– Все это верно, молодой человек, – кивнул Павел Павлович, – но все же что конкретно вы нам предлагаете?

– Целью заговора, – тихо сказал капитан госбезопасности Мартынов, – является освобождение Кирилла и Бориса Владимировичей и одновременно уничтожение законных претендентов на трон из старшей ветви, ради чего на Николаевском вокзале будет устроена засада из нескольких рот преображенцев, на сто процентов верных заговорщикам. В то же время британцам известно, что вы следуете в Петербург не одни, а в сопровождении таких головорезов, что вырежут засаду и даже не вспотеют, поэтому эшелоны с морпехами, следующие до и после вашего поезда, решено отправить по кольцевой ветке на Варшавский вокзал. Пока командиры батальонов, оставшиеся без начальства, спохватятся, пока разберутся в обстановке, на Николаевском вокзале все уже будет кончено.

– Понятно, – сказал я, – вместо нас в мясорубку попадет наш третий батальон…

– Да нет, – мотнул головой Мартынов, – никто никуда не попадет. Мы тоже шампанское «Вдова Клико» не лаптем хлебаем. На стрелке кольцевой линии сидят наши люди, поэтому все пять ваших поездов последуют на Варшавский вокзал, который уже контролируют караулы, составленные из моряков «Князя Суворова» и «Бородина». В то же время на Николаевский вокзал прибудет поезд-пустышка, уже сформированный на запасном пути механического судостроительного завода. И из живых душ на том поезде, один в один похожем на императорский литерный, будут присутствовать только ничего не знающая паровозная бригада, машинист, его помощник и кочегар. Хотел бы я посмотреть на рожи господ заговорщиков в тот момент, когда они поймут, что упустили свои жертвы и проиграли партию вчистую…

– Неплохой план, молодой человек, – кивнул Павел Павлович, – но, насколько я понимаю, на этом ничего не закончится. Просто ситуация перейдет в патовую фазу и заговорщикам не останется ничего иного, как перевести ситуацию в состояние открытого мятежа – по крайней мере, на этом будут настаивать их британские кураторы. А там как карта ляжет.

– Ничего у них, Павел Павлович, уже не ляжет, – покачал головой Мартынов, – в тот момент, когда вы все прибудете на Варшавский вокзал и, соединившись с нашими моряками, окажетесь в безопасности, мы начнем вторую фазу операции… Государь император уже подписал секретный указ, назначающий вице-адмирала Дубасова петербургским генерал-губернатором и гарнизонным начальником с воистину диктаторскими полномочиями, и действовать этот указ начнет с момента его опубликования в завтрашних утренних газетах. А дальше все по дедушке Ленину. Мосты, почта, телеграф, телефон, вокзалы, и, самое главное – занять гнездо заговорщиков, Владимирский дворец, и наглухо блокировать британское посольство, тем более что они у нас под боком. Все должно произойти синхронно. На Николаевский вокзал прибывает поезд-пустышка, в то время как вы оказываетесь на Варшавском вокзале, а по Санкт-Петербургским улицам бегут мальчишки-газетчики, выкрикивающие сразу несколько сенсаций кряду, а также шагают отряды вооруженных моряков, занимающих один стратегический объект за другим…

– Постойте-постойте, господин Мартынов, – заинтересованно произнес Михаил, – какие такие сенсации? Вы вроде говорили о том, что новость будет только одна – о назначении адмирала Дубасова петербургским генерал-губернатором…

– А теперь, товарищи, сядьте, – сказал Мартынов снимая фуражку, – такие новости стоя не слушают. Как вы понимаете, пытаясь устранить Ольгу Александровну и Михаила Александровича, заговорщики никак не могли забыть о действующем государе императоре, который, несмотря на всю свою апатию, даже в случае успеха заговора, вполне способен был доставить им хлопот. Так вот – два дня назад мы взяли киллера, сиречь наемного убийцу, который, будучи одет в мундир гвардейского офицера, собирался проникнуть на территорию Царского села и во время утренней прогулки ликвидировать императора Николая. Что самое интересное – ни к каким эсерам и вообще революционерам этот персонаж отношения не имеет и работает не за идею, а за деньги. Американец российского происхождения, промышляющий подобными делами на границе Североамериканских штатов с Мексикой, где закон – понятие еще достаточно условное…

После этих слов капитан госбезопасности сделал паузу и обвел присутствующих внимательным взглядом.

