Тем временем мадам Люси поочередно назвала имена всех находившихся на судне, и те слегка склоняли голову, услышав свое имя. И как оказалось, сюрпризы еще далеко не кончились.
– А это русский вождь Петрович, – произнесла мадам Люси, – и его старшая супруга Ляллия…
– Русские? – изумленно спросил я. – Откуда здесь русские?
– О, Виктор, – ответила мадам Люси, сделав важное лицо, – ты должен знать, что именно русские тут главные, потому что именно они принесли в это время и в эти края цивилизацию, основали первое постоянное поселение и собрали вокруг себя местных людей, чтобы повести их к светлому цивилизованному будущему.
Услышав это, я начал разглядывать представленных мне вождя и его супругу. Мужчина лет тридцати, или чуть более, среднего роста, с жестким обветренным лицом профессионального путешественника, одетый в достаточно грубую, но качественную одежду, на которой не имеется ни клочка кружева, ни единой нитки золотого шитья. Хотя на его поясе не видно ни мешочка с пулями, ни пороховницы, из-за плеча выглядывает необычайно тонкий ствол мушкета. Видно, что для этого человека оружие не просто привычно, а оно как бы стало частью его тела. Он не выглядел особенно злым, но и записным добряком я бы его не назвал. Скорее, его взгляд спрашивал: «Кто вы, Виктор де Легран, и чем вы можете быть полезны для нашей команды?»
Его юная супруга (быть может, немного старше меня), несмотря на довольно пышный бюст, была одета так же, как и ее мужчина, и имела вид женщины, которая будет сопровождать своего мужа везде и всюду – хоть среди дикарей, хоть в аду. Поперек ее груди небрежно висел черненый короткоствольный мушкетон, который и на мушкетон-то был похож едва-едва, но судя по всему, это мадам Ляллия стреляла в голову дикаря, который пытался стащить меня в воду. В эту суровую юную деву можно было бы влюбиться, если бы она сама не предназначила себя только одному мужчине, то есть своему мужу. За спасение своей жизни и жизни моего маленького братца я скажу ей спасибо, но во всем остальном постараюсь держаться от этой женщины подальше.
Приняв мысль, что русские вожди – это данность, которую мне не удастся изменить, если я хочу жить среди цивилизованных людей, я принялся рассматривать составлявших команду этого корабля темнокожих девиц, скалящих в мою сторону свои белоснежные зубы. Если месье Петрович, его супруга, мадам Люси и еще один белокожий и рыжеволосый мужчина представлялись мне офицерами, то эти темнокожие дикарки должны были быть рядовыми матросами. Но их поведение казалось мне неправильным, слишком вольным, как будто они считали себя равными присутствующим здесь же белым людям.
– Скажите, мадам Люси, – спросил я, – вот этих чернокожих дикарок месье Петрович тоже собрался повести к цивилизованному будущему? Да они только и ждут удобного момента, чтобы кого-нибудь сожрать!
– Никогда больше не повторяй этого слова, месье Виктор, по крайней мере, в отношении членов нашего племени! – строго сведя брови, выговорила мне мадам Люси. – Те местные, которые вступают в контакт с месье Петровичем, месье Андре, месье Антоном и мадам Мариной, очень быстро перестают быть дикарями, превращаясь в цивилизованных людей. И цвет кожи не имеет тут никакого значения. Но только это немного своеобразная цивилизация. Вон стоит мой муж – месье Гуг, он тоже из местных, и кроме меня, старшей жены, у него еще пять местных младших жен – три темных и две светлых. Они все пятеро очень меня любят и готовы сделать все, чтобы мне было хорошо, и я их тоже очень и очень люблю. Мы все одна семья, где одна за всех и все за одну.
С ума сойти! Эта цивилизованная образованная француженка (скорее всего, дворянка) с гордостью говорит, что ее муж – дикарь, и кроме одной цивилизованной жены, и него есть еще пять местных девок… И при этом мадам Люси не считает их ни служанками, ни грязными подстилками, а говорит, что любит их и они ее любят тоже… Это как вообще понимать?! Действительно, весьма своеобразная цивилизация, устои которой никак не лезут в мою католическую голову. Как вообще такое может быть?
