Тут заговорил до того молчавший полковник Баев:

– Не исключено, что главным твоим противником в этом деле станет ни кто иной как твой собственный брат Александр. Насколько нам известно, он оказался просто взбешен тем, что господин Димитриевич и его подельники отказали ему в доверии, и теперь ищет способ не мытьем так катаньем, так же как и в нашем прошлом, залезть на трон вашего отца.

– Александр? – переспросил ошарашенный Георгий. – А я-то думал, что вы с ним уже имели отдельный разговор и он уже понял свои заблуждения…

– С ним разговаривал не только я один, – вздохнул полковник Баев, – но этот человек так неудержимо стремится к власти, что остановить его одними уговорами будет невозможно. Он уже в ритме призового рысака обегал все имеющиеся в Белграде иностранные посольства, и думаю, что некоторые, а может, и все подряд, заглотили наживку до самых гланд…

– Если человек любой ценой рвется к власти, – сказала Ольга, – и эта власть нужна ему не для того, чтобы дать своей стране нечто разумное, доброе и вечное, а для личных надобностей, то такого необходимо останавливать немедленно и любой ценой. Запомни эту истину, Елена, и пусть она будет твоим первым королевским уроком. Если твой родственник, как бы он ни был тебе близок, начинает действовать во вред своей стране, ты как монархиня должна вырвать его из своего сердца и поступать с таким человеком как и с любым своим подданным. По сравнению с благом для Отечества любые родственные чувства просто ничто.

– Любой ценой – это значит убить? – дрожа всем своим существом, произнесла Елена. – Но он же мой брат, как я могу приговорить его к смерти?

– А разве я кого-нибудь убивала, причем не только из своих родственников, но и вообще? – удивилась Ольга. – За все время моего правления я не подписала ни одного смертного приговора. Зачем убивать, если можно лишить прав состояния и загнать в какую-нибудь Тьмутаракань, откуда скачи хоть сто лет, но все равно никуда не доскачешь?

– Но Сербия, в отличие от России, очень маленькая страна, в которой нет своих тьмутараканей, – возразила Елена.

– Тогда запри своего брата на веки вечные в психушку, поступив с ним так же, как он в другом мире сделал с Георгием, – сказала Ольга. – Пойми же, милая моя: ставка в этой игре – не твоя личная власть, а судьба всей твоей страны. Придя к власти, Александр непременно начнет хватать все, что плохо лежит по соседству, и тем самым не только обратит на себя наш гнев, но и пустит историю Сербии по прежнему, не исправленному, пути.

– К счастью, я пока еще не королева, – потупив взгляд, сказала Елена, – а потому избавлена от обязанности сделать тягостный выбор. Но и благо Сербии для меня не пустой звук, а потому я предаю своего брата Александра и его дела на суд нашей сербской благодетельницы российской императрицы Ольги. Простите меня, государыня, если я что-то сказала неверно…

– Милая Хелен, ты уверена в том, что сказала? – ответила Ольга, пропустив мимо ушей последние слова сербской принцессы. – Мой суд хоть и справедлив, но очень суров. Если твое предложение останется в силе, то по моему приказу твоего незадачливого брата замотают в некое подобие ковра и, одурманенного наркотиками, тайным образом вывезут из Сербии в Россию. А у нас тут Тьмутараканей хоть отбавляй, и все на разный вкус. Есть жаркие и пыльные, есть холодные и заснеженные, а есть каменистые и мокрые. И даже я не буду знать, где именно отбывает свою ссылку твой брат. Ну как, ты подтверждаешь предварительное решение или берешь свое слово обратно?

– Подтверждаю, – кивнула Елена, – главное, что мой брат останется жив и мои руки при этом будут чистыми.

Сказав это, Елена обернулась к брату.

– А ты, Джорджи, уж извини, что я, принимая это решение, не посоветовалась с тобой. Ведь будущая сербская королева все-таки я, а не ты. И к тому же, как мне уже известно, ты один раз уже пострадал от властолюбия Александра, и при этом все усилия любящих тебя родственников были не в состоянии вытянуть тебя из того персонального ада, на который обрек тебя наш младший брат. Оставить Александра в Сербии значило убить его, ибо я уже знаю, что мой будущий муж в боевой обстановке ни на минуту не потерпит враждебную возню у себя в тылу. А потому, Dixi – пусть каждый делает то, что должен, и да случится что суждено.

