Окруженные в крепости Эдирне турецкие войска за это время предприняли две попытки прорыва из окружения. Штурмуя позиции пятого армейского корпуса, они понесли тяжелые потери, после чего атаками болгарских армий были загнаны обратно в крепостную группировку, под прицел подтягиваемых к Эдирне русских осадных орудий. Такой дури, как в прошлой истории, когда на первом этапе осады болгары, не имеющие осадной артиллерии, от безысходности обстреливали крепость винтовочными залпами, на это раз не наблюдалось. Теперь все будет по-другому, ибо осадные пушки, участвовавшие в прошлой русско-турецкой войне, до сих пор адекватны решаемым задачам. Только тяжелые снаряды, которыми они швыряются, начинены уже не черным порохом и даже не влажным пироксилином, а трехкомпонентной взрывчаткой, по мощи даже превосходящей чистый тротил.

Тогда же. Обстановка на Македонском (Западном) фронте.

На македонском фронте болгарская восьмая Тунжанская пехотная дивизия при поддержке местных четников-ополченцев в тяжелом сражении под Куманово разгромила турецкий Кумановский отряд (19-я дивизия низама и Ускупская дивизия редифа), захватив тыловые запасы всей Западной армии. Численно силы были равны, но при этом болгары были лучше вооружены и более мотивированы. Они сражались за свою свободу, а целью турок было сохранить свое чувство превосходства над безответными неверными. Хотя, какое уж тут превосходство… Век на дворе отнюдь не пятнадцатый и не шестнадцатый, и теперь редкая война не оборачивается для Турции сокрушительным поражением от тех самых «неверных». Вот и оглядываются аскеры по сторонам – не пора ли смазывать пятки. Сила-то не на их стороне.

И в то же время сербы и черногорцы, вкупе с местными четами и албанскими повстанцами, в Косовском крае атаковали главные силы турецкой западной армии, состоявшие из трех корпусов: пятого, шестого и седьмого. Там генеральное сражение пока только назревало, ибо турецкая армия, неразумно разделившаяся на части, пыталась собраться в один кулак, чтобы вырваться из захлопывающейся западни, а их противники изо всех сил пытались им в этом помешать и навязать сражение, пока враг находится в меньшинстве.

Пятый корпус регулярной турецкой армии, самый боеспособный из всех (три дивизии низама и только одна редифа), двигавшийся на выручку гарнизона Шкодера, натолкнулся на упорное сопротивление черногорцев и местных албанских повстанцев, развернулся и с потерями стал пробиваться обратно, а черногорцы и албанцы повисли на нем как собаки на медведе. Засады, обстрелы, минные фугасы на горных склонах… местные тут знают каждую дырку, в отличие от пришлых турок.

Два других турецких корпуса – шестой и седьмой, включающие в себя три дивизии низама и четыре редифа (шестьдесят тысяч штыков) – выжидали подхода пятого корпуса в районе Урошеваца. К востоку от главной турецкой группировки находится стотысячная первая сербская армия, на соединение с которой с севера двигается сорокатысячное сербо-черногорское войско, только что закончившее зачистку от турецких гарнизонов северного Косова, включая Приштину, а с юга в район грядущего сражения уже спешит восьмая тунжанская болгарская дивизия и приданная ей кавалерийская бригада. Именно болгары перекрывают туркам путь к спасению, затягивая на их шеях тугую удавку окружения.

Если союзники по Балканскому альянсу успеют соединиться раньше, то сто семьдесят тысяч против шестидесяти при качественном превосходстве оставят от двух турецких корпусов только мокрое место. Если подкрепление раньше подойдет к туркам, то тогда, прикрывшись сильными арьергардами, они смогут попытаться прорваться основными силами через боевые порядки болгар. Если командующий Западной армией паша попытается вырваться из западни до подхода пятого корпуса, то успех не гарантирован, потому что после отвлечения сил на арьергарды войск может просто не хватить для прорыва, даже при некотором численном превосходстве. Ведь драться эти дети Иблиса (болгары) будут насмерть – в надежде на то, что сербы усилят натиск, сомнут арьергарды и спасут своих братьев-славян, поэтому атаковать болгар нужно при соотношении сил два против одного, и даже больше. И только тогда, быть может, спасется хоть кто-то, а иначе с гарантией гибнут все.

