– Дядя Кароль ни за что не согласится на такой афронт, – вздохнула русская императрица. – Он старенький, и перед смертью хочет немного отдохнуть на свободе. При этом его племянник – это нечто вроде облака в штанах, и разбирается он только в одном предмете – своей любезной ботанике.

– В таком случае пусть правящей вассальной королевой станет ваша двоюродная сестра Мария Эдинбургская, – сказал канцлер. – Находясь в родстве сразу и с российским и с британским королевским домом, это особа по знатности кроет всех Гогенцоллернов-Зигмариненов. И, кроме того, это очень умная и деятельная особа, которой просто тесна нынешняя роль жены наследника престола. А ее муж пусть перейдет в статус принца-консорта – это тоже весьма важная роль – чтобы румынской королеве не пришлось пробавляться любовниками.

– Ну хорошо, – сказала Ольга, – в настоящий момент румынское королевское семейство гостит у меня в Одессе под довольно таки нестрогим арестом. Во избежание, так сказать, негативных нюансов. Надо послать им приглашение через мою канцелярию, прибыть на аудиенцию в Гатчину – например, двадцатого числа. Думаю, к тому времени Сашка с Михаилом уже разрешат нам вопрос Проливов, и разговаривать по Румынии мы сможем, уже не оглядываясь по сторонам.

16 августа 1907 года, вечер, Стамбул. Дворец султана Долмабахче.

Ответ участников Балканского союза на предложение нового турецкого правительства о переговорах был обескураживающе грубым и бескомпромиссным. Послание русской царицы с личными дополнениями болгарского царя и сербской королевы больше всего было похоже на ультиматум, неисполнение которого влечет потерю всяческих возможностей для дальнейших переговоров. Сдавайтесь или умрите. Мол, война у нас не с бывшим султаном Абдул-Гамидом, пусть даже он злодей и мерзавец, а с турецким государством, допускающим избиения безоружных как способ разрешения внутри- и внешнеполитических конфликтов. На протяжении пятисот лет грабежи, насилия и убийства составляли главную суть существования Османской империи – и теперь русские и болгарские армии пришли к Стамбулу, чтобы навсегда положить этому конец. Единственная возможная уступка, при условии немедленной безоговорочной капитуляции – оставить частичную турецкую автономию в рамках существования вассального Российской империи Ангорского эмирата с сохранением в нем нынешней династии. В случае если турецкие власти отвергнут это предложение, то территории бывшей Османской империи, скорее всего, напрямую войдут в состав российской державы.

И тут же – приписка от имени болгарского монарха, что Болгарское Царство требует выдачи для суда и последующего наказания бывшего султана Абдул-Гамида, а также великого визиря Мехмеда Ферида-пашу и сераскира Мехмеда Реза-пашу, являющихся прямыми и непосредственными виновниками гибели множества невинных людей. При этом молодая сербская королева присоединилась к этому требованию, добавив, что к ответственности необходимо привлечь не только главарей, отдававших преступные приказы, но и тех, кто непосредственно принимал участие в бесчинствах, грабил, насиловал и убивал.

– Это невозможно… – тряся щеками от возмущения, в растерянности пробормотал султан Мехмед Пятый, когда ему зачитали телеграмму-ультиматум, – мы не можем выдать на расправу неверным своего единокровного брата, как бы мы к нему ни относились! И уж тем более для нас немыслимо отказаться от титулов турецкого султана и халифа, повелителя правоверных, превратившись в простого эмира, подвластного царице неверных урусов.

– Тогда, ваше султанское величество, мы все будем вынуждены умереть, – с мрачным видом произнес военный министр Хуссейн Назым-паша, – ибо перед нами стоит сила неодолимой мощи. Если еще утром в укреплениях Чаталжинской линии находились только подразделения русской кавалерии, и ими еще можно было овладеть решительной контратакой, то сейчас туда стали подходить большие массы вражеской пехоты. До решительного штурма Города остались считанные часы – возможно, те самые сутки, что даны нам на размышление. Подобное послание Топал-паша перед штурмом Измаила послал великому сераскиру Айдослу Мехмед-паше – и в результате урусы взяли Измаил штурмом, а из его гарнизона не выжил ни один турок.

