«Вот видишь, – говорил его строгий взгляд, – ты хочешь вот так, напоказ, перед всеми выставлять свою личную жизнь?»

Ляля в ответ посмотрела на жениха, еще больше смутилась, покраснела и растерянно пожала плечами.

«Нет, – сказал ее ответный взгляд, – вот так – не хочу. Уж лучше еще немного потерпеть, чем устраивать из своей жизни ДОМ-2.»

– Молодец, Ляля, – совсем тихо сказал Петрович после этого немого диалога взглядов, – а ты взрослеешь. Есть у меня к тебе еще одна просьба, неофициальная. Возьми шефство над Дашей и Машей, а то, как бы они нам Валеру тут сгоряча не изнасиловали. Бедный парень уже не знает, куда деваться от этих двух бесстыжих девчонок.

– Хорошо, я попробую, – прошептала та и неожиданно спросила, – Сергей Петрович, скажите, а кто же все-таки в нашем клане шаман?

– Да он у нас и есть шаман, девочка, – усмехнулся геолог, – только бубна с погремушками ему и не хватает. Причем не просто шаман, а великий шаман клана Прогрессоров. Пророк, духовный лидер, учитель, и все прочее. Не каждому, понимаешь, могут открыться ворота в прошлые времена.

– Шаман Петрович, значит? – полувопросительно-полуутвердительно сказала Ляля, – Интересно, а шаманам, даже великим, можно жениться?

– Конечно, можно, – поспешил заверить ответил Антон Игоревич, – до такой ерунды, как обет безбрачия, додумались только католики.

– Договорились, – кивнула юная невеста, – буду женой Великого и Ужасного шамана клана Прогрессоров Петровича. Пусть все трепещут и поклоняются.

Эти слова она сказала нарочито громко, чтобы было слышно Кате за занавеской. Женская мстя обычно бывает ужасной, особенно если по мелочи. Вот и на этот раз Ляля перехватила подачу и ответным броском метко попала бывшей подруге в самое больное место. Это вам не хухры-мухры, квалификация, как-никак, и опыт трудных дней интернатовского детства.

После полудня дождь прекратился, изменивший направление и подувший с юга ветер развеял дождевые облака, в прорехах между которыми показались клочья голубого неба. Снова потеплело, и народ толпой полез из поднадоевшей кают-компании на свежий воздух. Хорошо дышится на просторе после тесного замкнутого помещения. Теплый ветер со стороны французского берега Великой, лаская, дует в лицо. Солнечные лучи, пробиваясь в разрывы облаков, раскрашивают пейзаж в теплые нежные тона и зажигают радугу.

Часов в пять вечера еще один поворот Великой Реки открыл слева по борту зрелище заросшего ивняком и камышом устья другой довольно полноводной реки, впадающей в Великую.

– Сена, – авторитетно сказал Сергей Петрович, – другой такой крупной реки поблизости быть просто не может.

– Сена так Сена, – согласился с ним коллега, – встанем на ночевку здесь или пройдем чуть дальше?

– Давай здесь, – согласился тот, вставая к штурвалу и осматривая окрестности, – вон та песчаная коса с заводью за ней и плакучими ивами, думаю, подойдет для нас – да так, что лучше и не придумаешь. Малый ход! Эй, на баке, Ляля с Лизой, идем к берегу – смотреть у меня в оба, возможны мели.

Вскоре «Отважный» был поставлен на якоря и пришвартован к вбитым в песок кольям, а на берегу, под ивами, расположился обычный береговой лагерь.

Тем временем Вероника вынесла на берег коробку с немного подросшими гусятами, и те, вволю наплескавшись в заводи, с гоготанием как привязанные бегали за своей «мамочкой». Вообще беспроблемный ребенок, всегда занятый делом и при этом всегда на виду. Неподалеку на песке разлеглась рыжа лохматая сука кавказской овчарки по кличке Зара, одним глазом присматривающая и за Вероникой и за суетящимся гусиным семейством.

Тут же рядом, уже весело горел костер, возле которого вместе с Мариной-старшей и Мариной-младшей хлопотали раздетые до пояса рыжие близняшки, вблизи огня скинувшие даже футболки. Ну не ведало местное воспитание никакой стыдливости, одежда у них была только для защиты от холода – и точка. Они бы и штаны сняли, оставшись в одних трусиках, полезность которых сестрички признавали, но для такого авангардизма было еще слишком прохладно. И еще неизвестно, чьи понятия о стыде и приличиях в итоге возьмут верх – местные или те, что пришли из далекого будущего. Парням-то ничего, а вот Катя, Ляля и Лиза, чьи футболки уже взмокли, смотрели на Дару и Мару с завистью, но следовать их примеру пока не решались.

