Что же касается вашего покорного слуги, то ему даже представляться не требовалось. Кто в Санкт-Петербурге не знает самого главного душителя свободы – держиморду, Цербера и Аргуса в одной экономичной упаковке, арестовавшего уже, кстати, за казнокрадство и шашни с террористами целую кучу самой высокопоставленной дряни? Сейчас наши люди, которых мы позаимствовали в министерстве финансов (правда, без согласия министра Коковцева) копали в Новом Адмиралтействе и на верфи Галерного острова, подводя под каторжные работы погрязшее в казнокрадстве и приписках руководство этих двух предприятий. За то время, пока Балтийский завод построил два броненосца серии «Бородино», Галерная верфь и Новое Адмиралтейство смогли сдать только по одному. На верфи Нового Адмиралтейства был построен и печально знаменитый броненосец «Ослябя», строительство которого обошлось дороже, чем его двух систершипов «Победы» и «Пересвета», построенных на Балтийском заводе. И опять та же картина. За то время, пока «Новое Адмиралтейство» строило один броненосец, Балтийский завод успел сдать два, да к тому же со значительно лучшим качеством. Но это я так, к слову, на тему того, что заочно мы с адмиралом Дубасовым были уже знакомы – через некоторых его подчиненных, по которым плакали то ли каторга, то ли виселица.
Но разговор начал не адмирал, который пока не понимал, чего он него хотят, а император Николай.
– Федор Васильевич, – просто сказал он, – я позвал вас совсем не для того, чтобы спросить отчета о строительстве броненосцев. Война окончена, и вместе с ней закончились причины для спешки. Дело, видите ли, в другом. Как нам стало известно, в Санкт-Петербурге назревает маленький такой государственный переворот в интересах семейства Владимировичей. Не думаю, что мой дядя в курсе всего происходящего; по данным имперской безопасности, во главе заговора стоит его супруга, Великая княгиня Мария Павловна, поставившая целью протолкнуть на императорский трон своего сына Кирилла Владимировича…
При этих словах адмирал Дубасов непроизвольно скривился, будто отведал чего-то несвежего. Было видно, что ТАКАЯ кандидатура в императоры ему не была приемлема ни с какой стороны, не говоря уже о том, что сам по себе силовой переворот – это не тот метод, которыми он предпочел бы решать подобные вопросы. У нас уже были данные, что этот человек относился к кругу высших государственных сановников, которые в свое время предпочли бы видеть на троне покойного ныне Великого князя Георгия Александровича, а после его смерти переключили свои симпатии на Великого князя Михаила. Николай тоже заметил это выражение лица, но воспринял его несколько по-своему.
– Знаете, Федор Васильевич, – тихо сказал он, – после смерти моей любезной Аликс мне собственная жизнь была не дорога, но я помню свой долг перед подданными. А значит, во избежание расшатывания государственных устоев, смуты, брожения умов и прочих последствий попыток узурпации власти попрошу вас в критический момент принять на себя обязанности генерал-губернатора и начальника военного гарнизона Санкт-Петербурга, и в сотрудничестве с имперской службой безопасности, не дожидаясь начала событий, навести в городе железный порядок. Но только попрошу вас о том, чтобы мухи были отделены от котлет, истинные мятежники – от подневольных им людей и случайных очевидцев. Впрочем, всем этим займутся люди Евгения Петровича, а вы, используя в качестве вооруженной силы матросов из подчиненных вам команд строящихся кораблей, обеспечите им возможность беспрепятственной работы. Помните, что долю насилия следует отмерять по силе сопротивления: не стоит стрелять в того, кто и сам уже сдается на милость правосудия. Мы не хотим, чтобы на улицах нашей столицы русские матросы стреляли в русских солдат только из-за того, что кучка великосветских бездельников, никогда не слышавших свиста пуль и взрывов гранат, решила поиграть в делателей королей…
После последних слов императора Дубасов приосанился. В отличие от некоторых чисто паркетных адмиралов и генералов, в далекой молодости ему доводилось участвовать в настоящих боях и, более того, он вышел из них победителем[25].
– Ваше Императорское Величество, – с некоторой обидой сказал он, покосившись в мою сторону, – ваше повеление будет выполнено. Но только скажите – чем таким особенен стоящий передо мной господин, что это я должен быть у него на посылках, а не он у меня?
