Но как бы там ни было, а два с лишним года усердных трудов дали свои результаты. Нынче к испытанию готовы самодвижущиеся мины нескольких типов. У всех образцов одинаковый калибр в двадцать один дюйм, турбинные машинки и боевой заряд в двадцать пять пудов специальной взрывчатой смеси на основе тротила; различаются только генераторы парогазовой смеси.

Наиболее простой и надежный вариант – это воздушно-керосиновый двигатель с впрыском воды, питающийся от стандартного воздушного баллона высокого давления. Конструкция, очень близкая к той, что придумал господин Назаров: простая, надежная, и к тому же дальность и скорость этой мины в любом случае превосходит то, что способны выдать лучшие европейские образцы. Недостатком такой мины является не самая большая дальность и скорость хода (ибо воздух не самый лучший окислитель), а также остающийся за движущейся миной явный пузырьковый след. Но это расплата за простоту, надежность и близость к классическим конструкциям для нашего времени.

Еще один образец двигателя мины основан на том, что воздушный баллон заменяется емкостью с маловодной перекисью водорода. В таком случае отпадает надобность в баке для воды, ибо она получается при разложении перекиси, а мина имеет прекрасные дальность и скорость, и к тому же при движении почти не оставляет за собой пузырькового следа. Но есть и недостатки. Во-первых – перекись водорода достаточно дорога в получении, во-вторых – это вещество весьма химически активно и имеет свойство разъедать резервуар. Самодвижущиеся мины такой конструкции придется снаряжать в специальных мастерских в порту, ибо перекись – это не воздух, который можно закачать в баллон прямо на корабле, и срок их безопасного хранения в походе оказывается небольшим.

Последний образец наиболее близок к тому, что был доставлен к нам из будущего. Чисто кислородный двигатель с водяным впрыском. Сочетая относительные простоту и надежность мины с воздушным баллоном, такая конструкция обеспечивает скорость и дальность, соответствующие двигателю, основанному на применении перекиси водорода. Единственный его недостаток заключается в том, что в порту необходимо иметь специальные машинные стации для разделения воздуха на фракции, а на корабле – запас баллонов со сжатым кислородом, чтобы было чем заправлять торпеды перед зарядкой их в аппараты. Правда, если клапаны на баллоне с кислородом будут надежны, хранить такую мину в снаряженном состоянии можно долго. Господин Ватугин сказал, что у них снаряженную и готовую к применению мину держат на стеллажах, или даже заряженной в аппараты, до двенадцати месяцев кряду. Кстати, он уже не лейтенант. За успехи при создании новейшего минного оружия императрица поздравила его капитаном второго ранга, как и господина Данильченко. А господин Назаров у нас уже каперанг и преисполнен чувства собственной важности; да и мне в случае полного успеха тоже светит повышение до вице-адмирала и, возможно, долгожданная отставка. Мне уже говорили, что теперь господин Назаров справится с руководством и без меня.

Что ж, теперь дальнейшее должны показать испытания. И если синицей в руках я бы счел первый вариант с двигателем, работающем на обычном воздухе, то журавлем в небе можно считать конструкцию двигателя на чистом кислороде. А эту перекись – ну ее ко всем чертям… Ведь это настоящее адово зелье. Лично мне хватило прожженного насквозь мундира, когда не него по неосторожности попало всего несколько капель. Свят-свят-свят, а ну как попало бы не на мундир, а, к примеру, в глаза? Так и инвалидом недолго остаться. Так это я, человек пожилой, а потому осторожный и рассудительный, и то не уберегся, а вот сколько матросиков поперекалечится с этой перекисью, даже подумать страшно…

20 апреля 1907 года. 14:35. Финский залив, 10 миль севернее острова Мощный, мостик линейного крейсера флота его Величества «Дредноут».