– Так вот, – продолжил он, – мы посоветовались с пациентом, то есть с нынешним государем-императором, и вместе с ним решили, что лучшего повода для передачи власти не придумать. Пусть несостоявшийся убийца клянется и божится, что он никогда и не за что не стал бы исполнять подобного заказа, но пусть будет посему. Приехав в Петербург за легкими деньгами, он сам выбрал свою судьбу. Запланированное британцами покушение состоится точно в срок, и на месте преступления останется убийца с двумя револьверами, убитый выстрелом из винтовки в сердце, и тяжелораненый император. Потом, узнав о начавшемся мятеже и не надеясь выжить, Николай Александрович подпишет немедленное отречение в пользу своего брата Михаила, а уже тот без промедления отречется в пользу сестры Ольги. И известия обо всем этом должны быть одновременно во всех утренних газетах, вместе с указом о назначении вице-адмирала Дубасова генерал-губернатором. Сразу должен сказать для Михаила Александровича: на самом деле его брат не будет подвержен никакому риску и все его «ранения» будут чистой воды имитацией. И вообще, вся эта операция – его собственное желание…

– Понятно, – кивнул Павел Павлович, – подавление гвардейского мятежа – это, конечно, не Кровавое воскресенье, но император Николай все равно не хочет иметь с этим ничего общего. Мол, он тут ни при чем и лежал в это время раненый, при смерти. Что ж, желание понятное, хотя и не оставляющее нам возможности для маневра. А вы что скажете, товарищи?

И ведь что самое характерное – посмотрел после этих слов товарищ Одинцов именно в мою сторону, будто я тут главный.

– А я чего, – сказал я, – я ничего; и когда потребуется – выполню свой долг до конца. Это у присутствующего тут Михаила надо спрашивать, не передумал ли он уступать власть своей сестре. Но если даже если он и передумал, то, думаю, ни я, ни Ольга особо против не будем, ибо высшая власть для нас совсем не самоцель, а только средство сделать Россию могучей, богатой и процветающей…

– Да, нет уж, друг мой, – нервно засмеялся Михаил, – давайте не будем ничего менять. Раз уж вы с сестрицей вдвоем взялись за этот гуж, так не ныряйте теперь в кусты. А я буду вашим верным другом и надежным помощником. Я лишь беспокоюсь о Ники, ведь этот американец, по словам господина Мартынова, действительно опасный человек.

– Да что вы, Ваше Императорское Высочество, – махнул рукой Мартынов, – никто живого убийцу близко к вашему брату не подпустит. Как вы вообще могли подумать о таком! Бег по плохо натянутому канату – это совсем не в нашем стиле. На место преступления принесут уже готовый труп и обставят все так, будто, защищаясь от нападения неизвестного, одетого в мундир гвардейского офицера, ваш брат застрелил его из винтовки, хотя и сам получил в ответ пулевое ранение. Доктор, который подтвердит эту историю, уже подготовлен, охрана также проинструктирована соответствующим образом.

– Ну, тогда ладно, – согласился Михаил, – я не возражаю и считаю необходимым проинформировать о происходящем сестру. Прямо сейчас и немедленно. У Ольги должно быть время на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что уже несколько часов спустя на ее плечи ляжет груз ответственности за будущее России…

– Да, – сказал Павел Павлович, – вы тут оставайтесь, а я пройду и лично скажу Дарье, чтобы она разбудила Ольгиных горничных и поднимала саму нашу будущую императрицу. И еще – кто-нибудь, не сочтите за труд позвонить в вагон-ресторан и заказать нам всем побольше кофе. Думаю, что спать нам в эту ночь уже не придется…

Полчаса спустя, там же. Великая Княгиня Ольга Александровна Романова.