуспев в этом деле. Ах, ну да, они же спасители, благодетели… Спасли твою шкуру от злых дикарей… Жаль, не доведется увидеть, как будут ломаться твои представления о жизни… Да ты уже, похоже, в полном ауте от того, что так вдохновенно вещает в твои аристократические уши Люси. Ха-ха-ха! Уж да, тебе и в кошмаре не могло присниться, что тупые туземцы могут быть приравнены к нормальным людям. И что эти нормальные люди даже женятся на дикарках! На грязных, неотесанных, отсталых дикарках.
Помимо рассуждений на тему свалившегося нам на голову юного аристократа, в моем мозгу настойчиво вертелась еще одна мысль – она возвращалась снова и снова, как бы я ни прогоняла ее, убеждая себя, что для меня это не имеет значения. Вот эта мысль – что, если здесь, в этом мире, и вправду можно встретить «других» людей – в смысле, попавших сюда из разных временных отрезков? Хм, наверняка все они окажутся французами – тогда, по крайней мере, мне было бы легко с ними объясниться… Собрать бы этих людей в банду – да уничтожить под корень клан зарвавшихся русских! Под моим чутким руководством, естественно, и при помощи умной пропаганды. И стать после этого вождем… Править этим сбродом, устанавливать свои законы и правила, казнить и миловать… Было бы просто чудесно… У меня есть преимущество, которое дает мне шанс стать во главе этой сборной команды – я единственная жила в Племени Огня какое-то время и хорошо знаю особенности его быта. У меня бы могло получиться… Эх… Да только все это, пожалуй, пустые мечтания. Ну как я буду искать этих людей? Радио здесь нет, громкоговорителя тоже, чтобы возвестить: «Эй, попаданцы, все ко мне! Я знаю, как привести вас к светлому будущему!» Глупости все это. Поодиночке никого не соберешь. Во если бы мне удалось наткнуться на группу… Причем желательно, чтобы это оказались наивные дуралеи из нашего прошлого, вроде Виктора. Я бы быстро обработала их, уж это я умею…
Ладно, оставим эти радужные мечты, по причине их несбыточности. Дальше посмотрим… А если мне и вправду повезет – и дыра выкинет где-нибудь рядом со мной каких-нибудь людей, подходящих для исполнения моих мечтаний? Следует запастись терпением. Вот чего мне всегда не хватало – так это терпения и выдержки. Но придется воспитать в себе эти качества. Сейчас они мне весьма пригодятся. Меня ждут нешуточные испытания… Жизнь в диком племени… Как представлю все это, аж содрогаюсь. Неужели это все со мной происходит?! Не хочу! Не хочу в дикое племя!
А что если попробовать «подружиться» с мальчишкой? Вообще-то он мой ровесник, но я воспринимаю его как сосунка. Расположить его к себе… Ведь, кроме Люси, его здесь могу понять только я. Пообщаться с ним, выказать сочувствие… А там, глядишь, он и за меня словечко замолвит. Русский вождь к нему, похоже, благоволит… А что, это идея. Может, передумают меня в чужое племя отправлять?
Так, на цепи меня не держат, и в данный момент я могу свободно перемещаться по кораблю. Была не была – подойду к мальчишке… Как раз толпа вокруг него начала рассеиваться.
Так я и сделала. Подошла. Никто не окрикнул меня, не остановил – наверное, все с интересом наблюдали за происходящим. Только жена вождя переглянулась со своим мужем, но тот лишь слегка кивнул – пусть, мол, пообщаются, не вмешивайся.
– Привет… – я улыбнулась и протянула мальчишке свою руку, – я Марина.
Секунды три он смотрел на меня в некотором замешательстве. Наверное, удивлялся, почему не видел меня ранее, среди остальных. Ведь белых женщин, кроме меня, тут всего две – Люси да жена вождя. Но Виктор оказался галантным – наконец поцеловал мне руку (вот дурак смешной!) и представился, как и полагается аристократу – по старой привычке, видимо; так что я еле удержалась, чтобы не поморщиться, стараясь сохранить любезное выражение лица.
– Мне так жаль, что вам с братиком пришлось пережить так много неприятных минут и подвергнуться опасностям… – в соответствии с формулой вежливости произнесла я. – Теперь ваша жизнь непременно наладится. Вы попали к добрым и порядочным людям…
Он кивал и, похоже, проникался ко мне доверием. Каким же это было наслаждением – разговаривать с человеком, зная, что никто нас не понимает! Люси не было на палубе – она ушла обсудить что-то со своим мужем. У меня возник просто дичайший соблазн наговорить этому Виктору разных гадостей про тех людей, которых он считает своими благодетелями. Сказать, что на самом деле они гнусные сектанты, которые питаются маленькими детьми и проводят чудовищные оргии… Что им ни в коем случае нельзя верить, и чтобы он постарался поскорей унести отсюда ноги…
О, я с трудом подавила в себе этот порыв. Ведь с десяток внимательных глаз смотрели на меня, предполагая, что я сделаю нечто подобное. И я не решилась, на этот раз проявив похвальную выдержку. Терпение, только терпение… Действовать надо аккуратно, без всяческих спонтанных порывов. Только так можно приблизиться к желаемому… Тем более я собиралась просто расположить к себе этого задохлика.
Но, похоже, одного лишь сочувствия будет мало для того, чтобы он проникся ко мне дружескими чувствами. Тут надо найти такие струнки, сыграв на которых, удастся сделать мальчишку своим единомышленником. Что ж, самый лучший инструмент для манипулирования – это человеческое тщеславие… На это, пожалуй, я и сделаю ставку.
