Карл Иванович протер пенсне.

– Какое отношение имеют вибрации к выбору силовой установки?

– Самое прямое. Вспомните избиение, которое мы учинили легким японским крейсерам под Порт-Артуром. Артиллерия в конце двадцатого века стала не столько мощной, сколько дальнобойной и высокоточной. А о какой точности можно говорить, если палуба прыгает у вас под ногами? Карл Иванович, внутри судового дизельного двигателя вверх-вниз мечутся, как сумасшедшие, поршни диаметром больше пятидесяти дюймов и весом в несколько десятков пудов. В конце тридцатых годов немцы построили несколько крейсеров с чисто дизельными силовыми установками. На полном ходу из-за шума на мостике было невозможно разговаривать, офицеры писали друг другу записки. Кроме того, были случаи, что от вибрации в бортах ослабевали и выскакивали заклепки, что чревато гибелью корабля и безо всякой войны. Все это – из-за форсирования дизельной силовой установки до показателей, свойственных паровым турбинам. Естественная ниша дизелей ограничена транспортными и вспомогательными судами с водоизмещением до восьми тысяч тонн и скоростями до восемнадцати узлов. Применяемый таким образом дизель ведет себя вполне прилично. Кстати, уважаемый Александр Михайлович, хочу обратить ваше внимание на то, что дизельная силовая установка прекрасно подойдет к грузовым, и грузопассажирским судам Доброфлота. Фактически мы имеем два образца самых совершенных судовых дизелей – так сказать, вершину их развития, и выпуск их копий с несколько меньшей мощностью и большей массой может быть налажен в течении трех-пяти лет. А дальше инженеры на производстве постепенно снова все доведут до блеска.

Великий князь Александр Михайлович задумчиво произнес:

– Так вы рекомендуете ставить такие двигатели на суда «Доброфлота»?

– Да, это даст вам настоящую ДАЛЬНОСТЬ – например, в мое время теплоходы ходили к берегам Антарктиды и обратно, не имея промежуточных заправок. Если вам не нужна Антарктида, то уж от Бразилии с ее кофе, тропической древесиной и прочими прелестями вы, надеюсь, не откажетесь? Кроме дальности, этот двигатель весьма экономичен и затраты на топливо при перевозке грузов сократятся в несколько раз. А в случае войны с нашими лепшими британскими друзьями…

– Великий Князь усмехнулся.

– Конечно, понятно – такой транспорт это почти идеальный вспомогательный крейсер, стоит нам его только вооружить. Я свяжусь с Государем…

– Э, Ваше Императорское Высочество, – прервал я его, – поосторожнее, я не спец в интригах, но понимаю, что если об этом пронюхают Нобели, то тут скоро дышать будет нечем из-за шпионов. А двор Государя, насколько я помню, прямо-таки кишит интриганами всех мастей. Неоднократно уже было, что отечественные изобретения забраковывались, а приобретались худшие по качеству иностранные. Да и у вас самих вроде был уже печальный опыт такой деятельности. Сначала сделать, а потом докладывать, а то всякие доброжелатели продадут лордам с потрохами за тридцать фунтов.

Великий князь покачал головой:

– Может, вы и правы, Сергей Сергеевич, было уже несколько весьма странных случаев. Значит, вы советуете не докладывать?

– Сначала взять все необходимые патенты, чтоб к нам ни с какой стороны нельзя было подкопаться, потом развернуть опытное производство для Доброфлота, а уж потом докладывать. То же самое по котлотурбинной установке с «Быстрого» – пока патент Парсонса ее не перекрывает, но если в Англии хоть что-нибудь пронюхают, будет полный …дец. А эта установка и есть самое вкусное, которое мы оставляем на конец. Это быстроходные пассажирские лайнеры дальнего следования. Это броненосные тяжеловооруженные крейсера с тридцатиузловым ходом, это стаи эсминцев, защищающие наши берега от чужих флотов. В конце концов, это широкопалубные линкоры с девятью или двенадцатью орудиями калибром в шестнадцать дюймов… В принципе, это то, что изменило военные флоты не меньше, чем переход от весла к парусу и от паруса к пару. В некотором смысле переход к паротурбинным установкам дал начало сумасшедшей гонке мощностей. Потому что отдельно взятая лошадиная сила удельной мощности резко полегчала, и стало можно все. Так что упаси Бог, если хоть что-то просочится за пределы круга посвященных, сложно даже сказать, чем это все может кончиться, но очевидно, что ничем хорошим.

Александр Михайлович побарабанил пальцами по столу.

– Сергей Сергеевич, поскольку вы все говорите о судовых машинах, то, как я понимаю, артиллерия принципиальных изменений не претерпит, принцип все тот же – уменьшается калибр, растет относительная длина ствола орудия и его скорострельность.

