– Ну дык, ептить, это и так не бином Ньютона! – усмехнулся полковник Рагуленко. – Для того мы их туда и везем. Кого-то оставим среди сербов, кого-то среди болгар, взамен них наберем из местных молодых да дерзких и будем учить их военному делу настоящим образом, как и тому, что значит быть русским братьями, а не попрошайками-братушками, как было прежде. И, может, тогда и будет настоящее славянское братство, а не так, как было в нашем прошлом – игра в одни ворота… И за это непременно нужно выпить.

– Славянское братство обязательно будет, – отозвался Михаил, – и сдается мне, оно и будет моим основным заданием – так сказать, помимо всего прочего…

– А вот это действительно умная мысль, – подтвердил полковник Рагуленко, разливая по последней. – Ибо кто, кроме тебя, уважаемого со всех сторон героя, брата Императрицы Всероссийской и прочая, прочая, прочая, сможет примирить между собой сербов, болгар, хорватов, словенцев и прочих обитателей Балкан, чтобы принести на ту землю долгий, желательно вечный мир? Один умник мне говорил, что у нас, славян, есть такая особенность, что, скандаля с ближайшей родней, мы готовы принять в качестве судьи любого постороннего, лишь бы он судил честно и беспристрастно. Так что у тебя все получится. Но если бы не твое сватовство к Елене Прекрасной, то ничего бы этого не было. Так что счастливой тебе семейной жизни, товарищ Великий князь, и множества детишек. Давай мы за это сейчас и выпьем. Виват!

– Виват! – подтвердил Великий князь, опрокидывая в себя рюмку. – За хорошее дело и в самом деле выпить не грех. Но только все сказанное сегодня должно остаться между нами.

– Разумеется, – сказал его собеседник, вставая из-за стола, – я нем как могила, ты ж меня знаешь… Просто мне необходимо знать, в какую сторону ориентировать своих слоняток: кто им враг, а кто друг, и все такое…

8 мая 1907 года, 12:05. Германская империя, Берлин, Королевский (городской) дворец.

Присутствуют:

Кайзер Вильгельм II Гогенцоллерн;

Рейхсканцлер – Бернгард фон Бюлов;

Министр иностранных дел – Генрих фон Чиршки;

Германский посол в Санкт-Петербурге – Вильгельм фон Шён;

Начальник Генштаба – генерал-полковник Хельмут фон Мольтке (младший)

Статс-секретарь военно-морского ведомства адмирал Альфред фон Тирпиц.

За окнами дворца царит беззаботность: синеет весеннее небо, ярко светит солнце, задорно щебечут птахи… Но стоит попасть внутрь, в залу, где кайзер Вильгельм совещается с самыми высокопоставленными функционерами Германской империи – и чувство безмятежности исчезает без следа: на всех этих людях лежит стылая серая тень грядущей великой войны и неизбежного поражения. Более того – все собравшиеся под этими сводами если не знают, то догадываются о том, что ноша, которую они собрались взвалить на Германию, для нее непосильна, разгром в предстоящей войне неизбежен, но все равно идут по предписанному пути, как дети из города Гаммельна шли в никуда за дудочкой коварного крысолова. И вслед за этими людьми, также в никуда, готова отправиться империя новоявленных технизированных варваров, поставивших превыше всего силу своего оружия.

Каждый из трех противников Германии по отдельности слабее нее, но, объединившись в союз, они заручатся подавляющим превосходством над ней. Тридцать лет назад гений Бисмарка связал Германию с Австро-Венгрией антироссийским Двойственным союзом, тем самым заложив фундамент для будущей мировой бойни. Чтобы избежать дипломатической изоляции в условиях, когда России были враждебны одновременно и Германия, и Великобритания, через двенадцать лет император Александр III заключил военно-политический союз с Францией, что стало своего рода сенсацией. Самые отъявленные монархисты соединились в союз с такими же отъявленными республиканцами, что до той поры считалось практически невозможным.