Поэтому по извивающейся горной дороге на соединение с главными силами спешит пятый турецкий корпус, слегка растрепанный и ощипанный, но непобежденный. Спешит болгарская и сербо-черногорская пехота, марширующая наперегонки со временем, и спешит охотничий (добровольческий) диверсионный отряд под командованием королевича Георгия и полковника Слона, состоят в котором по большей части безбашенные черногорцы. Нагруженные взрывчаткой и ручными пулеметами Мадсена, они торопятся туда, где ведущая «напрямик» через горный массив узкая дорога (почти тропа) проходит через горное ущелье с обрывистыми склонами. Когда через это место пойдут турецкие аскеры, люди Слона подорвут заложенные в горный склон заряды, вызывающие массированную осыпь, а потом сверху вниз начнут расстреливать мечущихся турок из пулеметов. Если все пойдет по плану, то удастся сорвать вражеский план, и пятый турецкий корпус как раз успеет к шапочному разбору, когда спасать в основных силах Западной армии уже будет некого. После чего командующему корпусом, стоящему перед превосходящими силами неприятеля во враждебной стране, надо будет делать выбор: умирать или сдаваться на милость победителя.

14 августа 1907 года, раннее утро. Косовский край, окрестности горной деревни Джезерк.

Запасной королевич и поручник сербской армии Георгий Карагеоргиевич.

Когда я узнал, что задумал оберст Слон и его слонятки, то сказал, что обязательно пойду с ними, потому хочу видеть это собственными глазами и делать своими руками. На самом деле армией командует генерал Путник, а я при нем как украшение стола: игрушечный поручник-королевич, задача которого – кивать заведенным болванчиком. План битвы уже готов, и как только с севера, со стороны Приштины, подойдет объединенный сербо-черногорский корпус, а с юга – болгарская Тунжанская дивизия, македонские ополченцы и кавбригада, турецкой Западной армии настанет кирдык в компактной упаковке. То есть большую братскую могилу мы можем организовать им прямо сейчас, но это потребует слишком больших потерь среди наших солдат, а на это не согласна моя сестра. Елена у меня добрая и считает, что как можно больше сербских мужчин должны вернуться живыми к своим семьям. Она требует, чтобы мы воевали не только за счет нашей непревзойденной сербской храбрости, но и с помощью всего того, что может способствовать победе. То есть, если врагу самому пришла в голову блажь разделиться на части, то нам, наоборот, необходимо соединиться в один кулак и последовательно разбить части врага, пользуясь решающим превосходством.

Но для успеха этого начинания требовалось сделать так, чтобы к нам подкрепления пришли, а к врагу не успели. Однако ни у кого не было ни одной здравой мысли. Ускорить движение наших полков тогда не представлялось возможным: они только привели себя в порядок после боев за Приштину и шли к нам со всей возможной скоростью. Болгары перед этим тоже участвовали в тяжелой битве, и прежде чем выступать, им следовало похоронить убитых и обиходить раненых. И тут оберст Слон раскинул перед нами карту и сказал, что у него есть план, которому позавидует любой мистер Фикс. Чтобы задержать продвижение турецкого корпуса, который ушел на выручку гарнизона Шкодера, а теперь возвращается обратно, ему нужны храбрые люди, вьючные лошади и много-много взрывчатки, а остальное у него имеется. Когда господин военный советник (а именно такой была должность полковника Рагуленко в сербской армии), рассказал о своей задумке, то воевода Путник не стал возражать. Партизанскими набегами войны, конечно, не выигрываются, но когда противники застыли друг против друга в неустойчивом равновесии, то даже незначительные по силе акции способны изрядно повлиять на конечный результат.