– Царица Ольга еще страшнее правившей в те годы русской императрицы Екатерины, – скрипучим старческим голосом сказал великий визирь Мехмед Камиль-паша. – Молодая русская царица счастлива в браке, собрана, целеустремлена и не обуреваема страстями. Ей чужды обычные для особ такого рода женские слабости и капризы. Если она пишет в своем ультиматуме, что наше государство должно быть уничтожено, то так оно и будет. А еще у царицы урусов есть два тяжелых кулака: брат и муж. И если удар Великого князя Михаила, провозгласившего себя болгарским царем, разом отбросил нас к древним стенам Стамбула, то русский князь-консорт со своим десантным корпусом вобьет Османскую империю в прах. Именно для этого тот, кого в Британии зовут Воином Пришельцев, и появился в нашем мире.

– Сказать честно, чтобы государство Осман погибло, хватило бы и той армии, что уже стоит под стенами Стамбула, – проворчал Хуссейн Назым-паша. – Всего один натиск, несколько дней боев – и все будет кончено. Очевидно, всю эту операцию с десантным корпусом русская императрица затеяла только для того, чтобы сделать победителем державы осман не своего брата, а супруга…

– Но Мы еще не хотим умирать! – воскликнул султан, – тем более через несколько дней… Мы, в конце концов, только что женились, и хотим еще не один раз всходить на ложе молодой жены…

– В таком случае, ваше султанское величество, – вкрадчиво произнес великий визирь Мехмед Камиль-паша, – вы должны согласиться принять ультиматум царицы урусов и тогда никто не тронет ни вас, ни ваших жен. Иначе русские не остановятся и пройдут этот путь до конца, а вам перед смертью еще придется пережить унижение, склонив свою голову перед урусом из будущего, человеком с железными глазами, который пришел в наш мир по велению Всевышнего, чтобы сделать его совсем другим.

Хуссейн Назым-паша немного невпопад сказал:

– Совсем недавно мы получили известие о том, что наша Западная армия в сражении при Ферзовике (Урошеваце) была разбита и почти полностью уничтожена объединенным сербо-болгарским войском. После этого прискорбного события против власти осман восстала Албания, а в южной части Западной Румелии, которую греки и болгары называют Македонией, фактическая власть перешла в руки вооруженных людей проболгарской и прогреческой ориентации. В этом бушующем море неповиновения пока держатся только гарнизоны Салоник, Битолы и Монастира. Но и это ненадолго, потому что туда уже вторглись части регулярной болгарской армии…

– Нет, нет и еще раз нет! – вскричал султан. – Мы не покоримся неверным и не останемся здесь на верную смерть! Это исключено. Здесь, в Стамбуле, за главного останется Хуссейн Назым-паша – ему мы отдаем высшую власть в Городе и его окрестностях, сами же мы, вместе с семьей и правительством, отправимся вглубь Анатолии – туда, куда не дойдут армии пришельцев из далеких северных лесов – и уже оттуда призовем турецкий народ к сопротивлению полчищам неверных.

– Не думаю, что у вас это получится, – покачал головой упомянутый Хуссейн Назым-паша. – Сейчас мой корпус – единственная опора вашей власти. Если вы потеряете его доверие или удалитесь от наших штыков на некоторое расстояние, то тут же перестанете быть султаном. И, более того, сами вы окажетесь убитым, богатства ваши будут разграблены, а молодая жена даже против своей воли возляжет с кем-нибудь из ваших убийц, а может даже, со всеми ими по очереди.

– После этого эмиром Ангоры русская царица назначит кого-нибудь по своему произволу, – добавил великий визирь Мехмед Камиль-паша, – но это уже не будет ни потомок султана Османа, ни повелитель правоверных. Единственное, чего не будет на территории Турции, так это республики, ибо молодая русская царица не переносит народоправства, считая его питательной почвой для политических жуликов и прохвостов…