Безобразий король Эдуард не хотел – и не потому, что был добрым человеком, а только лишь по той причине, что не стоит кидаться камнями в сторону соседа, когда у самого стекла в окнах еще не разбиты. Тот, кто этого не понимает (как французские радикалы вроде Клемансо), остается у обугленных развалин при разбитом корыте. Все у них было хорошо, но взыграло ретивое – и понесло во все тяжкие; а в итоге – пожизненное заключение для бывшего премьера с регулярными унизительными выходами на публику и урезанный суверенитет для Франции. Мелькала у короля уже мысль, что лучшего премьера, чем его друг Джеки, на переходной период для Британии не найти, но пока что лишь ходил вокруг этой идеи и приглядывался. А ну как тандем из королевы Виктории под номером два и ее верного клеврета окажется слишком не британским решением? Хотя в России такой же тандем движет страну вперед со страшной силой.
Но сейчас темой для разговора между лучшими друзьями было не переустройство британской политической системы в соответствии с новыми веяниями, а неумолимо падающий на землю астероид.
– Значит, так, Джеки, – сказал король, потягивая крепкий ароматный чай, – пора тебе собираться в путь, потому что Петербург объявил охоту на астероид, который, как пуля у виска, в первый раз просвистит над Землей примерно над северной частью Гренландии. Ты как: отправишься в поход на «Дредноуте» или пойдешь пешком аки Христос?
Адмирал Фишер поморщился, как от неприличного предложения.
– Я бы пошел пешком, – сказал он, – но северная часть Гренландского моря – это очень далеко и очень долго. И в то же время я не хочу брать «Дредноут», ибо его сопоставление с русскими систершипами опять приведет к поношению моих седин. Так что, Берти, я даже не знаю, что и делать.
– Делай что должно, – сказал король, – ибо ты сам этого хотел. Я понимаю, что русские из будущего сбили тебя с толку, когда перетопили эскадру адмирала Ноэля ракетными снарядами, а флот адмирала Того – сверхдальнобойными и сверхскоростными самодвижущимися минами. И ты решил, что раз и то, и другое в ближайшие несколько десятилетий воспроизвести будет невозможно, то ради нейтрализации русской угрозы ты можешь запугать весь мир кораблями-монстрами. Помнишь, как это было? Не успел ты занять должность первого морского лорда, как у тебя уже был готов проект «самого лучшего броненосного корабля на свете». Теперь терпи, когда тебя тыкают носом в то неприятное обстоятельство, что в кораблях-монстрах русские из будущего понимают гораздо больше твоего. Ведь твой проект – это начало эволюции кораблей подобного класса, а их – самый конец той истории, когда концепция линкора уже сложилась окончательно, так что ни убавить, ни прибавить.
Адмирал Фишер вздохнул и сказал:
– Сказать честно, для противостояния кузенам я предпочел бы построить серию новейших броненосных линкоров по российскому проекту, переработанному для британских обстоятельств, а получившегося у Уоттса гадкого утенка продал бы каким-нибудь испанцам. Можно даже сделать это в рассрочку и с большой скидкой. Других независимых государств, которым можно загнать это барахло, не нарываясь на дипломатический скандал с русскими или германцами, в мире, пожалуй, и не осталось.
– Вот тут, Джеки, ты прав, – кивнул король. – У испанцев на янки тоже имеется здоровенный зуб, и раны от утраты Кубы и Филиппин еще саднят. Только Испанское королевство ничуть не напоминает самого себя триста или четыреста лет назад – сейчас это чрезвычайно бедная и безалаберная страна, которой не по карману не только купить «Дредноут», но и содержать его, получив в качестве подарка. Если хочешь окончательно разорить бедное государство, то подари ему линкор. Увы и ах, но это так.
– В таком случае, – сказал Фишер, – мы, то есть Брестский альянс, должны вправить испанцам мозги. Ведь Испания на самом деле не бедная страна, просто она плохо управляется дурными людьми. В противном случае, если мы не справимся со своей задачей, может случиться так, что янки просто подкупят этих бедных и безалаберных испанцев, посулят им немного денег и свою дружбу. И тогда на краю европейского континента, в зоне наших непосредственных интересов, образуется трудноустранимый вражеский плацдарм, ибо соседние страны – Франция и Италия – тоже не эталон боевой мощи и политической верности. Германия и Россия успеют отреагировать и привести свои военные структуры в боевое состояние, а вот для нас это, буквально под боком у Метрополии, почти так же скверно, если бы враг высадился в Ирландии.