– Не совсем так, вернее, совсем не так, Ваше императорское Высочество, Вы поторопились с выводами… – Великий Князь и его адъютант недоуменно переглянулись. – Во-первых, до такой ракетно-артиллерийской конфигурации боевых кораблей, как «Быстрый» или «Трибуц», еще шестьдесят-семьдесят лет. Ведь на наших кораблях главным калибром является высокоточное ракетное оружие, а артиллерия выполняет роль универсального калибра.

Брови Карла Ивановича поползли вверх:

– Сергей Сергеевич, будьте добры, поясните, универсальный калибр – это как понять?

– Это автоматические орудия калибра четыре-пять дюймов, объединяющие свойства среднего, противоминного и противовоздушного калибров. А вот главный калибр будет быстро расти от нынешних двенадцати до шестнадцати дюймов. Тут процесс, связанный с внедрением паротурбинной установки, вызвал резкий рост мощности машин, что в свою очередь позволило резко увеличить водоизмещение кораблей линии первого ранга, при этом не теряя скорость, а даже наращивая ее. В течение следующих десяти лет среднее водоизмещение линкоров вырастет до тридцати тысяч тонн, средняя скорость увеличится до двадцати пяти узлов, обычным числом башен главного калибра станет три-четыре, число орудийных стволов в башне увеличится до трех, а калибр орудий – до пятнадцати дюймов. Вот и посчитайте, что один новый корабль линии будет примерно эквивалентен всей Порт-Артурской эскадре. Кроме того, появятся бронированные балерины – так называемые линейные крейсера, чье водоизмещение будет равно водоизмещению линкоров, броня чуть тоньше, калибр орудий на один-два дюйма меньше, зато скорость вплотную приблизится к максимуму в тридцать пять узлов.

– Рейдеры? – поинтересовался Великий Князь.

– У немцев да, у англичан, американцев и японцев скорее, антирейдеры… истребители легких и вспомогательных крейсеров. Но это слишком дорогое удовольствие – повстречайся такой красавчик в бою с настоящим линкором, тут ему и конец настанет, тогда у него один выход – только бежать, бежать, куда глаза глядят. Истребитель торговли должен быть быстроходным, его вооружения должно хватать для быстрого потопления торговых судов, его броня должна противостоять оружию вспомогательных крейсеров. К тому же весьма скоро к надводным рейдерам добавятся подводные лодки, истребляющие торговлю из-под воды, а стало быть, старое призовое право канет в прошлое. Торговые суда противника будут не арестовывать, а топить, причем зачастую без предупреждения. Причем не минет чаша сия и нейтралов, но это уже совсем другая история, связанная не с военно-морским делом, а с политическим беспределом. Вот и вся краткая лекция по ближайшим перспективам… А уж сколько кораблей, какого типа и в составе какого флота нам нужно – так это нужно считать отдельно и очень тщательно, чтобы при минимуме затрат получить максимум эффекта, поскольку не следует забывать, что материальные ресурсы конечны, а у России, кроме флота, есть масса других задач… А сейчас, – я посмотрел на часы, – время ужина, так что прошу пройти в кают-компанию.

28 марта 1904 года 18-55 по местному времени. Желтое море на подходе к островам Эллиота. БПК «Адмирал Трибуц», носовая палуба,

Павел Павлович Одинцов.

Стою, опираясь на леер, гляжу на садящееся за далекую полоску берега солнце, размышляю. Закат уже залил оранжевым полнеба – вполне себе впечатляющая картина. На сегодняшний день с делами, кажется, все, хотя ВКАМ по-прежнему осторожен, как человек, пробующий воду большим пальцем ноги. Не хочет кидаться в омут с головой, мы по-прежнему кажемся ему чуждыми и страшными. Ну и, конечно, в то же время «своими». Но теперь, когда контакт налажен – как говорится, вода и камень точит. К Наместнику Алексееву, например, ключик был подобран через алчность и тщеславие. А ведь это очень сильные аргументы, особенно если они не противоречат его патриотизму. Как хорошо быть патриотом и зарабатывать на этом деньги; будет, конечно, приворовывать, зараза, но так, чтобы не нанести ущерба основному делу. Великий Князь Александр Михайлович – зверь другой породы. Тщеславие, конечно, присутствует, но не так заметно. Больше он жаден до настоящего дела, да до знаний. А вот дела ему господа министры давать не хотят – если царские родственники министрами станут, то где бедным ворам работать? Что он там курировал в нашей истории – авиацию и автомобильные части? И неплохо получалось, кстати. Применить бы его талант при внедрении наших технологий – цены ему не будет. Та же авиация и автобронетанковая техника, а еще добавим к этому связь…