В первую очередь новый союз был направлен против Германии и лишь отчасти против Великобритании. С той поры европейская политика как по рельсам катилась к мировой бойне под номером один. Последний штрих на всю эту картину лег в тот момент, когда развитие германского военного флота стало угрожать британскому доминированию на морях. Тогда в Лондоне решили прекратить затяжную вражду с Россией и приступить к поиску дружественного сближения с ней. Состав враждующих коалиций почти оформился, дальнейшие изменения могли происходить только за счет колеблющихся европейских миноритариев: Швеции, Румынии и Болгарии. Италия, связанная с Францией сильными экономическими связями и имеющая территориальные претензии к Австро-Венгрии, становилась все более враждебной к Германии и в случае решающего испытания наверняка выступит на стороне ее противников.

– Итак, господа, – начал свою речь кайзер Вильгельм, – наш добрый Вильгельм фон Шён, со всей возможной поспешностью приехавший в Берлин из Санкт-Петербурга, привез нам роковую новость. Якобы семейный визит британского короля в русскую столицу обернулся затяжными переговорами в Зимнем Дворце с русской императрицей и ее канцлером, к которым вскоре подключился и французский посол.

– То есть мы достоверно не знаем, с кем именно в Зимнем Дворце сговаривался британский король, – поправил своего монарха Вильгельм фон Шён, – но нам точно известно, что во время этих визитов короля сопровождали адмирал Фишер и британский министр иностранных дел сэр Эдуард Грей, а внутри Зимнего Дворца в это время, помимо императрицы и ее канцлера, находились князь-консорт Новиков, принц Михаил и адмирал Карпенко – то есть почти полный состав руководящей верхушки пришельцев из будущего. Помимо этого, начиная со второго дня переговоров, в Зимний Дворец как на службу стал являться французский посол. Мы пытались узнать, о чем эта компания разговаривала за закрытыми дверями, но это было очень сложно, поскольку в Санкт-Петербурге свирепствует Имперская Безопасность, и Зимний Дворец запечатан надежнее, чем банка мясных консервов.

– Ох уж эта Имперская Безопасность… – вздохнул Мольтке-младший, – стоит кому-то из наших агентов сунуть свой нос в какое-нибудь место, где хранятся русские секреты, как его тут же – цап-царап – хватают люди в черных мундирах и волокут в Петропавловскую крепость, откуда честному сотруднику нашей военной разведки можно выйти только через трубу крематория.

– В России не осталось таких мест, где нельзя было бы наткнуться на какую-то тайну, – проворчал канцлер фон Бюлов, – нам необходимо помнить, что мы играем против пришельцев из будущего, у которых любая карта может оказаться джокером. И у меня есть сомнения, что эта игра может завершиться в нашу пользу. Мой коллега с той стороны, герр Одинцов, явно обладал большим политическим опытом в своем мире будущего, и теперь чувствует себя среди нас подобно гроссмейстеру, попавшему на школьный шахматный турнир.

– Исходя из того, что нам все же удалось узнать, – сказал Мольтке-младший, – всего через десять лет, к семнадцатому году, русская армия усилится настолько, что сможет в одиночку, без помощи французов, противостоять объединенным силам Германской империи, Австро-Венгрии и Оттоманской Порты. Выиграв войну с Японией, Россия активно перевооружает свою армию, меняет уставы и наставления, выдвигает одних и задвигает других генералов. Из этого мы можем сделать только один вывод: пришельцы из будущего уверены в близости большой европейской войны по образцу наполеоновских войн столетней давности и спешно к ней готовятся. Особый упор при этом делается на подготовку младших офицеров и унтер-офицеров^[25]. И в эпицентре всех этих событий – князь-консорт герр Новиков. Оказалось, что он не только постельный партнер молодой императрицы, но еще и талантливый офицер, за время пребывания в нашем мире выслужившийся от майора до генерал-лейтенанта…

– А разве в русской армии существует чин майора? – усомнился канцлер фон Бюлов.

– Как нам удалось выяснить, чин майора есть в русской армии того мира, откуда на наши головы и свались эти пришельцы, – сказал Мольтке-младший. – Потом, почти сразу, за дело при Эллиотах, когда неполная рота господина Новикова в ночном бою вырезала японский полк, он был произведен в подполковники, а после сражения при Тюренчене, приведшего к полному истреблению японской армии, его еще раз повысили до полковника. Перевод в Санкт-Петербург и сватовство к будущей императрице сделали его генерал-майором, а развертывание бригады в корпус превратили в генерал-лейтенанта. И никто, поверьте мне, никто в России даже не заикнется, что все свои отличия господин Новиков заслужил в постели их царицы.