– Этим вопросом, Джеки, мы займемся после того, как покончим с падением астероида, – хмыкнул король. – Или не займемся – если астероид покончит с нами. Простейшая же альтернатива. А потому бери «Дредноут», делай лицо кирпичом, будто ты – это не ты, и готовься отправиться в путь. Рандеву, время и место которого изменить нельзя, должно состояться в Северном море двадцать второго числа этого месяца. Вот когда эта история благополучно закончится, тогда и будем разбираться с еще не присоединившимися к Брестскому альянсу норвежцами, шведами, датчанами, голландцами, бельгийцами, испанцами, португальцами и итальянцами, ибо концепт экзистенциального конфликта между монархической Старой Европой и республиканцами-янки в Новом Свете не предусматривает наличия нейтральных стран. Все, кто не с нами – те против нас.
26 июня 1908 года, 14:05. Гренландское море у летней границы паковых льдов, точка с координатами: 78 градусов северной широты 12 градусов западной долготы, эсминец «Быстрый».
Командир корабля капитан первого ранга Антон Петрович Никольский
Выйдешь на левое крыло мостика – вокруг лепота… Небо над головой – синее, как в каких-нибудь Сочах. Море – тоже синее. Ветерок – вполне себе ласковый. Солнце, если захочется на него посмотреть – ослепительное. И только плавающие повсюду льдины, край ледяного поля в нескольких милях к северу да полоска заснеженного гренландского берега на западном горизонте напоминают, что тут не курорт, а настоящая Арктика. Одним словом, крайняя точка, куда стоит заходить на обыкновенном корабле; дальше к северу уже нужен ледокол, желательно атомный. Если перейти на другой борт, то можно увидеть лежащие в дрейфе другие корабли нашего отряда: линкоры «Петр Великий» и «Андрей Первозванный», эскадренный танкер снабжения «Борис Бутома», а также… приблудившийся к нашему отряду «Дредноут» (глаза бы мои его не видели) – вон, коптит первой трубой.
Этот инвалид единственный из всех рассчитан на угольное топливо. Остряки за глаза называют его «гадким утенком адмирала Фишера». Но сам адмирал – морда кирпичом: как и положено настоящему лорду, делает вид, что насмешки его не касаются. Когда шли разговоры о том, пойдут англичане на «Дредноуте» (все другие корабли у них – еще большее убожество) или просто подсядут в Киле пассажирами на «Петра Великого» или «Андрея Первозванного», то у нас многие утверждали, что не пойдут ни за что. Мол, когда разницу между кораблями видно невооруженным глазом, «папе» «Дредноута» должно быть особенно стыдно. Но адмирал Фишер все же пришел на своем детище – и делает вид, что так и надо. Британцы нашего времени так не умеют – наверное, потому что выродились… А местные еще держат марку.
Но пришли мы сюда, на самый край свободных ото льдов вод, не для того, чтобы меряться, у кого хрен толще. Многие из наших пришельцев из будущего об этом событии подзабыли, но мудрый, аки Муаддиб, товарищ Одинцов помнит все. И вот мы здесь, встречаем первое явление будущего «Тунгусского дива», которое на самом деле может оказаться каким угодно дивом, ибо точка его падения в этом мире еще не предопределена. Кунштюк с отскоком астероида от атмосферы прежде никому не приходил в голову, а если кто-то начинал об этом говорить, то такого человека высмеивали как фантазера. Мол, дикая природа не может действовать с такой точностью, чтобы небесное тело зацепилось за край атмосферы, потеряло скорость и, описав всего один виток, рухнуло в тунгусской тайге. На это можно ответить, что, во-первых, дикая природа может все то же, что и человек, и даже немного больше, а во-вторых, неуправляемое торможение в атмосфере беспорядочно вращающегося тела неправильной (грушевидной) формы – это та еще лотерея с непредсказуемой конечной скоростью и вектором выхода из атмосферы.