– Евгений Петрович Мартынов, – несколько занудно ответил император Николай, – несмотря на свой внешне незначительный чин, особенен тем, что пользуется нашим монаршим доверием, и все, что он делает, делает по нашему приказу и на благо Российской империи. И, кроме того, он знает, что требуется делать в подобных случаях, а вы нет. Так что, Федор Васильевич, делайте, пожалуйста, то, что вам сказали. Вы обеспечиваете порядок в городе, чтобы отдельные выступления мятежников не переросли в общий бунт, а господин Мартынов изымает заговорщиков и устраивает для них в подвалах Петропавловки персональную преисподнюю, после чего передает в распоряжение военно-полевого суда. Но это вас уже касаться не будет; ваша задача – сделать так, чтобы во время всей этой комбинации никто не успел ничего понять. Сделайте так, и вам будет наше монаршее благоволение.
– Будет исполнено, ваше Императорское Величество, – еще раз покосившись в мою сторону, сказал Дубасов, и на этом аудиенция была закончена.
Император Николай вместе с хранящим молчание каперангом Ивановым вышли через одну дверь, а нас с адмиралом Дубасовым дворцовый лакей попросил пройти через другой выход.
– Ну-с, господин Мартынов, – сказал адмирал, выйдя на крыльцо, – давайте, объясняйтесь. Полностью: кто вы, что вы, откуда взялись и зачем все это нужно… И извольте дать мне настоящие объяснения, а не ту сахарную водичку, которой вы пользуете остальных. В противном случае – это я вам обещаю – я по вашим просьбам не пошевелю и пальцем, ибо втемную участвовать ни в чьих интригах не собираюсь.
– И вы, Федор Васильевич, – с профессиональным интересом спросил я, – готовы оставить без выполнения прямое распоряжение самодержца всероссийского? Не ожидал от вас, не ожидал… Хотя там, в Артуре, даже получив приказ на боевой выход, многие моряки забивали на него толстый болт и, отговариваясь то нехваткой угля, то неисправностью машин, продолжали жрать мадеру и волочиться за дешевыми девками.
– Вы были в Артуре? – с интересом спросил Дубасов[26].
– Да был, – ответил я, – но после уничтожения эскадры адмирала Того был вынужден срочно выехать в Санкт-Петербург. Однако общее впечатления у меня тогда сложились преотвратительные. Одним словом, это можно описать как разброд и шатания. Адмирал Макаров, на что уж жесткий и волевой командир, и то сбивался с ног. Публичный дом на гастролях, а не боевая эскадра.
Неожиданно Дубасов сдавленно хихикнул.
– Эка вы как, господин Мартынов, наших разгильдяев! – просмеявшись сказал он, – признаюсь, расслабились мы в мирное-то время. Думали, не посмеет япошка, а оно вот как вышло. А тут еще этот вооруженный резерв имени господина Витте, будь он неладен…
– Что же касается Артура, – кивнул я, – то сейчас там все нормально. Стоило только помочь Макарову чуть прикрутить гайки, и публичный дом снова превратился в боевую эскадру. И даже вешать на рее никого не пришлось. Иначе ни побоище у Цинампо, ни штурм Цусимы не прошли бы как по нотам. Раз, два – и в дамках. А что касается господина Витте, то с ним мы побеседуем отдельно. Сдается мне, что его длинные уши в нынешнем заговоре тоже торчат из-за занавески.
И вот тут до Дубасова наконец дошло. Медленно, конечно, но лучше поздно, чем никогда.
– Постойте, господин Мартынов, – сказал он, – вы сказали, что прибыли в Артур сразу после уничтожения эскадры адмирала Того?
– Можно сказать, – ответил я, – что я сам был одним из участников той операции, правда, несколько опосредованным, потому что корабль, на котором я имел честь служить, не принимал участия в атаке на японский флот. Вот Михаил Васильевич Иванов, которого вы только что видели рядом с государем, это совсем другое дело. Он лично командовал «Быстрым», который влепил реактивную «рыбку» под мостик японскому флагману «Микасе» и вознес на небеси так много попившего русской крови адмирала Того. Читали, наверное, в газетах, как это было… Так что на вопрос «откуда» я вам, надеюсь, уже ответил. А из этого вопроса проистекают ответы и на все остальные.
