– В таком случае, – сказал князь-консорт Новиков, – все нужно проделать еще до смерти двух ключевых персонажей: германского фельдмаршала Шлиффена и британского короля Эдуарда. Первое гарантирует нам, что при начале австро-русского конфликта германская армия всей силой обрушится на Францию и, возможно, даже возьмет Париж, дав нам, в свою очередь, время ударами с тех сторон разнести империю Габсбургов на мелки черепки; а король Эдуард, как человек договороспособный, будет со скрупулезной точностью содействовать исполнению всех пунктов союзного соглашения. О его сыне и наследнике короле Георге я такого сказать не могу. Вот уж от кого можно ждать всяких пакостей – так это от него.

– Господин Новиков, – неожиданно сказала принцесса Елена, – у нас на Балканах может быть еще один союзник и против Османской империи, и против Австро-Венгрии, о котором вы в своей самонадеянности пришельца из будущего почему-то забыли. Я имею в виду Италию, где нынче правит король Виктор-Эммануил Третий и моя тетушка, в девичестве черногорская принцесса Елена. Меня, собственно, и назвали в ее честь. Италия – очень молодое государство, которое появилось на свет уже после того как самые сладкие куски мира достались крупнейшим державам. Из турецкого наследства итальянцы не отказались бы от Ливии и некоторых островов, а из австро-венгерских территорий ее интересуют населенный итальянцами Южный Тироль, Триест, а также некоторые другие земли, на которых не живут сербы, но зато в большом количестве имеются единоверные итальянцам словенцы и хорваты.

Произнеся эту тираду, Елена, возможно, ожидала, что на нее закричат, затопают и зашикают – а то как же: какая-то девчонка, которую только что допустили в столь высокопоставленное общество, вдруг вздумала учить уважаемых людей, что им делать, а что нет… Но ничего подобного не произошло.

– Туше! – сказал канцлер Одинцов, сопроводив это слово одобрительным кивком, – только что вы, девушка, заработали золотую медаль за сообразительность, потому что об Италии мы и в самом деле забыли. Возможно, потому, что в первой мировой войне она действовала крайне вяло и с запозданием, долго выбирая, на какой стороне воевать, а Ливию у турок ваш дядя Виктор-Эммануил оттягал на год раньше, чем Сербия, Болгария и Греция собрались на свою войну за Македонию. А теперь это дело можно синхронизировать. В ТОТ РАЗ из всех членов Балканского союза военный флот, способный блокировать Дарданеллы, имелся только у Греции, но если смотреть шире, итальянский флот в несколько раз сильнее греческого и потому способен действовать на более широком фронте. К тому же итальянцы не претендуют на территорию Македонии, а Ливию мы им готовы отдать с чистой совестью и даже подсказать вашему дяде, где там порылась собака…

– А стоит ли, Павел Павлович? – быстро спросила императрица Ольга. – Я имею в виду – делиться данными по поводу ливийских секретов…

– Стоит, безусловно, – ответил тот. – Нам еще Мессину спасать, и вообще выступать благодетелями итальянского народа.

– А что это за Мессина? – спросила Елена, которую разобрало любопытство, – и почему вы, русские, должны ее спасать?

– Мессина – это место катастрофического землетрясения, которое состоится через полтора года и унесет сто тысяч жизней, – ответил Одинцов.

– Сколько?! – переспросила потрясенная принцесса Елена.

– Сто тысяч, – вместо Одинцова подтвердил Новиков, – только там сыграло роль не столько сила землетрясения (в других местах от таких толчков только люстры качаются), столько дома, построенные из песка, навоза и палок, способные развалиться оттого, что о стену почесала бок корова. Людей спасти можно: достаточно заставить их заблаговременно выйти из своих трухлявых жилищ, а вот города все равно развалятся в прах. И ведь что самое обидное – после этого урока местные на том же месте восстановят все те же трущобы из тех же материалов… Ибо нищета там ужасающая. Но это не тема нашего сегодняшнего разговора.

– Да, и в самом деле, – сухо подтвердила императрица Ольга, – итальянская нищета нас пока мало касается. Со своей еще не до конца справились, хотя у нас и не Италия. Что касается итальянского вопроса, то его проработка поручается нашим новобрачным. Когда они поедут в свадебное путешествие, как бы ненароком заедут в Рим – и там Елена по-родственному переговорит с тетушкой и дядюшкой. Если предварительные переговоры окажутся удачными, то к работе подключится ее супруг, которому я дам на это особые полномочия…

– Вы поручаете мне начать переговоры с итальянским королем? – с удивление спросила Елена. – Но как так можно поступать, Ольга, ведь вы меня совсем не знаете?