Линейный корабль флота его Величества «Дредноут» – краса и гордость британского кораблестроения… После долгих размышлений адмирал Фишер все же убедил своего друга Берти подождать до тех пор, пока детище королевский верфей в Портсмуте, порожденное гением кораблестроителя Уотса, не вернется из своего трехмесячного учебно-испытательного похода к британской Вест-Индии, острову Тринидад. В поход «Дредноут» вышел пятого января, а двадцать третьего марта он уже бросил якорь в гавани Портсмута, после чего Великобритания, позабыв обо всем, предалась неумеренному ликованию. Подумать только – британский флот получил самый лучший и самый мощный корабль в мире! В наибольшей мере восторг испытывал первый командир этого чудища – кэптен Реджинальд Бэкон, ученик и единомышленник адмирала Фишера.

««Дредноут» – это исключительно удачный проект! – вещал он. – Турбинная установка без серьёзных поломок выдержала поход в десять тысяч миль со средней путевой скоростью в семнадцать узлов, как у лучших крейсеров – и находится во вполне удовлетворительном состоянии. Традиционная установка с поршневыми машинами если бы и преодолела подобное испытание, то по его завершении потребовала бы полной переборки механизмов».

После этого триумфа адмирал Фишер представил новейший линкор членам парламента, делегациям общественных организаций и прессе. Это был его час славы: идеи, неустанно продвигаемые им в течение двадцати лет, наконец-то воплотились в стальную плоть многотонной брони и точных механизмов. Все британские газеты пестрили хвалебными статьями, прославляющими корабль и его создателя, а от праздной публики, желающей посетить корабль, не было отбоя. Но все когда-нибудь кончается; схлынули потоки джентльменов, желающих поглазеть на очередное воплощение могущества Pax Britannica^[12], «Дредноут» подчистили и подкрасили, в представительских каютах навели порядок и подготовили их к проживанию особо важных персон, а команда линейного корабля отгуляла свое на берегу, спустив пар в пабах и борделях. Все было готово к дипломатическому рейсу в Санкт-Петербург.

Но в связи с задержкой проездки у короля Эдуарда не получилось удрать в Россию налегке. О предстоящем визите в Петербург пронюхала его супруга, королева Александра, приходившаяся родной сестрой русской императрице Марии Федоровне, а младшему поколению Романовых (Николаю, Михаилу и Ольге) – теткой.

«Нет, ни за что на свете, Берти! – талдычила королю благоверная, – ты должен взять меня с собой, повидаться с родней! Ведь, помимо Петербурга, мы непременно заглянем в Копенгаген, где уже год правит мой брат Фредерик, а потом в Гельсингфорс к кузену Ники…»

Королю осталось только вздыхать. Стремительный дипломатический визит в Санкт-Петербург при минимальной свите грозил обернуться нудной поездкой по дальним и ближним родственникам с остановками у каждого столба. Уж слишком не терпелось стареющей красавице разобраться, в чем секрет того откровенного счастья, которое испытывают ее кузен Ники и кузина Хельга, вступившие в браки с выходцами из другого времени. Но нет худа без добра, решил король. Такая «семейная» программа позволяла замаскировать далеко не однозначные переговоры на высшем уровне под семейную встречу и знакомство с новыми членами семьи Романовых. Присутствовало и естественное для каждого мужчины желание похвастать перед знакомыми новой железной игрушкой.

Правда, адмирал Фишер, опираясь на смутные данные разведки, подозревал, что эта затея с хвастовством не доведет до добра британское королевство. Вместо повышения престижа может получиться нечто противоположное. Согласно донесениям агентов, темп работ на петербургских верфях ускорился до ударного. Корабли, явно достигшие финальной стадии достройки, спешно готовили к первому выходу в море. Теперь было не исключено, что королю Эдуарду, вместо того чтобы хвастаться перед кузиной Ольгой новенькой игрушкой, придется меряться пиписьками с ее соратниками, а это весьма сомнительное занятие. Были уже прецеденты. Правда, потом поступила информация, что оружие, задействованное в истреблении эскадра адмирала Ноэля, полностью истрачено и не подлежит возобновлению. Тем не менее адмирал Фишер резонно опасался, что у хитрых пришельцев в самых разных местах может быть припрятан еще не один туз.