Народ от грязи уже начал откровенно пованивать, что в тесноте кают-компании было особенно нетерпимо. Поэтому в преддверии перехода через дельту и по морю было решено организовать банный день. Вырыли яму, уложили в нее трубу, запустили насос, а сверху развели грандиозный костер, наладили душевую палатку, после чего приступили к оборудованию остального лагеря.

Потом Андрей Викторович, Сергей-младший и Катя, взяв с собой Шамиля, отправились на охоту во имя обеда, а остальные двое мужчин с Валерой пошли копаться в земле, и, что в общем-то совсем неудивительно, сразу нашли искомое. Порода с вкраплениями буро-черных матово-блестящих кристаллов кассерита залегала на небольшой глубине, прямо над слоем вечной мерзлоты. Собственно, большего геологу и не требовалось. Сведения древних авторов подтвердились, и ладно. Кроме того, он подозревал, что в эти времена ему будут доступны и те месторождения, что позже были скрыты от людей наступающим морем.

На стоянку, к разбитому лагерю, горящему костру, кипящему котлу и хлопочущим вокруг него женщинам рудокопы вернулись грязные, уставшие и очень голодные. Чуть позже вышла на связь и охотничья партия, и бывший физрук сообщил, что им удалось завалить молодого оленя. Петровичу пришлось бросить недопитый чай, взять Валеру, Лялю, Дару и Мару, и идти на подмогу к добытчикам. Дичь мало убить, надо еще снять с нее шкуру, разделать и доставить самые ценные части в полевой лагерь. Работы предстояло много. Любишь сытно пожрать – люби и оленя потрошить.

Неизвестно, на каком языке Ляля разговаривала с Дарой и Марой, но сегодня девчонки вели себя почти прилично, Валеру во время работы не задирали, своих прелестей не демонстрировали, и вообще были паиньками. Петровича такое благолепие даже несколько насторожило, ибо ему было известно, что самое затишье наступает аккурат в канун приближающейся бури. Эта парочка что-то задумала, и теперь изо всех сил старалась скрыть свои замыслы.

Впрочем, работали они умело и сноровисто, и вскоре шкура была скатана в рулон, мясо сложено в корзины, и пришла пора возвращаться обратно. Нагрузившись, они пошли в лагерь, оставив растерзанный костяк на пропитание местным падальщикам, уже с нетерпением ожидающим поблизости своей доли.

Потом был горячий душ для всех, при этом Дара и Мара опять визжали так, что было слышно, наверное, аж на том берегу Великой Реки. Но на этот раз это был не настоящий испуг, как в первый раз, а всего лишь игра на публику. Мыться с мылом под струями горячей воды им явно понравилось. К хорошему люди привыкают быстро. После мытья все дружно стирали сменное белье и развешивали его на веревках, растянутых между стволами прибрежных ив. Затем, одетые в чистое, отмытые до скрипа и распаренные, сели ужинать жареной на углях парной олениной на палочках. При этом близняшки, как любящие жены, по очереди кормили Валеру из своих рук. Напившись чая от пуза и немного посидев у костра, все отправились спать.

А ночью случилось неизбежное и давно ожидаемое. Когда все угомонились, рыжие сестрички тихо поднялись, натянули штаны с мокасинами, скатали свои матрасы из пенки вместе с одеялами, растолкали Валеру и знаками попросили его следовать за собой. Сидевший у костра на дежурстве Антон Игоревич только хмыкнул. Следить за чьей-либо нравственностью он не считал себя обязанным, тем более что все было предрешено заранее, и Валеру никто силой не уводил. Даже уговаривать не пришлось – сам побежал за девками как послушный песик, только что не махая хвостиком. И арбалет с кукри с собой взять не забыл – значит, голову при этом не совсем потерял.

Вскоре чуть в стороне от основного лагеря, в ложбине между холмами, укрывающими от ветра, разгорелся небольшой костерок, возле которого были расстелены пенки с одеялами, и Дара с Марой по очереди принялись посвящать парня в таинства любви. И вот чудо – то, что никак не выходило у него с Лизой, с опытными горячими рыжими близнецами получилось сразу, да еще и неоднократно. Сперва Валера был немного неуклюж, но потом приноровился. Основной инстинкт великое дело. Всхлипы, стоны и повизгивания разносились далеко вокруг. Довольными в результате этой спонтанной ночи любви остались все.