– У вашего мужа, кроме вас, еще пять жен? – машинально переспросил я. – Он что, магометанин, или у вас в двадцать первом веке так принято?
– Нет, – ответила мадам Люси, – мой муж не магометанин, и у нас в двадцать первом веке так было не принято. Просто здесь, где мужчин выживает мало, а женщин много, такой образ жизни необходим для выживания нашего народа. Женщины должны рожать в семье, и все дети должны знать своих отцов. Государство, то есть вожди племени, способны дать очень многое, но и семья тоже необходима. У нас, у старших жен, нет служанок, но есть добрые подруги, которые готовы сделать для нас все что понадобится. Месье Петрович говорит, что на самом деле цивилизация – это такой способ большому количеству людей жить вместе и не убивать друг друга.
С ума сойти, куда я попал! Это те же монтаньяры, только у них пока нет ненависти ко мне и моему маленькому братцу, зато уже есть все остальное, и в своих экстремистских воззрениях эти русские пошли куда дальше, чем наши доморощенные политиканы из якобинского клуба. Те хотя бы чернокожих не считали полноценными людьми, в своей свободе, равенстве и братстве ограниваясь только белыми людьми, преимущественно французами. А у этих русских темнокожие жены позволяют по отношению к своим белым мужьям просто ужасные проявления фамильярности, и те это не просто терпят – им это нравится. Вот к месье Петровичу подходит статная темнокожая красавица и с довольным урчанием, как кошка, трется носом об его щеку, в то время как с другой стороны к нему прижимается его белая жена. Просто пугающая идиллия. Неужели и мне придется брать в жены несколько темных красоток, чтобы те рожали от меня детей?! Какой ужас! Для белого человека и настоящего европейца это же все равно, что совокупляться с животными!
– Скажите, мадам Люси, – наконец-то решился я на мучивший меня вопрос, – а тут еще есть цивилизованные люди, или только эти русские вожди с их сумасшедшими идеями?
– Нет, – отвечает мадам Люси, – других цивилизованных людей тут нет, и если ты хочешь жить жизнью цивилизованного человека, то должен подчиняться тем правилам, которые установили для себя и всех остальных месье Петрович и его товарищи. Их правила кажутся довольно дикими на первый взгляд, но это обманчивое впечатление. На самом деле, если откинуть предубеждение, становится ясно, что иначе тут не выжить. Нам, французам из двадцать первого века, так же, как и ты, попавшим сюда совершенно случайно, сначала тоже казалось, что русские тут устроили все неправильно. Но деваться нам было некуда – чтобы спасти свои жизни от голода и холода, мы подчинились существующим правилам, потом привыкли к ним, и в самом конце нам даже стала нравиться наша новая жизнь; впрочем, это уже личное и к делу не относится.
– Мадам Люси, – встрепенулся я, – а что, тут есть еще французы, кроме нас с вами?
– Разумеется, есть! – усмехнулась моя собеседница, – и, более того, почти все из них твои сверстники и сверстницы. Но учти, что они так же, как и я, полностью вжились в созданное русскими общество. Кроме того, многие из них по происхождению – как раз те самые монтаньяры, представители самых бедных слоев общества, которых ты так ненавидишь и боишься. Правда, они давно лишены классовой ненависти к дворянам, но если ты будешь задирать перед ними нос и гордиться своей голубой кровью, то получишь полную чашу ответного презрения, в первую очередь от вождей. Они считают, что гордиться можно только своими собственными заслугами, а не заслугами своих далеких предков.
«О, Господи! – мысленно взмолился я. – Прости меня, грешного, смилуйся, и скажи, что же будет со мной и моим маленьким братишкой?»
7 мая 2-го года Миссии. Понедельник. Вечер. Коч «Отважный».
Марина Жебровская
Ну и ну! В дыру-то эту, пространственно-временную, оказывается, не только из двадцать первого века провалиться можно… Это что, получается, в первобытных дебрях могут шастать выходцы из самых разных эпох? Впрочем, мне-то какое до этого дело… Для меня в любом случае все кончено – по крайней мере, среди цивилизованных людей… Везут меня замуж выдавать. Омерзительное чувство – словно я животное какое-то, вроде коровы, которую крестьянин везет родственнику в подарок или на рынок продавать…