– Этими словами, милая Хелен, ты окончательно подтвердила, что сможешь не только по праву занять трон своего отца, но и править Сербией на благо ее народа – сказала императрица Ольга. – Ну как, брат, ты еще не передумал брать эту женщину себе в жены?

– Нет, сестра, – ответил Великий князь Михаил, – не передумал. Впрочем, насколько я понимаю, мы тут собрались совсем не для того, чтобы проверить наши с Хелен личные чувства.

– Да, ты прав, – подтвердила императрица, – свадьба, как говорится, состоится в любую погоду. Пока вы, петляя, ехали из Белграда в Санкт-Петербург, мы тут собирали все необходимое. Так что готовьтесь, милая Хелен – пройдет всего неделя, и вы станете законной женой моего долговязого братца и сможете позволить себе все, что еще непозволительно жениху и невесте. М-м-м, восхитительное занятие, когда двое при полном согласии, на смятых простынях изо всех сил делают себе наследника…

При этих словах Елена мило покраснела и переглянулась с улыбнувшимся ей женихом. Эти двое, что совсем недавно были чужими друг другу, уже настолько далеко зашли по дороге сближения, что описанная перспектива вызывала у них радостное волнение.

– А теперь о серьезном… – сказала императрица, сполна насладившись этим зрелищем.

– Да, сестра, – сказал Михаил, усилием воли согнав с лица радостную улыбку, – давай поговорим о серьезном.

Тут заговорил канцлер Одинцов:

– Итак, следует сказать, что текущая европейская политическая интрига выходит на новый виток. С одной стороны нам уже удалось заложить прочный фундамент переосновываемого Балканского союза. При этом, как нам кажется, битая в предыдущей войне Греция не должна входить в состав высоких договаривающихся сторон, ибо при отсутствии реального боевого потенциала эта страна может только шакалить, таская куски у тех стран, которые реально вносят свой вклад в победу.

– Так все же – против кого изначально будет нацелен наш союз? – спросил Георгий. – Против Австро-Венгрии и ее сумасшедшего императора, или кого-то еще? В первом случае я совсем не понимаю, при чем тут Греция…

– Первой нашей цель станет не Австро-Венгрия, а Турция, – с абсолютно серьезным видом ответил князь-консорт Новиков. – К тому моменту, когда мы начнем разбираться с австро-венгерским вопросом, империю осман следует разгромить, полностью ликвидировать как государство и разделить между победителями. При этом участники русско-сербо-болгарской и англо-франко-русской коалиции обезопасят свои тылы от внезапных ударов диких башибузуков и разделят между собой наследство наконец скончавшегося Больного Человека Европы^[39]. Доктор сказал – в морг, значит, в морг.

– Это значит, – с нажимом сказала императрица Ольга, – что мне опять придется встречаться с дядюшкой Берти, чтобы договориться о таком разделе, потому что наш первоначальный план предусматривал только сильную трепку осман с отъемом у них самых сладких кусков.

– Аппетит приходит во время еды, – пожал плечами канцлер Одинцов, – и к тому же мы тут посоветовались с местными специалистами по Османскому вопросу и пришли к выводу, что только полный разгром и уничтожение турецкого государства смогут уберечь нас от удара в спину в случае начала войны на европейском направлении. В ТОТ РАЗ битые в Первой Балканской войне турки не смогли удержаться от того чтобы не ударить Болгарию в спину во время межсоюзнического конфликта, а потом сами объявили России войну в конце четырнадцатого года, когда русские армии были связаны тяжелыми боями с Австро-Венгрией и Германией. Чтобы избежать чего-то подобного, удар по Турции должен быть действительно смертельным. Чтобы выйти из грядущего общеевропейского конфликта победителями, нам предстоит громить наших врагов строго по очереди: Турция, Австро-Венгрия и Германия, – каждый раз имея над очередным противником подавляющее преимущество.