Но это явно было еще не все. Полчаса спустя, когда солнце выглянуло из-за горизонта и бросило вдаль свои лучи, сигнальщик на марсе закричал, что позади удирающих во всю прыть британских крейсеров-разведчиков он видит дымы множества крупных кораблей, как будто весь русский флот вышел из своей базы в Порт-Артуре и идет им навстречу. Вот тут-то сердце адмирала Ноэля екнуло и упало куда-то вниз. Его конвой своей мощью мог запугать одиночный крейсер блокадного дозора или два таких крейсера, но вот целый русский флот, включающий линейную эскадру, был ему не по зубам. Прибрежные воды Кореи почти с самого начала войны были объявлены зоной боевых действий между Российской и Японской империями, и британскому флоту тут точно делать было нечего.
Вице-адмирал Ноэль не знал, что ему делать в случае, если русский командующий флотом заявит о своем праве провести досмотр и арестовать суда, везущие военную контрабанду. Инструкции, которые у него имелись, предусматривали только то, что он должен, не ввязываясь в бой, который может привести к войне, с помощью превосходящей силы и угроз отгонять от конвоя крейсера русского блокадного дозора, не доводя дело до боевых действий. И не более того. В крайнем случае, ответственность за открытие огня будет лежать на русских при полном количественном и качественном превосходстве британского флота. Но сейчас все было ровным счетом наоборот – русский флот (если это был он) имел над британским конвоем бесспорное количественное и качественное превосходство. Броненосные крейсера – даже такие монструозные, как «Левиафан» – не в состоянии противостоять даже облегченным броненосцам вроде «Победы» или «Пересвета» не говоря уже о новейших «Ретвизане» и «Цесаревиче».
И понес его черт в это Чемульпо по кратчайшему пути – через архипелаг островов, акватория которого вся без исключения считается корейскими территориальными водами. Кто ему мешал, пройдя вместе с конвоем траверз Шанхая, сначала взять курс на Циндао и только потом, не доходя двадцать-тридцать миль до этой германской колонии, повернуть в сторону Чемульпо? Время нахождения в территориальных водах Кореи и риск столкнуться с русским флотом при этом сценарии сводились бы к минимуму. Как и многие другие, этот британский адмирал был особо силен воевать задним числом. Но тут это было бесполезно – поди, не посиделки в охотничьем клубе с грогом и особыми охотничьими байками, которыми джентльмены обычно развлекают себя после того, как охота полностью провалилась.
Нет, тут дело обстоит совсем иначе и вице-адмирал Жерар Ноэль является не охотником, а жертвой. Чтобы понять это, достаточно поднять к глазам бинокль и увидеть, как тяжко уминает волны Желтого моря своим форштевнем головной броненосец, в котором очень несложно опознать новейший «Ретвизан» американской постройки. Если внимательно присмотреться, то видны даже суетящиеся фигурки матросов в белых робах, которые стаскивают с хоботов орудий закрывающие их чехлы из грубого брезента. А следом и другие русские броненосцы, постепенно из колонны перестраивающиеся в строй пеленга и тоже расчехляющие орудия. А вот это уже полный амбец, означающий, что русская эскадра готовится к бою. Готовится на полном серьезе, будто не замечая, что на мачтах над крейсерами вероятного противника трепещут не японские «солнца с лучами», а британские «юнион джеки».
«Сейчас им уже все равно, – с запоздалым ужасом подумал британский адмирал, – разгромив флот узкоглазых макак и обратив их в пыль, эти сумасшедшие русские и их потусторонние покровители на кораблях-демонах готовы бросить вызов целому миру и, победив его, установить свою гегемонию на руинах. Pax Russia – кошмар для всякого честного англосакса…»
От чувства испытываемого бессилия Адмирал Ноэль кипел еле сдерживаемым гневом.