– Итак, товарищи, – сказал Петрович друзьям, отводя в сторону взгляд от крепких девичьих грудей с розовыми сосками, – по моим расчетам, до моря нам осталось всего два дня ходу. Крепитесь, терпите, осталось совсем немного. Оттуда еще неделя плавания – и мы на месте. Свет в конце тоннеля близок.

– Ну что ж, – сказал отставной прапорщик, – терпели месяц, потерпим и еще десять дней. В тесноте, да не в обиде. Хуже другое. От малоподвижности и питания как на убой народ начинает терять форму и заплывать жирком. А это опасно. Не те времена, чтобы расслабляться.

– Я понимаю, – кивнул Петрович, – но кроме утренней гимнастики, ничего предложить не могу. Осталось недолго, а там, на месте, работы и физических нагрузок будет хоть отбавляй. Это я тебе гарантирую.

* * *

13 июня 1-го года Миссии. День тридцатый. Великая Река. 30 км. севернее будущего острова Гернси.

Сразу за местом слияния с Сеной Великая Река отклонилась к югу, прижимаясь уже не к британскому, а к французскому берегу. Течение реки замедлилось, а русло расширилось, в самом ближайшем будущем намекая на приближение дельты. Петровичу эта местность напомнила низовья Волги за Волгоградом. Только Великая Река была не в пример полноводнее Волги, и несла свои воды к морю с большим размахом и достоинством. Петрович никогда не был на Амазонке, но не сомневался, что Великая ничем не уступала, а то и превосходила самую большую реку современности на планете. Вот только по ее берегам расстилались неохватные просторы поросшей травой тундростепи, а не непролазные тропические джунгли.

Чем дальше «Отважный» удалялся от северного ледника, чем ближе был к океану, тем мягче становился климат. Хотя даже здесь, на широте Парижа и Вены, стоило только чуть отойти от реки – и на глубине семидесяти-восьмидесяти сантиметров, под слоем оттаявшей почвы, непременно обнаруживалась вечная мерзлота. Впрочем, эта мерзлота не мешала этим местам буквально кипеть самой разнообразной жизнью. Огромные стада лохматых бизонов, северных и благородных оленей, диких лошадей и мамонтов заполняли тундростепь. А реки, озера и старицы кишели рыбой и водоплавающей птицей. Встречались и бродящие поодиночке такие индивидуалисты, как шерстистые носороги. Но охотиться на них нечего было и думать, не имея на вооружении чего-нибудь вроде противотанкового ружья.

Но как говорится – не хлебом единым. Кроме продовольствия для развития цивилизации нужны металлы. Именно поэтому, после того как «Отважный» миновал устье Сены, Антон Игоревич брал пробы грунта в поисках россыпей кассерита – основного сырья для получения олова. Где-то здесь, между побережьем британского Корнуолла и французской Бретанью, по указаниям античных авторов, в древности располагались знаменитые Оловянные острова, позже поглощенные морем. К тому же, по свидетельству тех же историков, на Оловянных островах кассерит залегал неглубоко, и местное население имело возможность добывать его даже в кустарных условиях, что будет немаловажным фактором для клана Прогрессоров при наличии дефицита трудовых ресурсов.

Олово – это стратегическое сырье, без которого невозможна выплавка бронзы, одного из основных промышленных металлов будущей цивилизации. Если месторождения медных и железных руд – двух основных столпов будущей промышленности – весьма широко распространены по Европе, то оловянные руды залегают только на северо-западе Испании, полуострове Корнуолл в Британии и на тех самых утерянных ныне Оловянных островах. Все три этих места, где легко можно было добывать олово, находились на расстоянии шаговой доступности от будущего поселения клана Прогрессоров.

Вечером встали на стоянку на британском берегу Великой. Дальше на юго-запад, сколько хватало глаз, расстилались просторы дельты с их островами, протоками, зарослями камыша и ивняка. В воздухе метались огромные стаи водоплавающих птиц, а ровный западный ветер, казалось, доносил до этих мест запах моря. Парочка шерстистых носорогов – мамаша и ее такой же тяжеловесный и неуклюжий отпрыск – облюбовавшая в качестве водопоя место, выбранное Петровичем для стоянки, с фырканьем удалились восвояси. Носороги, как уже говорилось, команду «Отважного» в качестве добычи не интересовали. Кроме них, поблизости найдется и другая дичь, подоступнее и побезопаснее. Но сперва были и другие заботы.