– Во-первых, ты, Хелен, сама вспомнила о своих итальянских родственниках, – усмехнулась императрица, – а инициатива в таких случаях наказуема. Тем более что подключение Италии к нашему Балканскому союзу будет и в интересах Сербии, и в интересах Черногории. Во-вторых – выходя замуж за моего брата, ты становишься членом нашей общей команды, которая дает защиту тебе и твоей стране, а в ответ рассчитывает на твою помощь в разных вопросах. Если ты читала сказку господина Дюма про трех мушкетеров, то, вероятно, помнишь лозунг командной работы: «Один за всех и все за одного». Мой брат, когда подтвердил свое желание взять тебя в жены, тем самым дал тебе наилучшую рекомендацию. Не так ли, Михаил?

– Все верно, – ответил тот, – моя будущая жена девушка умная, и в то же время преданная своей стране и имеющая большое сердце. Для меня это наилучшая рекомендация.

– Спасибо… – опустив глаза, пробормотала Елена, – мне весьма лестно слышать о себе такие слова…

– Да ладно тебе, милая Хелен, – сказала императрица, – не ради лести твой жених произносил все эти речи. Сейчас важно другое. Если мы ставим новую ускоренную планку мировой войны, которую мы надеемся разбить на серию скоротечных локальных конфликтов, то нам необходимо определить, когда именно начнется то, после чего вся мировая история понесется кувырком…

– Я думаю, что оптимальный срок проведения такой операции – июль-октябрь следующего года, – сказал князь-консорт Новиков. – Там и тунгусский метеорит, там и предполагаемая младотурецкая революция, к тому же к этому моменту к большой войне не будет готова ни одна страна Европы, кроме России. Как говорил известный персонаж, настоящая война всегда начинается внезапно.

– Хорошо, Сашка, – кивнула императрица, – а теперь скажи, наша армия к войне будет готова или нет?

– К затяжной бойне в стиле прошлой Мировой Войны, когда фронт протянется от Персидского залива до Балтики, мы готовы не будем, – ответил тот. – К такому нам подготовиться просто не дадут, потому что на это, в стиле незабвенного Иосифа Виссарионовича, потребуется лет двадцать. К каскаду скоротечных операций, когда войска постоянной готовности будут последовательно сосредоточены против текущих противников – сначала Турции, потом Австро-Венгрии, а уж потом и Германии – мы с некоторыми оговорками готовы уже сегодня. Главное – не затягивать конфликты и не иметь дело со всеми тремя противниками сразу.

– Вот и замечательно, – подвела итог императрица, – на этом мы, пожалуй, сегодня закончим. Елене надо хотя бы немного отдохнуть и подготовиться, ведь на пять часов у нее назначена встреча с будущей свекровью, а это своя отдельная война. Мы с Михаилом тоже будем там рядом с ней, а посему наше сегодняшнее совещание можно считать закрытым. В следующий раз в таком же составе мы соберемся уже после свадьбы, перед отъездом молодых в путешествие. На этом все, господа; дамы удаляются прочь, и вы можете считать себя временно свободными. Дарья, бери Елену и следуй за мной.

Пять минут спустя, там же и те же люди, но в чисто мужском составе.

Когда за дамами закрылись двойные звуконепроницаемые двери, на некоторое время в кабинете Канцлера Империи воцарилась полная тишина.

– Значит, так, – после затянувшейся паузы сказал Павел Павлович Одинцов, – теперь поговорим о нашем, о мужском, без розовых соплей и лирических отступлений. Начнем с идеи товарища Новикова о ступенчатой превентивной войне, которую следует развязать в течение следующего года. Рациональное зерно в ней, конечно, есть, потому что, пожалуй, только в этом случае, когда войны будут выстроены каскадом, у нас есть шанс последовательно расколошматить сосредоточенную против нас превосходящую мощь. Но, скажите Александр Владимирович, зачем же было высказывать эту идею вслух при принцессе Елене? А вдруг девушка проговорится – и весь эффект превентивной внезапности сойдет на нет…