«Нет, – решил он, – ни за что и никогда! В любом случае у меня нет инструкции попадать под этот паровой каток, ввязавшись в бой с русской броненосной эскадрой. И я не доставлю выскочке Макарову удовольствия получить возможность вызвать меня на сражение, пользуясь тем, что перед ним слабейший противник. Британии это побоище не принесет не малейшей пользы, а Адмиралтейство откажется от нашего ненужного героизма, заявив, что мы действовали самовольно. Сейчас мы уйдем в Порт-Эдвард (Вэй Хай Вей), а потом вернемся и отомстим русским за это унижение – тогда, когда мы будем многократно сильнее… Вот мое решение! Некоторые назовут это трусостью и подлостью, а я назову это здравым смыслом.»
– Гобсон, – сказал адмирал, обращаясь к стоявшему неподалеку старшине сигнальщиков, ожидающему распоряжений, – командуйте поднять сигналы крейсерам эскадры немедленно совершить левый поворот на восемь румбов и лечь на курс вест. Скорость держать максимальную. Транспортным судам конвоя поднимите сигнал рассыпаться и следовать в порт назначения самостоятельно. Сегодня не наш день, и пусть каждый спасается по способности в меру своего разумения. А мы будем за них молиться со всем пылом нашей души…
Тогда же и там же, БПК «Адмирал Трибуц»
капитан первого ранга Карпенко Сергей Сергеевич.
Неожиданно крейсера британского конвоя сделали поворот «все вдруг» на восемь румбов, и, подобно зайцам, удирающим от появившейся на горизонте лисы, порскнули прочь в западном направлении, бросая на произвол судьбы своих подопечных. При этом крейсера той колонны, которая находилась восточнее скопища транспортов, ни на мгновение не сомневаясь, прорезали их строй, который тут же начал расползаться, превращаясь в бесформенную кучу-малу. Я в тот момент даже не поверил своим глазам. Крейсера Роял Нэви, представляющие военно-морскую силу номер один, трусливо бежали, бросив охраняемые ими транспорты и даже не попытавшись оказать нам хотя бы видимость сопротивления.
– А что ты хотел, Сергей Сергеевич, – резонно возразил мне мой старший офицер кап-два Дроздов, – войны никакой между Россией и Британией нет, и не предвидится. Не в интересах британцев прямо сейчас вписываться в войну на стороне Японии без союзников, которые будут воевать за них на земле. При этом надо учесть, что командам транспортов в случае отсутствия оказания сопротивления не грозит ни сибирская каторга, ни даже сколь-нибудь длительная отсидка в российской кутузке. Посадят в Дальнем в поезд – и ту-ту до самой западной границы без остановок. Заодно повидают – какая она, Россия. Грузы и корабли застрахованы Ллойдом. Ну покряхтят немного страховщики, не без этого, но их кряхтение – не конец света, а вот попытка оказать нам сопротивление в законном требовании досмотра в зоне военных действий была бы действительно катастрофой.
– Страховка, чтобы вы знали, товарищи, – сказал мой главный штурман, ком БЧ-1, кап-два Леонов, – на случай захода в зону боевых действий становится полностью недействительной. Так что страховщики кряхтеть не будут, от этой ситуации они полностью отмазались. Проблемы будут у судовладельцев и грузоотправителей, но они люди не такие богатые, как страховщики, так что им придется не кряхтеть, а стонать и рыдать. Многие капитаны сами являются владельцами своих лоханок, и это у них все, что нажито непосильным трудом. Скорее всего, с момента начала нашего разбоя премия за доставку груза резко выросла и в этот бизнес рванули самые бедные и самые жадные, а респектабельные судовладельцы, наоборот, отпрыгнули. Вы только посмотрите, какой плавучий хлам тут собран – удивительно как эти корыта не потонули по пути.
– Александр Васильевич у нас подкованный, – заметил кап-два Дроздов, – хоть сейчас на мостик трампа, и ведь не пропадет.
– Проблемы британских судовладельцев, – заметил я, – волнуют меня чуть меньше, чем проблемы негров волнуют нынешних американских шерифов. Понятно, товарищи? А пока давайте займемся делом – соберем это стадо в кучу и придержим его до подхода эскадры. А уж кому будут жаловаться и у кого требовать возмещения ущерба владельцы этих посудин, мне совсем неинтересно. Быть может, в Адмиралтейство – ведь завел их сюда британский адмирал; а может, и самому Господу Богу.