Примерно час спустя, затушив костер и собрав вещи, компания уставших, взмыленных, но умиротворенных любовников вернулась в лагерь так же тихо, как и уходила и, как им думалось, незаметно улеглась спать.

Антон Игоревич, конечно же, доложил вождям о ночном происшествии. Что тут началось…

– Антон, как ты мог? – только и спросила Марина Витальевна, укоризненно качая головой.

– А что я мог? – бородач недоуменно поднял одну бровь. – Сами же говорили, что «Отважный» – это не тюрьма. Никто его, в конце концов, силой за собой не тащил, никто не насиловал. Посмотрите, у всех троих сейчас мордашки как у котов, обожравшихся сметаны. Женщина в ответ только хмыкнула, а Сергей Петрович, которому произошедшее тоже сильно не понравилось, постарался найти в случившемся и светлую сторону.

– Да, Витальевна, – задумчиво сказал он, – обрати внимание, Валера совершенно перестал страдать по Лизе, можно сказать, излечился от своей несчастной любви и стал совершенно иным человеком. Теперь ему можно доверить любое дело. Правда, мы договорились избегать внебрачных отношений…

– Значит, – подвел итог Андрей Викторович, – это прегрешение может искупить только немедленный брак.

– Но Дара и Мара пока еще не приняты в клан, – возразила фельдшерица, – а следовательно, по нашим правилам еще недееспособные.

– Не человек для субботы, – назидательно произнес бывший физрук, – а суббота для человека. Мы все знали, что дело идет именно к тому, что эти девки рано или поздно затащат Валерку в свою постель, просто это произошло чуть раньше, чем мы на то рассчитывали. Разлитого молока не соберешь, да и наказывать их, по моему мнению, не за что. Разве за то, что они ночью самовольно оставили лагерь, но тут мы и сами заигрались, пытаясь сдержать их естественные порывы.

– Хорошо, – нахмурилась Марина Витальевна, – что же ты конкретно предлагаешь?

Тот пожал плечами.

– Я уже говорил, – ответил он, – необходимо немедленно их поженить, а поскольку девушки еще не приняты в клан, то всю ответственность за их действия возложить на Валерку. Это и будет ему наказание за то, что думал не той головой.

– Никаких наложниц в нашем клане не будет, – возразил Сергей Петрович.

– Э нет, – сказал коллега, – ты меня неправильно понял. У сестер будут такие же права, как и у всех остальных, но наказывать за все, что они натворят, мы будем Валерку.

– Тоже вариант, – кивнул учитель, – и он снимает почти все вопросы. Договоримся на будущее, что если кто-то из наших решит привести к нам женщину и жить с ней до ее приема в клан, то будет нести всю полноту ответственности за ее действия, без ограничения ее свобод.

– Ладно, – махнула рукой Марина Витальевна, – согласна. Пусть будет так. Антона вон и спрашивать не надо, сам, можно сказать, все это организовал. Теперь возьмите на себя труд и разъясните Валерке и его женам, что, если что не так, я лично спущу с его спины шкуру на ремни. Пусть только попробуют сделать шаг вправо шаг влево без разрешения…

* * *

14 июня 1-го года Миссии. День тридцать первый. Дельта Великой Реки. Между Корнуоллом и Бретанью.

Миновал ровно месяц с того момента, как клан Прогрессоров ушел в далекое прошлое. А казалось, что уже прошла целая вечность. Много воды утекло с тех пор, остались позади почти две тысячи семьсот километров пути по рекам и морям. Приближался завершающий, морской этап путешествия. Но сперва, еще до отплытия, Сергей Петрович серьезно поговорил с Валерой, объяснив тому новую «политику партии» и все те плюсы и минусы, которые из нее вытекают. Нельзя сказать, что парня сильно обрадовало известие о том, что теперь он будет ответственен за каждый чих своих новых жен, но он с этим довольно легко смирился. С самого раннего детства жизнь приучила его к тому, что за все удовольствия надо платить, и что у каждой медали есть своя оборотная сторона, тем более что его согласия никто и не спрашивал.